Адов цвет

Эрен зашипел, когда Ривай приложил к ране мазь из подорожника, синего мха и капель утренней росы. — Терпи, — сказал Ривай. — В следующий раз будешь меня слушать и не лезть вперед. — Ну откуда я мог знать?! Их очень легко перепутать! — вспылил Эрен. — А рассказы крестьян всегда путаные и непонятные. Не сразу определишь вид нечисти. Для них что русалка, что мавка, что кикимора — все на одно лицо. Ривай стукнул Эрена по затылку, и тот мгновенно смолк и надулся. — Словно ты сразу же понял, кто детей воровал, — пробурчал он, заинтересовавшись клепками на сапогах. Они были добротно сделаны, из освященного серебра, выковывались в полнолуние. Эрен за них заплатил три десятка золотых, но работа того стоила. Ривай вздохнул. Он извлек из сумки бинты и начал обматывать предплечье Эрена, стараясь работать аккуратно. — Ну правда, — Эрен повернулся, чтобы Риваю было удобнее. — Росомаха и жареница очень похожи. Обе живут в полях, иногда захаживают в огороды, красивые, у обеих длинные распущенные волосы. А ведь та же кудельница, если ребенок к ней на поле зайдет и начнет мять рожь, может с ним что-нибудь сотворить. — Росомаха обитает в ржаном или конопляном поле, а жареница в гороховом. И цвет волос отличается. — В темноте это все ой как хорошо видно! И это была досадная ошибка Эрена. Он кинулся на существо без раздумий, когда увидел. За что и поплатился. — Жареница — существо, обычно сияет и появляется в жару, а росомаха — дух, и помогает засеянному полю созревать. И уж ты-то мог почувствовать, что росомаха опасна. Ты же с духами общаешься. — Я забыл, — пробурчал Эрен. — К тому же — жара стоит невыносимая. Ему было стыдно признавать, что в тот момент он отвлекся на ветер, внезапно появившийся и запутавшийся в черных волосах росомахи. Ветер был очень необычным, дул в сторону столицы, не касаясь при этом созревшего поля, не нагибая ни единого ростка. И, конечно же, росомаха выбрала именно этот момент для нападения. — Эрен, — Ривай наклонился и поцеловал в голое плечо. Эрен вздрогнул, но чуть отклонил голову, подставляясь под поцелуи, которые не закончились. — Мм? Ривай проложил дорожку из поцелуев к шее. — Не будь безрассудным, — попросил он между поцелуями. — Пожалуйста. И в этом «пожалуйста» все еще было скрыто очень много боли и мольбы. Инцидент, произошедший два месяца назад, никак не выветривался из памяти Ривая. И никакие доводы, что Эрен может за себя постоять и позаботиться, не убеждали. Он продолжал считать, что Эрен слаб. И едва случалась такая оплошность с его стороны как сейчас, начинались такие просьбы. Это дико бесило. С другой стороны, Эрен прекрасно понимал Ривая, пусть иногда и хотелось его поколотить и вбить ему в голову, что Эрен сильный. Но для этого нужно было сперва уложить его на лопатки, обездвижить и показать пару приемчиков, которым охотников не обучают. Попросту применить магию смерти. Эрен вздохнул. Ривай притянул его к себе, обнял и уткнулся лбом между шеей и плечом. — Она хотела оторвать тебе руку, когда ты схватил ребенка. Который, кстати, сейчас посапывал под березой на расстеленном плаще Ривая. Росомаха его усыпила и держала бы в таком состоянии до самой смерти. — Не оторвала бы. Эрен хотел росомаху подпустить ближе, чтобы убить ее одним движением навсегда. А то эти озлобленные духи имели обыкновение оживать. Изначально росомахи были добрыми духами, но они не любили, когда покой охраняемого ими поля нарушали дети — шумные и неуправляемые. Иногда случалось так, что поля забрасывали или не ухаживали должным образом, и они становились злыми, и справиться с ними становилось намного труднее. С этой росомахой им еще повезло — она была молодой и медлила расправиться с ребенком. — А если бы и так, я бы заживил рану, — продолжил Эрен. — Ничего сложного в этом не вижу. В ответ Ривай поцеловал между лопаток. Ему тяжело давались разговоры о ранах Эрена, заживлении и всего, что касалось его тела. — Ривай, ну правда, сколько можно эту тему продолжать? — Эрен повернулся, но Ривай в ответ подался вперед и впился ему в губы. — Подож... Ривай! Он толкнул Эрена и навалился сверху. Его бедра терлись о ягодицы Эрена, возбуждая. Ладонь Ривая сжала через ткань штанов пах, смяла в горсти яйца, и Эрен застонал, подаваясь вперед. Забравшись рукой под пояс, Ривай двигал быстро, уверенно, жадно покусывая за плечо, которое уже начинало болеть. Кончил Эрен в ладонь Риваю быстро. Удовлетворенный таким финалом, Ривай поцеловал в многострадальное плечо и даже улыбнулся. Только что не мурчал. Эрен его таким видел в те моменты, когда Ривай получал то, что хотел. Вот только Эрен и так принадлежал Риваю, в любое время дня и ночи. — А ты? — спросил вяло Эрен, приходя в себя после оргазма. Он приподнялся и пересел к Риваю на колени, седлая их. — Метка, — сказал Ривай, устраивая ладони на его ягодицах. — Я через нее чувствую тебя как себя. Эрен поцеловал Ривая, чтобы скрыть досаду. Он не любил разговоры о метках, потому что его сущность некроманта отторгала их. Он хотел сделать татуировку с именем Ривая, но откладывал. Сперва надо вывести другое имя, которое все эти годы служило охранным амулетом от людей и их страхов. — Прости, — сказал Ривай. — Ничего, — Эрен покачал головой. — Мне хочется узнать, каково это бывает, но я давно смирился с отсутствием. Ты итак компенсируешь это все в двойном объеме. Разве нет? Ривай притянул к себе Эрена и поцеловал, отвлекая. Эрен не сопротивлялся. Так они просидели какое-то время, пока не начали зажигать костры вдалеке. — Нам бы вернуться, — сказал Эрен. — Родители волнуются за ребенка. Ривай нехотя выпустил Эрена из рук. Они поднялись, собрали все вещи. Ривай взял все оружие и инструменты, оставив Эрену нести на руках спящего ребенка. До села они добрались быстро. Сдали ребенка, и староста устроил их ночевать в лучшую комнату. На кроватях — взбитые пуховые перины, гора подушек, теплое одеяло. А под тонкой марлевой тканью, защищающей от мух, висел высохший букет зверобоя — перебить запах сырости. Специально для них привели комнату в порядок, чтобы уважаемые охотники хорошо отдыхали. — Если вам еще что надыть, говорите, — раскланивался староста, сминая в руках посеревшую шапку. — Утром свежее молоко, или масло, или творога — все дадим. Деревни и села особо не шиковали, поэтому всегда старались угодить охотникам. Это в городах заламывали цены за вызовы, чтобы хоть немного отбить за удаленные заказы. Поселениям вблизи Темного леса особо никто не рвался помогать из охотников. И такие заявки висели очень долго на стене. А потом становилось поздно — нечисть могла уничтожить поселение, если вовремя не вмешаться. Такие деревни умирали и вскоре превращались в опасные непролазные места, в которые охотники предпочитали не соваться даже группой. Эрен, когда его еще не изгнали из ордена охотников, пытался несколько раз донести до Эрвина, что вблизи Темного леса особенно тщательно надо избавляться от нечисти, но тщетно. — Особых завтраков не надо, — сказал Ривай, сгружая с постели многочисленные разноцветные подушки на стул. — Достаточно жареных яиц, кружки молока и ломтя хлеба. — С сыром, — добавил староста. — И в дорогу вам дадим. Вы ж нас спасли. — Вам просто надо следить за полями как следует, — вмешался Эрен, перебирая свои вещи и раскладывая их в определенном порядке. — И детьми. Нечисть очень любит питаться детьми. И не любит, когда те шумят вблизи их домов. — Дык то ж поле Люстровых. Мы их весною похоронили. — Земле нельзя простаивать, — Эрен обернулся. — Вспахать, засеять травой или конюшиной и упорядковать. — Не знали, господин охотник. Откудыть? Эрен выложил нож и свечу — все же понадобится, пусть поближе лежат. — Теперь знаете. — Эрен посмотрел на Ривая и его разобранную кровать. На ней остались лишь матрас из слежалого сена, простынь, две подушки и одеяло. — А вы на обряды не идете? — спросила жена старосты, внеся ведро воды. Она вылила половину в таз на полу, где уже находилась горячая вода, выпрямилась и осмотрела внимательно Эрена. Бани топили раз в неделю. Накануне Ивана Купала растапливались тоже, так как соблюдали давний ритуал очищения тела — парились с целебными травами и новыми вениками. Но Риваю достаточно было таза, а Эрен не отказался бы понежиться и попариться в баньке. И желательно на коленях Ривая. — Нет, — отрезал Ривай. — Так это, девки суженого искать будут, гадания разные, песни, пляски, костер, зазывание и сжигание ведьмы… Эрен вздрогнул. С этими зазываниями ритуальными у него были неприятные воспоминания из детства. Когда ему еще было пять лет, он проснулся среди ночи из-за сильного зова и дикой боли во всем теле — его словно веревкой обмотало и тянуло куда-то. Эрен не мог сопротивляться, плакал, громко кричал, разбудив родителей. Отец сообразил, в чем причина, когда они вышли из деревни к костру. Отец вовремя успел зачитать заговор и Эрена отпустило. Он без сил упал в руки отца. Повезло, что их не заподозрили и не придали значения неожиданному приходу. Впоследствии родители в эту ночь стерегли его сон, чтобы пресечь любую попытку выйти на зов. С годами Эрен научился противостоять этой силе, и не так-то легко его было призвать к костру при помощи цедилки и воткнутых в нее иголок. Об этом Риваю не следовало знать. Потом как-нибудь расскажет, наверное, когда случай представится. — Нам завтра выезжать рано, — добавил Ривай, раздеваясь. — Поэтому с петухами отправимся. — Много других заказов, — попытался смягчить его резкий тон Эрен. — Вы для нас и так много сделали. Староста с женой раскланялись и ушли, закрыв двери. Эрен слушал, как они обсуждают охотников и не украдут ли они чего, а то их кто-то повадился обкрадывать, причем на припасы. Эрен покачал головой. Нет, это всего лишь мелкое ворье, и они справились со своим заказом, и задерживаться не стоит. С другой стороны, тот ветер, отвлекший его от росомахи, был не природного происхождения. И это было странно. Такой встретил Эрена, когда они с Риваем пересекли мост с воротами, украшенные венками сухой полыни и чертополоха. Ривай подошел к Эрену, обнял и уложил руки на пояс. — Думал, никогда не отцепятся, — прошептал он, гладя живот и постепенно спускаясь ниже, чем мгновенно переключил все внимание на себя. — Спишь со мной. — Ты меня так раньше времени в могилу сведешь, — сказал Эрен, не ведясь на довольно активные провокации. Ему еще следовало подготовиться, ведь Ивана Купала праздник, когда можно найти очень редкий ресурс. И говорить Риваю о том, что Эрен не может спать и вообще собирается в лес, не стоило. Остановит же, или вовсе отправится следом. — Я всегда смогу тебя оживить еще раз, — Ривай прикусил шею, вызывая мурашки в позвоночнике. — У тебя закончилась живая вода. Очень редкий и ценный элемент. В прошлый раз Ривай вылил в рот Эрену все четыре капли, которые имел, хотя достаточно было одной. Кстати, Эрен так и не узнал, кто же так щедро и за какие заслуги расплатился с Риваем. — Еще достану, если надо, — не моргнув глазом, сказал Ривай, продолжая атаковать шею. — Откуда? — Есть связи. Тебе о них знать не стоит. Хотел бы Эрен с таким золотым поставщиком познакомиться. — Не познакомлю, и не проси, — словно прочитав мысли, сказал Ривай в ухо, которое облизал. — Они не любят некромантов. Некромантов не любили считанные расы. Не эльфы точно. Карлики тоже отпадали. Драконы? Змеи? Эти точно чувствовали смерть и всегда на нее реагировали. Эрен не встречался ни с одним представителем, поэтому точно не мог сказать. — И не буду. Ривай ненавязчиво начал раздевать Эрена, распаляя поцелуями и легкими касаниями. И устоять всегда было сложно. Ладно, всего один раз — времени еще хватало, — а потом он точно пойдет.