Адов цвет

В том, что собрался в лес, Эрен так и не признался. В конце концов, у него тоже должны быть секреты. Ривай бы точно не отпустил, и еще бы для верности связал и уложил к себе в кровать и бдел всю ночь. Ривай и так через метку чувствовал, что Эрен что-то задумал, потому что не хотел отпускать. Они кончили два раза, и Ривай вознамерился и на третий заход, но Эрен не выдержал и ударил Ривая легким заклинанием сна. Выбрался, оделся и вышел тихонько из комнаты с сумкой на плече и сапогами в руке. Хозяева спали у печи. Трехцветная кошка, запрыгнувшая на стол в поисках съестного, мяукнула. Эрен приложил палец к губам и тихонько двинулся на выход. В сенях он закрыл дверь в горницу, развернулся и едва не заорал от неожиданности. Мимо пронесся темный кот с весьма странной шеей. Казалось, что у него висит небольшой мешок, оттягивающий голову. Эрен следил, как тот шмыгнул по лестнице на чердак и скрылся. Эрен нахмурился. Странный кот. Где-то он таких раньше видел, но забыл где. Неважно. Ему надо спешить в лес. На крыльце Эрен присел и быстро обулся. Над дверями снял один из пучков полыни и сунул в сумку — как раз пригодится, — и побежал в сад. Там, между яблонь, паслись их стреноженные кони. Накинув на своего уздечку и развязав ноги, Эрен направил его в лес, минуя кострища и людей. На пути попалась еще одна кошка со странной мешкообразной шеей. Она выскочила прямо под копыта, и вместо того, чтобы вздыбить шерсть и зашипеть, пригнулась к земле и, высоко подпрыгнув, скрылась в кустах. — Спокойнее, малыш, — Эрен погладил коня по шее, успокаивая. — Тише, тише. Все в порядке. Но конь, как зачарованный, топтался на месте, не желая продолжать путь. Эрен прислушался к ощущениям, но все было тихо и спокойно. Эти странные коты действовали на нервы. В итоге, Эрен закрыл глаза коню и направил вперед. Конь, словно до этого ничего на пути не встретилось, послушался команды. Отойдя на десяток шагов, Эрен взобрался в седло, и конь галопом помчался к лесу. У леса Эрен спрыгнул со спины коня, снял уздечку и вновь надел так, чтобы мундштук оказался под подбородком. — Отправляйся обратно. И будь осторожен с нечистью. Дальше предстояло идти одному. Не Темный лес, но все равно в ночь на Ивана Купала опасно появляться в лесу незащищенным. Нечисть, которая становилась сильнее в несколько раз, весьма любила резвиться и пакостить. Она, также как и люди, искала цветок. Многие погибали в лесу, потому что нечисть редко выпускала тех, кто умудрялся сорвать цветок раньше них. Для Эрена Жар-цвет представлял собой не способ стать сильнее магически, а инструмент добыть муравьиное масло. Оно полезно тем, что могло излечить любой недуг. Эрен никогда не добывал его, поэтому точно не знал свойств. Отец упоминал, что им лечили не только слепоту и бесплодие, но и многое другое, что за гранью понимания обычного люда. Эрен хотел поэкспериментировать над собой. В конце концов, цветок не делил людей на хороших и плохих, на добрых волшебниц и злых магов смерти. Как знать, может и ему поможет. Следуя тропинке, вытоптанной грибниками и ягодниками, Эрен углублялся в лес. По пути, иногда встречая ростки разрыв- или плакун-травы, собирал и складывал ее в сумку. Такая трава росла только в купальскую ночь, и слишком расточительно было ее не собрать. Не найдет Жар-цвет, так хоть попробует с другими травами. Лес становился гуще, темнее, непролазнее. Ветки преграждали путь, царапали кожу и норовили выколоть глаза. Елки хлестали по лицу, попадали в рот, путались в волосах. Эрен упорно пробирался дальше: в самую глушь, туда, где любил распускаться цветок. Он слышал, как над головой скакали бесы с чертями. Видел между черных стволов росчерки ярких глаз. Спасало то, что его скрывала сама смерть и дарованная ей сила. По коже пробегали мурашки — он никогда так не рисковал, пробираясь к средоточию нечисти, охотившейся за волшебным цветком. Если что-то пойдет не так и он погибнет, то Ривай его убьет. Эрен следовал за нечистью, которая вела в места, где распускались цветы. Росток показался неожиданно, словно вынырнул из земли и только и ждал приближения человека. Эрен старался не глазеть по сторонам, сосредоточившись на цветке. Глубоко вздохнув, Эрен извлек из бедренных ножен кинжал, опустился на колени и воткнул лезвие в землю наполовину. По кругу провел борозду и замкнул. Нечисть завыла, забилась в невидимую сдерживающую стену. Вдалеке отозвались волки, подхватив нужную ноту. Очертив росток кругом, Эрен не только защитил себя, но и обозначил свое присутствие — нечисть будет преследовать его до самой границы леса, пытаясь отобрать не только цветок, но и жизнь, и никакая печать смерти не поможет уйти безнаказанным. Смерть не всесильна, а он всего лишь человек, получивший кусочек смерти в свое пользование. После Эрен зажег свечу, поставил ее у границы круга. Достал из сумки несколько веток полыни, которая защищала от большинства видов нечисти, и раскидал у границы. Эрен едва успел развернуться к ростку, как его бутон с треском разорвался, опалив лицо, и распустился кроваво-красным пламенем, на котором переливались золотые молнии. Небо на мгновение посветлело и сделалось светло как днем. Загремел гром, знаменуя начало грозы. Лишь одно мгновение было, чтобы срезать Жар-цвет. Перерезав толстый стебель, защищавшийся не хуже имперской розы или шиповника, Эрен возвел еще один купол вокруг себя. Едва цвет оказался в руках, опаляя нестерпимым жаром — показалось, что он держит в руках угли из самого ада, Эрен надрезал мизинец левой руки, капнул кровью на цветок и спрятал в ранке. Другие места для пряток — за пазуху, в шапку, которые Эрен не носил, или лапоть — цвет очень любил луб и с охотой принимал его, — не подходили. Накинув на голову капюшон плаща, одолженного у Ривая без разрешения, Эрен зажмурился. Он бросил в нечисть самым простеньким заклинанием. Та кинулась врассыпную, словно между ними вылили освященную воду. Бросившись в освободившийся просвет, Эрен со всех ног помчался к выходу. Злые духи кидались на него, принимая самый разнообразный вид невиданных страшных чудовищ, от которых волосы вставали дыбом, а инстинкт самосохранения вопил во всю глотку. Страх при взгляде на любого, попадавшегося на пути, сковывал тело. Некоторые обгоняли и разевали пасть, обнажая ряд острых зубов. Их огненные языки тянулись к Эрену, опаляя ядовитой слюной и прожигая одежду. Все это сопровождалось визгом и хохотом — адские духи, выбираясь раз в году на поверхность за своим добром, веселились во всю. А потом, когда до границы леса оставалось совсем немного, он услышал голос Ривая, звавший по имени. Ноги затормозили помимо воли. Сознанием он понимал, что Ривай сейчас спит в деревне и никак не может оказаться в лесу, но… но ведь… Он замедлился, из противоречия продолжая упорствовать и стремиться к выходу, но голос… Голос затрагивал внутри то, чему невозможно сопротивляться. — Эрен, подожди. Эрен зажмурился, прикусил до крови губу, продолжая шаг за шагом уже не бежать, идти, спотыкаясь о корни и ветки. — Помоги мне, Эрен… Нет, нельзя звать по имени. Нельзя проронить ни единого звука, иначе та немногочисленная защита Жар-цвета, которую тот дарует, пока спрятан, исчезнет окончательно, и нечисть сорвет его голову прежде, чем он успеет создать заклинание. Адские духи сильнее тех, что живут среди людей. Против них мало заклинаний и оберегов. — Эрен, — протянул родной и любимый голос за спиной. Эрен остановился. Всего три шага оставалось до границы леса. Он попался. Невозможно сопротивляться, когда позади зовет тот, кого ты любишь всем сердцем. — Эрен, повернись… Посмотри на меня… Мне так плохо без тебя… Эрен поднял обожженную руку ко рту. Руки нечисти щипали за ноги и руки, царапали, рвали одежду, пытались утянуть назад, развернуть, остановить, задержать любым способом. — Эрен… Он прокусил со всей силы кожу. — Не смей! Повернись ко мне! Слышишь? Эрен преодолел оставшееся расстояние как в тумане и вышел из леса. — Ты пожалеешь, Эрен! Голос стих. Эрен отдышался. Еще немного и он окажется дома, под боком у Ривая. Как же хочется его увидеть и поцеловать. Он выпрямился и, глядя под ноги, побрел через поле в деревню. — Эрен, твою мать, ты где шлялся?! Эрен подскочил на месте и поднял голову. Перед ним стоял злой до чертиков Ривай. Его одежда изорвана в клочья, в руках он держал любимые ножи с засохшей на лезвии толстой коркой непонятной субстанций, а на груди расцветало алое пятно. — Зачем ты ушел? Эрен пораженно молчал. Все слова, чувства и реакции выветрились, оставив лишь пустую оболочку. Он — некромант, за всю свою жизнь он множество раз разделывал трупы, поднимал мертвецов разной степени разложения, глотал сердца животных ради ритуалов, но видеть самого близкого человека в таком состоянии… никакой выдержки не хватит. — Ты виноват! Зачем ты ушел от меня? Из-за тебя там всех убили! Ривай стащил рубашку. Содранная наживую кожа с мясом обнажала ребра, под ними билось сердце, истекающее блестящей маслянистой кровью. Легкие дышали с хрипом, бившись о ребра и пытаясь выбраться из костяной клетки. От правого плеча остались лишь торчащие кости. Лицо же… Эрен наклонился и его вырвало. Стоило поднять голову и посмотреть на лицо Ривая, и новый приступ следовал незамедлительно. Ужасное и отвратительное зрелище. Кожа на лице спадала клочьями, часть зубов отсутствовала, на остатках мышц щеки запуталась ветка шиповника, раскачиваясь в такт дыханию. Из носа текла желтая слизь, а правый глаз вовсе отсутствовал. Рвало до тех пор, пока желудок не опустел. — Это твоя вина, — сказал Ривай. Эрен неверяще покачал головой. Это не из-за него. Не могло такого случиться. Нет. На Ривае же всегда столько оберегов и амулетов. Да у него даже белье сшито заговоренными нитками! — Посмотри на меня! Эрен и так смотрел. Но от последующего зрелища он закричал, тут же запечатав руками рот. Изнутри тела Ривая наружу выползали черви. Из горла, через дырку в щеке толчками вываливались опарыши. Белое месиво копошилось в его рту, застревали в одежде. И этот хаос из жирных коротких червей двигались, двигались, двигались. Когда же лопнул единственный глаз и из него высунулась гусеница, Эрен потерял сознание.