Добро пожаловать домой, Ваше Величество

Каждая принцесса мечтает о собственном принце — чтобы с цветами и с конём: в общем, всё как положено. Вот только Камилла никогда не верила в сказки. С детства ей прививали навыки хорошей жены, но еще более прививали любовь к собственной родине. Девушку воспитывали как истинную аристократку, один взгляд на которую помогал понять всю её «породу». Простолюдинам всегда казалось, что принцесс обучают довольно стандартным вещам вроде письма, чтения, музыки, рисования и прочего, что делало особу королевских кровей воистину образованной. Однако обучение не ограничивалось вышеперечисленным, потому что главным заданием аристократки всегда являлось актерство. Нужно играть свою роль так, чтобы муж искренне верил в «настоящую любовь» со стороны своей супруги. А ведь никто из вышедших замуж девушек голубых кровей не любил своих мужей. Конечно, со временем развивалась привычка. Возможно, привязанность. Но любовь не то чувство, которое может родиться искусственным путем. И Ками это понимала. Её сёстры стали жертвами успешных для королевства Когурё браков, из-за которых земли процветали, не боясь нападения врагов. И лишь одна угроза оставалась неизменной — королевство Силла. Правитель этих владений был скрыт от чужих глаз, а за свою тактику в отношении чужих земель был назван «Завоевателем». Об этом человеке было известно не так уж много: лишь то, что он пришел к власти после убийства короля-предшественника, и держал в страхе всех своих подданных. Остальное — тайна, скрытая за семью печатями. С каждым месяцем мощь данного вражеского королевства возрастала, что не на шутку волновало отца Камиллы, поэтому в один миг он принял решение, которое должно было изменить ход истории: выдать свою младшую дочь замуж за правителя Силла. Разумеется, король не мог быть уверен в том, что «Завоеватель» не связан узами брака с какой-нибудь девушкой, но игра стоила свеч. И если правитель примет предложение короля Когурё, то второй получит огромную выгоду, а также шанс на воплощение своего плана по дальнейшему разрушению Силла. Признаться честно, отправив письмо в соседнее королевство, правитель Когурё не надеялся на столь скорый ответ, однако тот не заставил себя ждать и, к превеликому счастью отца, оказался положительным. — Камилла, на следующей неделе в наше королевство приедет свита из Силла, и ты обязана им понравиться, — приказной тон не терпел возражений, поэтому девушка повиновалась, понимая, что вскоре придется уехать в чужую страну. Она до последнего думала, что выйдет замуж позднее, но отец не мог ждать. Королевство Силла становилось день ото дня сильнее, а «Завоеватель» не щадил никого. Камилла прекрасно понимала намерения отца, но в то же время боялась, потому что её отправляют к чудовищу, не знающему жалости. Девушка невинна, словно бутон, который ждет времени, чтобы распуститься, но при этом должна отправиться в незнакомое королевство, чтобы принести клятву верности человеку, чья репутация оставляет желать лучшего. О нем говорили очень много, но ничего хорошего, и это понимание заставляло девушку холодеть от страха. Все учения об «идеальности» для мужа напрочь вылетали из головы. Оставалась лишь надежда на то, что принцессу не убьют по прибытию во дворец Силла, на то, что Король не желает становиться зачинщиком кровопролитной войны. Хотя, если верить слухам, он вполне способен на подобный поступок… Как ожидалось, Ками пришлась свите по душе, поэтому на следующий день всё королевство Когурё собирало вещи будущей королевы Силла, что звучало до ужаса пугающе. Неизвестность. Чужие земли. Незнакомый мужчина, с которым придется делить свою постель. Принцесса готовилась морально, понимая, что этого недостаточно. Её обучали всему в теории, ибо аристократка должна знать как ублажить своего мужа — это её прямая обязанность. И сейчас, сидя в королевской повозке, Ками вспоминала нарисованные в книге непристойности, которые совсем не хотелось испытывать на своем «суженом». Интересно, сколько ему лет? Действительно ли он так жесток, как говорят остальные? У девушки было слишком много вопросов, которые пугали. Она выходит замуж. Этот факт принимается с трудом. Неужели торжество будет проведено уже завтра, а днем позднее Камилла по праву будет зваться чьей-то женой? Женой самого опасного человека среди всех известных ей королевств.

* * * * *

— Ваше Величество, принцесса Ён прибыла в королевство. Что прикажете делать? — милый паж склонил голову как можно ниже. — Отведи принцессу в её покои. — Но разве Вы не желаете её увидеть? — паренек удивленно захлопал глазами. — Завтра и увижу. Один день ничего не изменит. — Как скажете, Ваше Величество, — паж удалился, тихо закрывая за собой дверь и оставляя Короля наедине со своими мыслями. «Завоеватель» не горел желанием обзаводиться женой. Всё это было ни к чему, когда имелась великая цель возмездия. Однако на браке настоял Совет, придя к выводу, что королевству нужен наследник, а без сына Король более уязвим. Правитель лишь рассмеялся в лицо, полагая, что старики просто издеваются, однако члены Совета и не думали шутить — наследник жизненно необходим. Таким образом, когда из Когурё поступило весьма своевременное предложение, Совет отстоял свою точку зрения, и Королю пришлось согласиться. Всё-таки он не слишком часто оспаривал мнение знатоков, которые участвовали в управлении королевством гораздо дольше, чем сам правитель. Уже завтра у «Завоевателя» появится жена. Он принесет обет, поклявшись беречь её и любить до скончания веков… Еще одна жизнь, за которую правитель должен будет взять ответственность. Еще один человек, о котором придётся заботиться. Слабость, на которую Король не собирается вестись. Как знать, возможно, Совет задумал всё это лишь для того, чтобы ослабить нынешнего правителя. Возможно. Он никому не доверял, зная, что даже самый близкий человек может предать. Сестра не могла быть опорой. Принцесса Чон только и делала, что капризничала, совершенно ничего не смысля в государственных делах. А ведь Королю так нужна была поддержка родного человека, чтобы справиться с тем, что ему приходится совершать для собственной страны.

* * * * *

Корсет затянут достаточно туго, и Камиллу выводят в торжественный зал, где уже собрались чиновники, а также представители Когурё для документального подтверждения сего брака. Священник долго зачитывает свою речь, а принцесса мысленно благодарит Бога за то, что у них с супругом одна религия, ибо в противном случае пришлось бы менять вероисповедание, а девушке этого совсем не хотелось. И вот он — тот самый момент, когда она видит Короля, что в свадебном одеянии оказывается прямо напротив девушки. Камилла сразу же отмечает, что муж на полголовы ниже, чем она сама, да и телосложение у него оставляет желать лучшего. Неужели он и есть тот самый правитель, которого боятся все остальные короли? Принцесса кланяется Королю в ноги, высказывая уважение в качестве супруги Его Величества, и касается пальцами мраморного пола, из-за чего часть платья, прикрывающая лицо, немного сползает, открывая взор на её лик. Девушка сразу же исправляет ситуацию, не придавая огромного значения возникшему недоразумению — сегодня вечером они всё равно друг друга увидят. Этого момента никак нельзя избежать. И всё время празднования Ками продолжает теряться в своих домыслах относительно мужа, на которого не решается поднять глаз. Прямо сейчас он скрыт от нее за шелками праздничного убранства так же, как и скрыта от него сама Королева. Они не могут ни взглянуть друг на друга, ни почувствовать — словно совершенно чужие люди. Конечно, всё обстоит именно так: супруги — связанные браком незнакомцы, что не знают друг о друге ничего, кроме имен, что были произнесены во время торжественного венчания. Но ведь Камилле хочется чего-то большего, чем брак по договоренности с человеком, что уродлив не только душой — о чем толкуют блуждающие о Короле слухи, — но и телом. И пусть Ками пока не видела лицо правителя, вывод о внешности напрашивается сам — на основании мужского роста и сложения, что никак не могут считаться достойными королевской крови. Ками по-прежнему боится. Но в момент, когда пир подходит к завершению и её ведут в подготовительную комнату, страх пробирается скользкой змеей, обволакивая всё девичье нутро, а затем душит, словно пытается заставить умереть теперь уже Её Величество. Девушке омывают руки, предварительно нанося какие-то ароматические настойки, затем втирают в кожу приятно пахнущее масло. И во время всего этого действа Камилла понимает, что её тело больше ей не принадлежит. Теперь она целиком и полностью собственность Короля, пока смерть не разлучит их. Навсегда… Её заводят в комнату, где горит всего несколько свечей, из-за чего свет кажется слишком тусклым. Но, пожалуй, так даже лучше. Судя по всему, Король не выделяется внешностью, к тому же карлик, каких не сыщешь. Девушка рада, что не придется видеть его лицо, и надеется, что перед процессом будут потушены и остальные свечи. Камилла делает шаг вперед и склоняет голову вниз, ожидая приказа: она ничего не станет делать без слов своего Короля. Но вопреки ожиданиям, правитель молчит и подходит к столу, зажигая еще больше свечей. — Ваше Величество, я сделала что-то не так? — девушка не понимает причины такого поведения, она лишь продолжает стоять, уткнувшись глазами в пол и ожидая ответа от мужа. — Посмотри на меня, — из чужих уст звучит мягкий голос, заставляя девушку поднять глаза и понять, что… перед ней мальчишка. Камилла не успевает подумать, прежде чем открыть рот и выдавить из себя удивленный вздох. Неужели это он? — Я ничего не собираюсь с тобой делать. Совет настаивает на наследнике, поэтому эту ночь, как и все последующие, ты будешь проводить в моих покоях. Если кто-то будет спрашивать о нас, будешь говорить, что всё произошло, как полагалось. Если захотят узнать подробности, просто отказывайся отвечать. И внуши себе одну истину: ты Королева, поэтому не обязана никому ни о чем докладывать. Всё, что происходит в этой спальне, остаётся в её пределах, — он говорит четко, размеренно, не позволяя ничего лишнего. А в голове новоиспеченной Королевы слишком много вопросов, что несомненно отражается на её лице и не ускользает от внимания Чонгука. — Ты можешь спросить у меня что угодно. — Ты… — она осекается, вспоминая, с кем говорит. — Сколько Вам лет, Ваше Величество? — теперь, обращаясь к своему мужу подобным образом, Камилла чувствует себя странно. — Тебя не должно это волновать. И да, думаю, наедине ты можешь звать меня по имени. Вот только при остальных и, тем более, при Совете я не потерплю никаких неформальностей, Камилла, — Чонгук произносит имя девушки, после чего та сразу понимает, что Король всегда будет обращаться к ней именно так и никак иначе. У девушки нет таких привилегий как у мужа. — Хорошо, спасибо, — она уже не кланяется, а рассматривает довольно миловидное лицо правителя. В тусклом свете он совсем не выглядит угрожающе, даже наоборот — слишком милый для того, кого описывают чудовищем. Чонгук оставляет свечи зажженными, снимая свой наряд и оставаясь в ночной рубашке из льняной ткани, после чего ложится на правую половину кровати. В то же время Ками так и продолжает стоять ближе к выходу, не решаясь подойти ближе. — Я же сказал, что не трону. Но ты обязана спать со мной в одной постели, потому что ты моя жена, — Чон смотрит, как девушка мнет в руках шелковую рубашку. — Я приказываю лечь рядом. И в этот момент Камилла понимает, почему его боятся. Приказ, который невозможно не выполнить. Она сглатывает, пристраиваясь на краю ложа и думая, что происходящее — не самый худший вариант развития событий. Когда-нибудь всё обязательно образуется. Просто не может не образоваться.

* * * * *

Для Ками устройство жизни на иных землях чуждо. Если ранее на родине девушка не смела и шагу ступить за пределы дворца, то теперь ей постоянно приходилось оказываться вне его стен. — Ты не можешь позволить себе слабость. Чтобы заслужить доверие своих подданных, ты обязана с ними разговаривать, люди должны знать твоё лицо, — Чонгук был непреклонен. У него имелось собственное представление о положении и обязанностях королевской семьи. Ками не раз слышала, что Силла — довольно закрытое государство, и попасть в него невероятно сложно, ибо границы королевства окружены высокими стенами, а через врата пропускаются лишь избранные, чья преданность не вызывает сомнений. Королева не думала, что придётся перестраивать свою жизнь настолько сильно. Её, как и остальных благородных девушек в Когурё, учили быть верной. Проще говоря, подстилкой, что не имеет ни права голоса, ни собственного мнения. — Куда мы направляемся, Ваше Величество? — Ками следует за Королем по пустому коридору, а слова её отдаются эхом, отбиваясь от стен. — Я же говорил, что можешь не называть меня так, когда мы наедине, — парень начинает играть желваками, затем обреченно вздыхает. — Ты обязана всегда слушать то, что я изрекаю, — Чон смотрит на жену, что опускает взгляд, не решаясь ответить на замечание. — Еще до свадьбы, после снятия твоих мерок, я распорядился о пошиве необходимой одежды. Поэтому сейчас произойдут приготовления, после которых будем учить тебя управляться с луком. Ками замедляет шаг, пытаясь в полной мере осознать услышанное. С луком? Она будет стрелять из лука? Но разве Королеве подобает держать в руках оружие? Неверие сменяется непониманием, но у девушки нет права возразить, так как любое слово мужа — неоспоримый закон, которому необходимо следовать при любых обстоятельствах. — Удивлена? — Чонгук ухмыляется, когда видит озадаченность в чужих глазах. — Если думала, что всё твоё шмотьё будет ограничиваться вечерним туалетом, то вынужден тебя огорчить. Моя жена никогда не будет глупой куклой без собственной воли, — Король делает ударение на своем чувстве собственничества, заставляя девушку сглотнуть. — Но разве Вам это выгодно? В том смысле, что жена, имеющая своё мнение, может начать перечить, а это совсем не соответствует устоям, что складывались веками, — Ками прикусывает язык, понимая, что сболтнула лишнего. — Проблема светских жен состоит в том, что после смерти мужа они ни на что не годятся. Пока я здесь, ты всегда будешь следовать моим приказам и ничьим больше. Но если со мной что-нибудь произойдет, то именно ты станешь той, кто возьмет управление в свои руки. Моя сестра слишком глупа и слаба для подобного дела. А мне не особо хочется отдавать плоды труда моего отца и деда в чужие руки. — Но я тоже чужая, — Ками сжимает пальцами подол своего платья, не решаясь поднять глаз. — Это ненадолго. Со временем ты сама поймешь, что твой дом именно здесь. Мне даже не придется тебя убеждать, — стальная уверенность в голосе Короля внушает неподдельный страх. Единственный дом Ками — земли Когурё. Девушка никогда не изменит своего мнения, потому что именно там она выросла и именно там живёт её настоящая семья. Здесь лишь чужаки. — Заходи. Я подожду тебя снаружи, — Чонгук указывает на дверь, после чего Ками скрывается для процедуры переодевания. Вестимо, день обещает быть интересным.

* * * * *

— Ты когда-нибудь держала в руках лук? — парень достает оружие и вопросительно смотрит на Королеву. — Никогда, — Ками следит, как муж натягивает тетиву и пускает стрелу, попадая в центр мишени. — Тогда нужно начать силовые тренировки. Думаю, твои мышцы совершенно не развиты. Тебе будет тяжело удерживать оружие, не говоря уже о том, чтобы пустить стрелу… Держи, — Чонгук протягивает лук, пытливо смотря на Ками, что до сих пор не понимает, как могла оказаться на стрельбище. Королевам ведь не положено. — Слишком тяжелый, — девушка принимает оружие, сразу же ощущая его вес. — Это обязательно? — Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо, Камилла, — на улыбку не было и намека. Присутствовал лишь взгляд в дальнюю мишень, что совсем недавно стала жертвой меткого попадания. — Расслабься. В напряжении должен находиться лук, но никак не тот, кто этим луком орудует, — Чон осторожно касается пальцев жены, после чего пускает стрелу чужими руками. А Ками в это время накрывает запредельный восторг: будто только что именно она попала в цель. Это неописуемое чувство успеха одурманило голову, из-за чего захотелось добиться большего — научиться стрелять без чужой помощи. — Точное попадание в яблочко! Король ухмыльнулся подобной реакции: — Со временем ты тоже так сможешь, даже не сомневайся…

* * * * *

Одна неделя сменялась другой. Каждые несколько дней придворный лекарь осматривал Королеву, проверяя её пульс, чтобы отметить долгожданную беременность. Вот только чуда не происходило, что изрядно волновало чиновников, которые хотели наследника более, чем желал того Король. — Ваше Величество, есть ли вероятность того, что врачеватель Когурё обманул нас о состоянии здоровья Королевы? Что, если чужеземцы намеренно отправили Вам в жены бесплодную девушку? — советник склонил голову перед Королем в надежде, что тот услышит произнесенные слова. — Возможно, стоит начать заботиться о наложницах? — Благодарю за совет, но у меня будет только одна жена. Не стоит волноваться. Возможно, еще слишком рано. Вы чересчур требовательны, — Чонгук бросает злой взгляд в сторону седовласого мужчины, а затем так же зло смотрит на чиновников, что начали неоднозначно перешептываться. — Не считаете ли вы, что стоит вернуться к обсуждению предстоящего сражения? Все присутствующие затихают, устремив свои взгляды на Короля, который явно был не в лучшем расположении духа. Порой Чонгук становился дьяволом, на которого иной раз боялись посмотреть. После смерти своих родителей парень сам принял власть и подчинил себе существующую систему. Еще с рождения ведуны пророчили ему великое будущее, и с каждым уходящим годом мальчик лишь оправдывал возложенные на него надежды: в возрасте четырёх лет он уже постиг чтение и письмо, а в пять стал проявлять интерес к холодному оружию и географии. Любые увлечения принца Чона непременно венчались успехом, потому что мальчику удавалось абсолютно всё. Весь двор поражался его выдающимся способностям: никто не мог вспомнить был ли ранее в королевском роду настолько одаренный отпрыск. Придворные были уверены, что в будущем Чонгук станет великим правителем. Однако то самое будущее наступило весьма неожиданно. Когда на Силла напали чужеземцы, будущий король был ребёнком. Родителей принца убили прямо на его глазах. Тогда он спрятался в дубовом шкафу и с ужасом наблюдал за происходящим, и именно в тот день Чонгуку пришлось преждевременно повзрослеть. Множество дальних родственников и приближенных к королевской семье людей рвалось к престолу в качестве временных правителей, что должны были править до совершеннолетия наследного принца, однако сам принц не позволил. Видя всех этих алчных, жадных к чужой сокровищнице дикарей, Чонгук сделал вывод, что не может доверить свой дом никому, кроме себя. Все придворные знали о выдающихся способностях мальца, однако чересчур стремящийся к власти дядюшка принялся убеждать Совет в том, что ребёнок не готов столкнуться с такой ответственностью, что он совершенно не видел крови и не сможет обеспечить в королевстве должный порядок. Но Чонгук никогда не был глупцом, даже до смерти родителей в его взгляде не наблюдалось ребячества, и теперь он понимал, что нужно развеять относительно себя все сомнения, внушить страх, чтобы никто не смел ему перечить. В тот момент наследный принц среагировал слишком быстро: потянулся к поясу дяди и вытащил меч из чужих ножен, чтобы лишить своего родственника головы. И тогда всё замерло. Совет был обескуражен подобными действиями — именно этого и добивался принц, вот только один зритель оказался лишним. Чон Чонхи. Сестре Чонгука никогда не доводилось видеть подобной жестокости. Посему, когда чужая голова кубарем докатилась до ног принцессы, та истошно закричала, даже не пытаясь бороться с приступом тошноты. Слишком громкая заявка для наследника престола. Слишком много жестокости по отношению к собственной семье. Чонгук не хотел причинять боль единственному родному человеку, но после того, как увидел истерику Чонхи, осознал, что подобная сцена возымела бо́льший эффект, чем требовалось. Теперь он не наследный принц, а Король, что внушает страх своим истинным величием. Такие как он рождаются один раз за всю династию, и Чонгук прекрасно понимал, что теперь именно он — представитель единоличной власти. Лишь ему решать, к чьему мнению прислушиваться, а чье отметать в сторону. Лишь ему выбирать, кто заслуживает доверия. Хотя, в понимании правителя, доверия не заслуживает никто… — Сегодня Вы немного задумчивее, чем обычно, Чонгук, — Ками лежит на спине, рассматривая вычурный балдахин. — Быть королем не так легко, как кажется, — правитель вспоминает о планах на грядущие свершения и думает над тем, что Совет ему не доверяет. Сегодня особенный день. Король был уверен, что прямо перед покоями имеются подосланные люди, что должны проверить близость королевской пары. Чонгука всё это откровенно раздражало. Король не хотел наследника. Не сейчас, когда положение королевства относительно других государств всё еще не определено. У Чонгука были конкретные для достижения цели и он не собирался обзаводиться детьми до тех пор, пока этих целей не достигнет. Король понимал обеспокоенность Совета, поэтому не стал возражать, а просто подыграл, узнав, что правитель Когурё предлагает свою дочь в обмен на мир между королевствами. Чонгук не хотел мира, но он знал, что подобный брак может подарить ему драгоценное время, в течение которого Когурё не станут предпринимать какие-либо действия. — Расскажи мне, — Королева даже не замечает, что переходит на неформальный стиль речи. Временами у неё случается подобное, хотя нельзя сказать, что за четыре недели совместной жизни супруги успели сблизиться. Отнюдь. Они продолжали спать в одной постели и вместе принимали пищу; Чонгук всё так же тренировал жену, не доверяя её обучение кому-либо другому, но граница их официального общения никак не стиралась. Король не спешил подпускать Ками к себе, а девушка даже не думала делать шаг навстречу, до этой ночи ни разу не пытаясь заговорить со своим мужем о его мыслях и чувствах. Он не казался ей монстром — Ками никогда не видела его темной стороны, — но было в Чонгуке нечто завораживающее, что намертво приковывало взгляд. — Пожалуй, сегодня придется немного поиграть, Камилла, — Король резко поворачивается на бок, оказываясь на расстоянии сантиметра от лица своей жены. — Что Вы делаете? — снова происходит переход на официальный тон, а сердце бьется как бешеное от осознания того, что может потребовать супруг. — Насколько искусно ты умеешь притворяться? И не вздумай врать — знаю, что вас обучают этому с детства. Девушка сразу же понимает о чем идет речь, но это явно не та тема, которую можно свободно обсудить с мужем. — Ты оглохла или я слишком тихо спрашиваю? — Чонгук не повышает тон, но манера речи меняется, из-за чего Ками вздрагивает, силясь что-нибудь ответить: — Искусность в притворстве зависит от того, что именно Вы потребуете. — Стони, — он смотрит спокойно и холодно, а у девушки все внутренности сворачиваются от животного страха. Чувство неправильности топит Королеву без возможности вынырнуть на поверхность. Всё должно быть не так. Чон резко встаёт с кровати, понимая, что Камилла не собирается совершать никаких действий, поэтому снимает со стены плеть и больно ударяет по женскому бедру, что заставляет девушку вскрикнуть. Он не хотел этого делать, но обстоятельства, к сожалению, вынуждали. — Если не хочешь, чтобы я сделал это снова, стони без моей помощи, — он возвращается в свое ложе и кладет плеть рядом, начиная шуршать простынями, в то время, как Ками всё же выдыхает стон прямо в шею Чонгука. Но ему, кажется, совсем на это наплевать: смотрит безучастно, а потом и вовсе отворачивается от жены, удобно размещаясь на спине. Королева понятия не имеет, зачем приходится это делать, и она совсем не знает, сколько времени нужно вести себя подобным образом, только чувствует, как скапливается в уголках глаз солёная влага из-за недавнего удара. И дело вовсе не в причиненной телу боли, виной тому обида за незаслуженное обращение от мужа, что посмел ударить свою жену. Но Камилла продолжает стонать, повинуясь приказу Короля и боясь возможного гнева. Просто она знает, что произошедшее — далеко не самое страшное, что может сделать с ней правитель. — Можешь прекращать, — он прикрывает своей ладонью женский рот. — Ты хорошо поработала, Камилла. Красивый голос, — а в мыслях думает, что караулящие под дверью слушатели должны остаться довольны. У Ками по-прежнему слишком много вопросов. Почему Король решил жениться? Почему все считают его настолько жестоким? Как бы там ни было, а мысли о муже прочно засели в голове Камиллы, досуг которой в последнее время состоял лишь из отрабатывания меткости в стрельбе — иногда хотелось перенаправить внимание на что-нибудь иное. В итоге, она ложится на бок, чтобы не смотреть на Короля, но тот, видимо, сказал еще не всё из того, что планировал: — Была бы порасторопнее, не пришлось бы прибегать к плети, — Король не будет извиняться — не в его привычке. Но вот обмолвиться о произошедшем всё же стоило. — В следующий раз всё случится по-настоящему, поэтому после празднования в твою честь ты должна быть готова, — Чонгук говорит как между прочим, а девушка предательски покрывается багровым и слишком громко глотает образовавшуюся слюну, с ужасом понимая, что неизбежное настанет быстрее, чем она думала, потому что то самое празднование наступит уже через десять дней.