Неловкость первой ночи

      Наверное, в сотый раз я достал из кармана куртки мобильный телефон и вгляделся в бликующий на ярком солнце экран.       13:57. Всего три минуты до назначенного времени…       Глупо думать, что ты появишься точно в срок. В конце концов, это незнакомый тебе город. Невероятной удачей будет, если ты сможешь добраться от вокзала до метро и дальше, до моей станции; и снова меня захлестнула волна самоукора: пригласил к себе, а даже встретить не удосужился из-за экзамена…       13:59. От палящего, будто летом, солнца или же по вине волнений мне стало душно и жарко, и тонкую куртку пришлось снять. Странно: все вокруг достаточно тепло одеты, значит, изнываю только я…       14:00, и мое сердце замерло. Тебя еще нет — что мне делать?.. Стоять у этих бронзовых коней, что разогрелись от солнца и, кажется, шпарят меня еще и со спины? Пойти в метро, ждать тебя у выхода с эскалатора? Или плюнуть на все и ехать навстречу?.. Нет, последнее — совсем идиотизм! Так мы обязательно разминемся; не надо впадать в крайности…       Телефон! У меня же есть телефон! Быстро выискав твой номер в коротком списке контактов, я вдавил кнопку вызова и приложил трубку к уху. Гудки длились вечность — за эти тягучие, оплывшие от жара моего тела секунды я успел увидеть жесточайшую картину: как ты, вышедший совершенно в другом месте, у каких-то других, похожих коней стоишь и ищешь меня растерянным взглядом, а меня там нет — я, как последний идиот, жду тебя здесь…       — Ты где?! — нервно рявкнул я в трубку, как только гудки оборвались.       — У коней.       — У каких коней?!       — Рядом с каретой.       — Где? — раздраженно всплеснул я руками.       — Здесь, — ответил мне совсем уже не телефонный голос.       Я обернулся и уткнулся носом в твою грудь. Именно такой неловкой встречи я и боялся…       — Извини… — Сдерживая смех, я отошел на два шага назад. — Ты давно тут стоишь?       — Минут десять.       — Так сразу бы позвонил, дурень. — С непривычки боясь смотреть тебе в глаза, блуждающим взором я наткнулся на большую черную сумку. — Тяжелая? Помочь?       Ты молча помотал головой. Похоже, тебе было столь же не по себе, сколь мне, хотя разговорчивостью ты и так никогда не отличался.       — Ладно, пошли тогда скорее домой…       Этот короткий путь от коней до моего дома мы проделали, не произнося ни слова. Показывая дорогу, я почти бежал перед тобой, как если бы от нахлынувшей неловкости можно было в буквальном смысле уйти. Скоро ли мы сможем реагировать друг на друга спокойно, без лишних нервов?.. Скоро ли я буду способен смотреть тебе в глаза?..       У входной двери все стало еще хуже: ключ никак не хотел лезть в замочную скважину; у тебя ведь такая тяжелая на вид сумка, а я торможу…       Замок щелкнул, и я наконец отворил дверь.       — Проходи. — Я скорее включил свет в прихожей и подвинул ближе к тебе приготовленные еще три недели назад тапки. — Сумку поставь пока на пол. Или, может, я ее отнесу в комнату?       — Как хочешь, — тихо ответил ты, разуваясь.       — Тогда отнесу. Ванная здесь и туалет рядом, если надо.       Я поднял сумку, добежал с ней к комнате и оставил ее на пороге. «Ну вот, тяжелая…» — кольнула меня совесть. Когда я вернулся, ты уже умылся, и, проводив тебя вглубь квартиры, я остановился возле кухни.       — Вот и комната, — указал я на синюю дверь напротив. — Ты зайди без меня, переоденься в домашнее с дороги, а я пока чай сделаю и бутерброды, чтобы перекусить. Надеюсь, ты ничего не имеешь против сожительства со мной в одной комнате?..       — Нет…       Ты с сумкой скрылся за дверью, а я — на кухне, включая электрический чайник. Вместе с водой начали кипеть и мысли в моей голове. Одна комната… Двухэтажная кровать и диван на крайний случай — удобно для приема гостей, но все же… одна комната…       А ты ведь даже не знаешь, как сильно мне пришлось постараться перед твоим приездом, и речь не только о поддержании в комнате чистоты. Яойные плакаты со стены — долой…       Дверь в комнату открылась, и выглянул ты.       — Сумку куда можно поставить?       — Под стол затолкай, — крикнул я, разлил по кружкам кипяток и, оставив их на столе, вошел в комнату.       …задротские коллекционные фигурки с полок — в тумбочки…       Ты с сумкой скрылся под столом.       …а вся огромная коллекция яойной манги отправилась в коробку под…       — Тут коробка какая-то уже стоит.       — Вынь-ка ее, — попросил я раньше, чем успел как следует подумать.       Моя позорная мания, собранная вся в одной открытой нараспашку коробке, выехала из-под стола и обнажила тома с самыми откровенными гомо-изображениями на обложках. Почему эти тома лежали сверху? Да потому что именно их я перечитал, пряча все эти сокровища подальше от чужих глаз. М-да, после такого неловкость никогда не пройдет…       Сглотнув возникший ком в горле, я перенес коробку к пианино и накрыл ее двумя подушками — точно погреб под парой валунов в лесу, где никто ее больше не найдет…       — Сделаем вид, что этой сцены не было…       Так… Чай… Но что потом-то делать?..

***

      Вернувшись в комнату, я застал тебя сидящим на полу с ноутбуком на коленях.       — Пересядь на диван, а то простудишься: пол холодный.       — Мне так удобнее.       — Ну, как скажешь…       Издав полный душевной усталости вздох, я рухнул на диван. Без каких-либо мыслей пялиться в потолок — не так я представлял первый час в твоей компании… За окном проезжали машины, гул которых едва долетал в комнату через толстые стеклопакеты; звонко стучали клавиши под твоими пальцами.       — Может, фильм какой-нибудь посмотрим? — предложил я, как шалтай-болтай вскакивая на ноги.       — Как хочешь.       — А ты хочешь?       — Ну… можно…       — Но фильм выбери сам — вон полка с дисками.       По тону моего голоса ты понял, что еще одного неопределенного ответа я не стерплю, и, поднявшись с чуть понуренной головой, словно обреченный, отправился к полке. Долго и усердно вчитываясь в названия киноэпопей, будто думая над каждым словом, ты все-таки сделал выбор и протянул мне коробку. CD-ром жадно заглотил диск и заурчал, готовясь к воспроизведению. В этот раз ты сел уже на диван, что не могло меня не порадовать: хотя бы на подсознательном уровне ты захотел быть поближе ко мне…       Я не особо вникал в происходящее на экране, не слушал звуки голосов, вылетающие из слегка похрипывающих динамиков, — я просто отдыхал, сидя рядом с тобой. Кажется, тебе фильм тоже был не особо интересен, и я сам не заметил, как в полголоса, но все же заглушая реплики персонажей, мы стали говорить о чем-то совершенно отстраненном. Говорил, конечно, в основном я, но и тех словесных обрывков, которыми ты отвечал, вполне хватало: не для того, чтобы создалась иллюзия нормального разговора, богатого разнообразными мнениями или предположениями, но для ощущения участия и понимания. И так, удерживая на экране лишь взгляд, никак не разум, мы посмотрели сперва один фильм, а следом второй и третий. Может быть, даже четвертый — я помню только, как нехотя поднимался с дивана, обрывая разговор, вынимал один диск, тут же не глядя заправлял новый и возвращался к поставленной на паузу многочасовой беседе. Темы все никак не кончались, без видимых границ переливаясь одна в другую, смешиваясь, разбавляясь, сменяясь…       Замелькали новые титры — и я, подняв с пола мобильный, щелкнул парой кнопок и закончил мысль:       — Вот поэтому я и считаю, что из тебя мог бы получиться превосходный архитектор. Раз ты так рассуждаешь, у тебя определенно есть тяга к прекрасному. Хм… Скоро два часа ночи, представляешь?       — Да?..       — Да. Неплохо мы с тобой поговорили. — Я подкинул телефон на стол. Сердцебиение споткнулось — мобильный приземлился на самый край, чудом не обрушившись на пол. — Я рад, что мы нашли общий язык… Но уже поздно, и лично я собираюсь ложиться спать, что и тебе советую сделать. И никаких пошлостей!       — Да я и не думал…       — Я это в первую очередь для себя озвучил, — с улыбкой обернулся я. — Потому что я как раз о пошлостях думаю много и часто. Ну что? Ложишься?       — Ага…       Ты встал с дивана, охая и хватаясь руками за затекшие ноги. Я тоже из последних сил стоял прямо: жутко болели шея и спина. Вот они, плоды сидения на одном месте без движений несколько часов кряду…       Приготовления ко сну не потребовали много времени: по крайней мере свежая постель уже ждала тебя на нижней койке, спрятавшись под серым покрывалом. Через десять минут я уже улегся на верхний ярус, вскоре из ванной вернулся ты, и свет в комнате погас. Тихо зашуршало твое одеяло…

***

      — Еще не спишь?.. — повернувшись с бока на бок, спросил я.       — Нет…       — Знаешь, я рад, что ты приехал и задержишься здесь хоть на какое-то время.       — Почему?..       — Вот вечно эти твои «почему» да «почему», — беззлобно буркнул я. — Просто так. Может быть, все, что я делаю, — просто так!.. Вообще-то, не на каждое твое «почему» получается так сразу ответить…       — Почему?       — Блин, зануда, спи уже!       Тишина зависла всего на минуту…       — Если что, про зануду я пошутил, — сказал я, свесившись вниз. — Обиделся?..       — Нет.       — Вот и славно! Спокойной ночи.       — Спокойной…

***

      Молчание давило на барабанные перепонки. Тихо тикали часы… Не выдержав и пяти минут молча, я всем корпусом повернулся к тебе, сидящему рядом на кровати.       — Хорошо, закроем эту тему: я больше не буду плохо отзываться о тех, с кем ты общаешься.       — Вот и молодец, — все еще дуясь, буркнул ты.       — Да хватит уже обижаться на меня по поводу и без! Я же ничего не сделал, просто выразил свое мнение!..       Я умолк, бессильно взмахнув руками. Я уже давно уяснил, что спорить с тобой, когда ты — сама оскорбленность, бессмысленно. Разве что попробовать донести свою мысль так…       Коснувшись твоей щеки, я повернул тебя к себе и приблизился к губам, нерешительно застыл в считанных сантиметрах от них. Сердце готово было выпрыгнуть из груди… Интересно, у тебя так же?.. Остаток пути все же проделал я, нежно захватив твою нижнюю губу своими. Черт… Как же долго я мечтал сделать это… Всякий раз при разговоре, как только твой взгляд ускользал куда-то в сторону или на дорогу, я смотрел на твои губы, но стоило тебе обернуться на меня — и я сразу же поднимал глаза, чтобы ты ничего не заметил…       Нет, похоже, такими невинными поцелуями мою жажду уже не утолить: мой язык прошелся по твоим губам, и ты приоткрыл рот, впуская его внутрь. От столь чувственного поцелуя голова шла кругом… Придвинувшись еще ближе, я осторожно положил руку на твою грудь: надо же, твое сердце стучит еще сильнее моего…       Ты быстро осваивался: уже и сам вовсю играл языком и посасывал мои губы в ответ. Мои пальцы успели расстегнуть две пуговицы твоей рубашки прежде, чем я заметил, что делаю. Мысленно я осек себя: «И недели не прошло, как мы впервые увидели друг друга, так нельзя!» — твердил голос морали, но как только я слегка отстранился, твои руки остановили меня, обхватив за шею. Постепенно они двигались выше и в итоге теряясь пальцами у меня в волосах. Только этого я и ждал! Надеялся, что ты меня остановишь, заглушишь даже самый громкий внутренний голос! В тот же миг я повалил тебя на кровать, впиваясь в губы еще более страстно, чем прежде. Поддавшись импульсу, я рванул рубашку, и, судя по звуку, на пол отлетела пара юрких пуговиц. Мои руки гладили обнажившиеся грудь и живот, пока губы покрывали поцелуями шею, ключицы… Раздвинув ткань рубашки, я припал губами и языком к твоим соскам, посасывая и облизывая их. Легкий укус — и ты тихонько застонал. Улыбнувшись — ты наконец-то подал голос! — я окончательно стащил с тебя только мешающую рубашку.       Твои губы неудержимо манили меня! Приникнув к ним, я провел по животу и, спускаясь ниже, коснулся твоего члена через тонкие джинсы. «Надо же, у тебя уже встал…» — ехидно про себя подметил я, закрывая глаза на тот факт, что мне брюки стали жать еще до того, как твоя рубашка лишилась пуговиц.       «Слишком жарко…» Я сел, скинул джемпер на пол и вновь навис над тобой.       Какой у тебя мутный, одурманенный взгляд… Как же мне захотелось смутить тебя еще сильнее! В одном ловком движении я расстегнул пуговицу на джинсах и опустил язычок молнии на твоей ширинке. Возиться не было ни сил, ни желания: почти моментально я стащил с тебя джинсы, и они тяжело плюхнулись на пол; металлическая пуговица звонко ударилась о паркет.       Я ощущал, как ускользает мое затуманенное сознание, освобождая место чистой и неприкрытой похоти: целуя твой живот, я искоса жадно поглядывал на выпирающий из-под трусов член, мягко поглаживал, доходя до самого конца и чувствуя ладонью головку… Кажется, ты произнес мое имя, гладя меня по волосам, — я не уверен: кровь стучала в висках так сильно, что я практически ничего не слышал — не хотел слышать, одержимый происходящим. Даже если бы ты сейчас просил меня перестать, я бы все равно не смог это сделать… Может, я хочу, чтобы ты попытался меня остановить… Тогда я получу возможность взять тебя силой: изнасиловать, заламывая руки, навязывая ласки и удовольствие… Нет, о чем я думаю?.. Первый раз не должен быть таким, все должно быть правильно… В конце концов, ты запомнишь это на всю жизнь…       Но сдерживать себя и дальше я уже не мог: сколько времени прошло? Вроде бы не так много… Но затянувшаяся прелюдия — испытание для меня. Приспустив резинку твоих трусов, я взял в рот головку и обласкал ее языком. Твои стоны — музыка… То долгожданное одобрение моих действий, ради которого хочется стараться еще больше, выкладываться на все сто.       Отрывисто выдыхая, ты проронил мое имя — да, теперь я отчетливо это слышал… «Как же хочется, чтобы все твое сознание сейчас было забито только моим именем, лишь мыслями обо мне!..» — думал я, начиная сосать. Пока я нежно сжимал основание твоего члена, скользя по нему плотно сжатыми губами, второй рукой суетливо пытался расстегнуть свои штаны — больно… Пришлось прибегнуть к хитрости: сняв с тебя трусы, я воспользовался секундной паузой, чтобы справиться с ширинкой и пуговицей. «Слава тебе, Господи!.. Вот ведь идиот…» — мысленно отругал себя я за внезапно исчезнувшую сноровку. Один взгляд на тебя, и все лишние мысли потерялись, рассыпались по полу, точно бисер… Ох, сколько желаний! — и как из всего этого эротического сумбура выбрать что-то одно; то, что стоит сделать сперва?..       Не став ничего планировать, я полностью отдался первому, самому пылкому порыву: продолжая облизывать твой член, я мягко поглаживал мошонку, время от времени спускался и посасывал ее. Самообладание кончалось — рука сама потянулась к собственному члену: или это, или я войду в тебя прямо сейчас, упиваясь твоими криками и стонами… Явно перестаравшись с чересчур яркими фантазиями и ритмом, я безмолвно кончил раньше. Позорище… Мог бы и сдержаться…       Отрывая губы от твоего члена, я рукой помог тебе кончить, и твоя сперма на ладони смешалась с моей.       — Перевернись… — почти рыком приказал я, и ты, глубоко дыша, подчинился. Одно мое прикосновение, и ты сам приподнял бедра. Боже, что за вид!.. Можно кончить, просто глядя на это!.. Не мудрено, что у меня уже снова встал… Как же хочется тебя трахнуть прямо сейчас, хотя бы пальцами… Выебать так, чтобы кричал на весь дом…       «Сдерживай себя, животное!» — с укором откликнулся в голове второй голос. Очень уж не хотелось слушать его пуританские речи, но зато я мог сделать то, чего так давно хотел… Водя руками по твоим ногам, я придвинулся и коснулся языком подрагивающего ануса, принимаясь ласкать его. Ты что-то простонал в подушку. Это было «Не надо»?.. Плевать…       Вдоволь наигравшись языком, я медленно ввел в тебя палец.       — Ты так сильно сжимаешь меня… — прошептал я тебе на ухо, облизывая и слегка прикусывая его. — Расслабься…       Ты послушно поддался, и я задвигал пальцем в тебе. Спертое дыхание в подушку — лучше бы ты стонал. Я бы мог попросить тебя об этом, но тогда не узнаю, когда же кончится твое самообладание, когда ты перестанешь контролировать себя и полностью отдашься ощущениям. Да, ради такого я лучше подожду…       Но ждать долго я не люблю! И в тебя резче, чем следовало, вошло уже два пальца. Тихий стон… Нет, слишком тихий — ты все еще сдерживал свой голос, даже когда я надавливал на простату, мерно массируя ее; и твое молчание разжигало во мне еще больший азарт.       Три пальца… Хриплый выдох, и с твоего члена потекла смазка…       Все! — не знаю, как твой, а мой самоконтроль полностью отключился! Смазав твоей спермой свой член, я приставил его ко входу и медленно подался вперед. Неспешно и осторожно — под твой растянутый стон — я вошел до конца и замер.       — Все в порядке?.. Я могу…?       Промедлив пару мгновений, ты кивнул, и я начал двигаться. Неторопливо… До чего же туго и горячо… Я и без движений, понаходившись в тебе хотя бы минуту, смог бы кончить… Твои стоны подгоняли меня, и я наращивал темп. Ни с чем несравнимое удовольствие… Только ты и я, двигающиеся в одном ритме, одинаково приближающиеся к разрядке…       Обхватив твой член, я дрочил его в такт своим движениям, все быстрее и быстрее, будто постепенно теряя рассудок от экстаза, как и ты. Ты уже не стонал — кричал, выплескивая захлестывающие эмоции наружу. Продолжая иметь тебя в этом сумасшедшем темпе, я до белизны кожи сжимал твои бедра.       В этот раз ты кончил всего на несколько секунд раньше меня. Никогда бы не подумал, что это так приятно — кончать одновременно с кем-то…       Без сил мы оба рухнули на теперь уже мокрую простыню в попытках отдышаться. Я сухо рассмеялся в потолок:       — Второго захода жди как минимум пятнадцать минут — у меня села батарейка.       — Дурак… — выдохнул ты в подушку.       — Согласен…