Добро пожаловать домой, Ваше Величество

Королева уже по устоявшейся привычке вместе с приставленной к ней охраной покидает пределы дворца, чтобы посетить рынок. В первый раз это было довольно волнительно и непривычно, но с каждым новым выходом Камилле становилось всё проще, поэтому теперь, общаясь с народом, девушка не чувствовала себя скованно. В целом, жители Силла оказались приветливыми и трудолюбивыми людьми, которые гордились своим королевством и уважали Короля. Конечно же, в последнем Ками не доставало уверенности — многие могли врать, опасаясь королевской казни, — но среда обитания говорила сама за себя. На улицах не было разрухи, а рабочий народ выглядел сытым, на что Королева обратила особое внимание, вспоминая прихожан храма Когурё, бледные лица которых указывали на их хилость и болезнь. В Силла уже несколько дней проводились приготовления к празднованию Дня рождения Королевы. С момента вступления Камиллы в брак это событие считается королевским праздником, который непременно должен отмечаться жителями земель со всеми почестями. Девушка никогда не присутствовала на народных гуляньях, поэтому ей было безумно интересно посмотреть на подготовленное народом представление. Увиденное на улицах столицы отпечатывалось в сердце девушки, из-за чего та всё больше проникалась к королевству теплыми чувствами. Люди начинали её любить, ведь Камилла узнавала про обыденность не только ради необходимости, но и исходя из собственного интереса, действительно запоминая поступающую в её уши молву. Прогулки по городу стали для Королевы незаменимыми. Живя в Когурё, она никогда не видела того, что находится за стенами дворца, а сейчас такая воля ей предоставлялась, так что девушка наслаждалась красотами здешних мест, вдыхая запах свободно растущей зелени вперемешку с рыночными пряностями… — Я не приветствую в королевстве чужаков, поэтому, как бы сильно ты того не хотела, гостям здесь рады не будут, — Чонгук наблюдал за попытками своей жены пустить удачно хотя бы одну стрелу. — Знаешь по какой причине так мало людей пытается проникнуть в Силла? Ками не знала. Её никогда не посвящали в вопросы политики или управления державой, считая, что подобные знания девушке ни к чему. — Нет, я не особо осведомлена в этих вопросах. — Чужаков, независимо от происхождения или статуса, убивают еще у въезда в город. Согласись, горы трупов прямо на границе — достаточный признак жестокости. — Но почему? — Ками сглотнула, стараясь держать себя в руках. — Потому что нельзя вторгаться в чужой дом без приглашения, — Чонгук смотрит, как очередная стрела Королевы падает раньше, чем успевает достичь мишени. — Тебе нужно больше времени уделять силовым тренировкам. Руки по-прежнему слишком слабы, — он поворачивается к стрельбищу спиной, чтобы оставить Ками наедине с оружием, что никак не хотело подчиняться. — Почему? — девушка произносит слово в пустоту, зная, что Король находится у неё за спиной. — Почему Вы ведёте себя так, словно Вам на меня не плевать? — вопрос, произнесенный устами Королевы, заставляет Чонгука развернуться обратно и подойти ближе. — Может, потому что мне действительно не всё равно? — после он выжидает несколько секунд, чтобы продолжить. — Не знаю, какие знания об отношениях тебя втолковывали в Когурё, но у меня на всё это своя точка зрения, и предателей в Силла я не потерплю. Как думаешь, когда появляются предатели? — Не знаю, ничего не знаю, — девушка стоит и вдыхает через раз, даже не пытаясь посмотреть на супруга. — Предатели возникают в тот момент, когда они чем-то недовольны. Когда люди чувствуют себя обиженными или обделенными собственным королем они начинают искать жизни, что являлась бы лучше прежней. Я ведь не просто так сказал тебе выходить в свет: люди обязаны знать твоё лицо, понимать, кому они служат и кого обязаны благодарить за размеренную жизнь без войны и голода. Многие даже не подозревают, какое пекло творится за пределами стен, каких усилий стоит поддержание мира. Если народ верит своему правителю, он никогда его не предаст и будет бороться за свою стабильную жизнь из-за страха оказаться под гнётом чужаков. Тебе не понять, потому что тебя держали взаперти, словно цветущую розу в королевском саду. Ты не видела ни бедности, ни смерти. А знаешь, что случится с розой, если вырвать её из привычных условий и поставить под палящее солнце открытого неба? — Чонгук выдерживает драматическую паузу и подходит вплотную, касаясь тыльной стороны женской ладони загрубевшими подушечками пальцев. — Она умирает, не выдержав и суток… Но ты такой не будешь. Просто нужно приложить немного усилий, — Король убирает пальцы, оставляя Ками наедине со своими мыслями, — Не задерживайся слишком долго. Через час подадут обед. Девушка слышит, как отдаляются шаги, а затем звук и вовсе стихает, заставляя Королеву резко выдохнуть. По обе стороны от неё стоят два стражника, что готовы в любой момент подставить собственную грудь ради защиты Королевы. И она это ценит. Так же, как и тех людей, что каждый день встречаются ей на улице. Они действительно полагаются на правителя. Народ не врёт — верность Королю читается в их глазах, и теперь Камилла отчетливо это понимает. Не имеет значения что думают о Чонгуке чужеземцы, ему важно лишь то, что думают его люди, а поступки Короля оправданы любовью к его родине.

* * * * *

Уже не первый день идет обсуждение некоего плана, в который Камилла совсем не собиралась вникать. Она знала лишь одно — в скором времени Чон должен покинуть королевство. Надолго ли? И как серьёзно всё это мероприятие? Король слишком много думает о грядущем. Весь мыслительный процесс отражается на его лице, залегая морщиной между бровями. В моменты осмысления парень выглядит старше, словно вся ответственность, лежащая на его плечах, в один миг обрушилась своей неподъёмной тяжестью, заставляя Чонгука нести этот крест до конца. Камилла не думает о его жестокости, подсознательно она уже давно оправдала мужа за все грехи, потому что он не может поступать иначе. Парень, что был лишен детства и поддержки со стороны родных, принял бразды правления на себя в слишком юном возрасте, а это сложно поддается восприятию Камиллы. И целый день, до захода солнца, девушка продолжала думать о правителе, пытаясь понять, какой он на самом деле. Его истинная сущность по-прежнему скрыта, Королева знает, что всё еще не заслуживает его доверия, но рано или поздно этот момент настанет, и кто тогда предстанет? Тиран, жаждущий власти? Или… — Ты сегодня непривычно молчалива. Что-то беспокоит? — Чонгук ложится на постель, прикрываясь простыней. — Да нет. Просто Вы заставляете думать о том, что раньше не представляло для меня никакого интереса. — Я рад, что сумел сподвигнуть тебя к размышлениям. Камилла опускается на подушку, из-за чего их лица оказываются на одном уровне: — В Силла гораздо лучше, чем я думала. Король впервые улыбается и подается вперед, заставляя жену пугливо закрыть глаза, а затем девушка чувствует, как мягкие губы почти невесомо касаются её лба и быстро отстраняются, приводя Королеву в полное замешательство. — Спокойной ночи, — парень отворачивается от чужого лица, понимая, что за все те ночи, что супруги спали в одной постели, он сказал это впервые.

* * * * *

На следующей день Камилла проснулась слишком рано. Она никогда не считала свой День рождения чересчур увеселительным событием, но празднование в новом месте заставляло её находиться в некоем предвкушении народного представления. Поэтому по наступлению вечера, когда девушка сидела на троне рядом с супругом и наблюдала за выступлениями жителей столицы, она не могла сдержать восторга, что поглотил её целиком и полностью. Завлекающие танцы с изящными движениями умелых танцовщиц завораживали Ками, заставляя почувствовать умиротворение и тягу к прекрасному; а номера искусных фокусников с использованием огня будоражили кровь, посему Королева то и дело задерживала дыхание, прикрывая глаза из-за страха, что кто-то может получить ожог. Впрочем все выступления обошлись без травм и принесли лишь положительные эмоции. Камилла была уверена, что этот день запомнится ей надолго. Но несмотря на воцарившееся веселье, Королева не забывала слов Чонгука о первой ночи. К наступлению темноты она уже перестала испытывать страх. Как бы там ни было, а неизбежному всё равно суждено случиться, поэтому, оказавшись тем вечером в королевских покоях, девушка была готова ко всему, однако решила сделать вид, что события проходят как обычно. Она подготовилась ко сну, удобно размещаясь на своём месте и прикрывая глаза, а затем почувствовала как немного прогнулась постель от веса чужого тела. — Не нужно так дрожать. Я пошутил, когда говорил о праздновании в твою честь, — голос Короля разрезал тишину, а Ками поняла, что рано сделала выводы об отсутствии у себя страха. — Я и не дрожала. Тебе показалось, — в словах проскользнула нотка обиды. — То есть, Вам показалось. Чонгук рассмеялся, а у девушки всё нутро прошлось холодом из-за неожиданной теплоты чужого смеха. — Называй меня уже как хочешь, только помни, что при остальных я самый уважаемый, влиятельный, мудрый, ответственный и великий, так что на людях лишь «Вы» и «Ваше Величество», — голос у Чонгука немного хмельной, хотя выпил он совсем немного — девушка следила. — Неплохая самооценка, — Королева бурчит себе под нос, вызывая у парня новый приступ смеха. — А ты слишком смелая, мне нравится, — Чонгук прижимается грудью к чужой спине и смыкает руки на девичьей талии, чувствуя, как Ками сжимается в его объятиях. — Ты не можешь вырваться, мы связаны браком вообще-то, — речь парня плавает из-за выпитого алкоголя, и девушка чувствует исходящий от Чона запах спирта. — Спи, — он зарывается в пахнущие ромашкой волосы и почти сразу же проваливается в сон, что определяется по характерному для него во сне плямканью. Девушка уже давно успела заметить такую королевскую привычку, и это добавляло еще один плюсик в копилку достоинств парня по имени Чон Чонгук — не короля Силла, а парня, что теперь является мужем Камиллы.

* * * * *

— Ты делаешь успехи. Вижу, твои мышцы немного окрепли, — он кладёт ладонь на женское плечо. — У меня даже стрелы долетают до мишени, — Ками гордо задирает подбородок, хвалясь своими результатами. — Но над прицелом тебе еще работать и работать. — Ну, не всем же быть такими талантливыми, как ты. Чонгук громко прокашливается, одаривая жену смертоносным взглядом, потому что в паре шагов от них стоят два стражника, один из которых сразу же после слов Камиллы покосился в её сторону. Ками забылась. С тех пор, как девушка стала обращаться к Королю на «ты», она время от времени забывала о присутствии посторонних. Всё же королевская пара оставалась наедине довольно часто, а в такие моменты Ками напрочь опускала официальную речь, сменяя её повседневной. И лишь оказавшись в королевском саду, Чонгук решился затронуть эту тему: — Видимо, тебе придется всегда обращаться ко мне официально. — Не хочу и не буду, — Королева понятия не имеет, когда начала проявлять свой характер, но в последнее время она не боялась высказывать то, что думала. — Ты забываешься, здесь никто не играет в игры. У тебя, наверное, сработал материнский инстинкт или еще что-нибудь ему подобное, но тебе нужно отбросить это всё в сторону. Ты хоть понимаешь, какой репутацией можешь одарить Короля, если смотришь на него, как на младшего брата? И не нужно говорить, что это не так — тебя глаза выдают. А твое неформальное ко мне обращение при прислуге только усугубляет положение… Видимо, я много тебе позволил, — он уходит довольно раздраженный и Ками понимает, что своим поведением сильно его задела. Она даже не задумывалась над своим отношением к мужу, а теперь осознаёт, что, возможно, он прав. Девушка слишком расслабилась, ведя себя неподобающим образом и забывая о том, что Чонгук — правитель великого государства. Но вопреки сомнениям Королевы, парень продолжил вести себя непринужденно, не стал устраивать молчанку или придумывать наказание в виде дополнительной тренировки по стрельбе. Он просто поместил основную мысль в женскую голову и с чувством выполненного долга решил двигаться дальше. Король знал, что Камилла — девушка не глупая: она поймет и сделает правильные выводы без какого-либо наказания. Девушка и так тренируется слишком много. Теперь, помимо обращения с луком, она взялась и за меч, что был несомненно тяжелее, но, как говорит Чонгук, чтобы почувствовать оружие, к нему нужно привыкнуть. С момента наступления двадцатилетия Камиллы прошел месяц, а Король по-прежнему оставался во дворце. Тем не менее, обсуждения с Советом проводились практически непрерывно, заставляя девушку насторожиться. — Ты ведь уедешь, да? — на очередной тренировке на закрытом стрельбище, в стороне от любопытных глаз, она всё-таки решилась спросить напрямую. — Это моя обязанность. Только не нужно произносить так, словно я не вернусь. Побольше веры в своего мужа, Камилла. Я ведь и обидеться могу, — парень старается говорить непринужденно, однако Королева и не думает смягчать свой серьёзный тон: — Когда? — Через четыре недели. И за это время ты должна очень хорошо постараться. Тогда мне будет не страшно оставлять тебя одну. К тому же, тебе придется еще и заботиться о моей сестре, так что расслабляться не позволю. Спустя три дня к тренировкам Камиллы добавились еще и занятия по географии с элементами истории, так что весь день, с раннего утра и до позднего вечера, Королева грызла гранит науки и управлялась с орудиями сражения, из-за чего натирала пальцы до мозолей. Со временем её руки огрубеют, а сама она, возможно, потеряет свою женственность и станет похожа на обычного воина, что состоит на службе в королевской армии. Но думать об этом не хотелось. Ками просто доверяла своему мужу, будучи уверенной в том, что делает всё правильно. Она обязана быть сильной, пока существует народ, за который нужно бороться. И если настанет день, когда этому народу потребуется Королева, она будет готова встать на его защиту.

* * * * *

Учеба поглотила Королеву с головой. Девушка даже не подозревала, как далеко может завести обыкновенная любознательность, однако сейчас её интересы стали весьма обширны. Помимо изучаемых дисциплин Камилла стала активно общаться с травницей, благодаря которой постигала пользу и вред применения растущих в королевстве растений. Не всегда всё получалось идеально, но девушка старалась изо всех сил, выкладываясь на пределе своих возможностей, заставляя Короля собой гордиться. Он всегда наблюдал. Даже в те моменты, когда Камилла думала, что Чонгук не смотрит, он всегда следил, в глубине души улыбаясь её успехам. — Вы по-прежнему не беременны, Ваше Величество, — придворный лекарь изрёк такую привычную для ушей фразу и поклонился Королеве в ноги. Чиновники прискорбно ахнули. Они явно ожидали не того, а девушка лишь встала, поправляя подол платья, оставляя членов Совета позади. И на что они рассчитывали? Да и зачем Камилла продолжает подавать свою руку этому бедолаге-лекарю, у которого нет даже шанса поймать намек на присутствие в чреве девушки зародыша? Она делит с Королём ложе, но не тело. А от подобного контакта, как известно, дети родиться не могут. Камилла знала, почему Король этого не хочет; знала, почему ждет — он говорил. Но что-то неприятное скреблось когтями, царапая оголенные нервы и заставляя думать о будущем. А если Правитель уйдет и не вернется? Закон гласит, что после смерти Короля его Королева признаётся пожизненной вдовой без права на повторное вступление в брак. И значит, если во время сражения что-то пойдет не так, Камилла будет обречена на вечное одиночество без супруга и наследника. А времени до рейда оставалось безбожно мало. Девушка просто надеялась, что всё может обойтись, и Король останется на своих землях. Но ведь чудеса не происходят в миг, когда они необходимы. Чонгук уйдет, оставив её в этом холодном дворце совсем одну. И Камилла этого не хочет. Возможно, она просто привыкла к теплу чужого тела с другой стороны постели, к спокойному дыханию и мирному сопению, что раздавалось вблизи её уха, и, конечно же, плямканью, которое парень непроизвольно издавал во сне. Привыкла к сильному плечу. И пусть Чонгук младше неё, он ей муж по праву. Овдоветь сейчас, когда совсем недавно стала чьей-то женой, совершенно немыслимо… Девушка переодевается в удобное одеяние и направляется в тренировочный зал, где уже ждет искусный мечник Ким Сокджин, приставленный Королем для обучения Королевы. Чонгук по-прежнему не хотел доверять физическую подготовку Камиллы кому-нибудь из прислуги, но, к сожалению, он сам не мог проводить с супругой всё свободное время, а Сокджин не первый год является наставником королевской семьи по мечному делу. — Сегодня отрабатываем технику, Ваше Величество, поэтому тяжелое оружие нам не понадобится, — мечник бросает в руки Королевы деревянную палку, что выступает бутафорией меча, и просит атаковать, что заставляет Камиллу подбежать совсем близко и замахнуться. — Нельзя действовать так открыто. Ваши действия слишком прозрачны, поэтому противник без труда отразит любой подобный удар, — Сокджин обходит девушку в один шаг, оказываясь у той за спиной и приставляя кусок дерева к обнаженному горлу. — Никогда не теряйте бдительность, Ваше Величество. Каждая тренировка с Кимом заставляла Камиллу делать определенные выводы — все его наставления были довольно дельными, а искусство орудования мечом вызывало восхищение. Но одного Королева всё же понять не могла: как Чонгук может настолько легко оставлять свою жену с посторонним мужчиной? Сокджин красив, еще достаточно молод (Камилле казалось, что мужчине не более тридцати) и хорошо сложен: широкие плечи, достаточный рост и невероятно красивое лицо — всё это не могло не привлекать внимание женского пола, а Камилла была девушкой в самом расцвете своей юности, поэтому потребность во влюбленности билась внутри Королевы, пытаясь вырваться на свободу. Она не испытывает к Сокджину романтических чувств, вовсе нет. Но Ками определенно считает его обаятельным. Всё-таки Король в подобной сфере слишком беспечен. Наверняка не задумывается о потенциальной «любовной» опасности мечника. Юноша, правящий королевством, совершенно не разбирается в природе отношений между мужчиной и женщиной. Живя в Когурё, Камилла изучала особенности развития и поведения мужчин в разном возрасте, поэтому знала, что окончательное половое созревание происходит к двадцати годам. Конечно, теоретически Король был способен к репродукции и сейчас — к тому же, такой вывод был сделан главным придворным лекарем, — но его тело сформировано не до конца, что уж говорить о формировании его сознательности в отношении супруги.

* * * * *

— Как проходят тренировки? Сокджин хорош, — Чонгук исподлобья смотрит на жену, поправляя свои подушки. — Он действительно хороший учитель, — девушка прикладывает указательный палец к нижней губе, начиная прокручивать в голове события уходящего дня. — И еще невероятно красивый, да? — Да, — ответ произносится по инерции, заставляя девушку стушеваться. — Не в том смысле… — Ками поочередно то краснеет то бледнеет, мысленно чертыхаясь на безоблачное ночное небо и слишком яркую луну, что полностью освещает королевские лица. — Не нужно излишних беспокойств, Камилла. Любой человек, имеющий зрячие глаза, скажет, что Сокджин красив. Но для евнухов наружная привлекательность не представляет большой полезности. — Евнухов? — осознание услышанных слов обрушивается на девушку удивлением. — Само собой разумеется, — Король поворачивается к жене, чтобы, оперевшись на свой правый локоть, посмотреть прямо на огорошенное лицо. — Уж не подумала ли ты, что я могу тебя оставить наедине с посторонним полноценным мужчиной? — и выражение лица Чонгука приобретает невиданный до этого Камиллой оттенок. Приподнятая бровь и издевательская улыбка придают Королю сходство с Дьяволом, что при лунном освещении выглядит довольно привлекательным. — Разве среди евнухов встречаются мечники? — Сокджин был королевским воином, пока пятнадцать лет назад не получил серьёзное ранение, из-за которого пришлось провести кастрацию. Тогда мой отец решил, что из Кима получится отличный наставник, и на поле боя больше его не пустил. — Пятнадцать лет назад? Сколько ему сейчас? — видимо, Камилла допустила ошибку, предположив возраст своего тренера. — Тридцать восемь. — Неужели? Я полагала, он лет на десять младше, — девушка забавно сложила губы, заставив Чонгука улыбнуться. — Пресвятые угодники, ты и впрямь подумала, что я могу оставить тебя наедине с таким мужчиной как Сокджин? Вообще держишь меня за идиота? А Камилла лишь прячет лицо под простыней и притворяется спящей, делая вид, что совершенно не слышит чужих вопросов.

* * * * *

Стрела со свистом пробивает сопротивление ветра, попадая в девятку. Камилла отбрасывает лук в сторону и думает. Мысли скапливаются, образуя тяжелый ком, что оседает на уровне горла, не позволяя нормально дышать. Откуда всё это в её голове? Почему хочется запереть Чонгука в покоях и выбросить ключ в ближайшее озеро, не дав ему выбраться из незамысловатого заточения? Каким бы искусным и проворным не был Король, он еще слишком молод, чтобы с головой нырять в опасную битву, что унесет множество жизней. Да и зачем он заставил жену постигать мужские учения? Почему открыл глаза на правду, которую предпочитают скрывать от представительниц голубых кровей? Возможно, Камилла хотела оставаться в неведении, чтобы не думать о всех тех кровопролитиях, что теперь являются ей кошмарами во снах. Девушка и не мыслила, что придется столкнуться с настоящей практикой в применении оружия, однако Король считал иначе. Именно по этой причине он заставил жену заколоть мечом ягненка, что смотрел огромными глазами, словно умоляя о пощаде. — Это всего лишь живой кусок мяса. Пока еще живой. А ты мясоед, поэтому тяга к жестокости заложена в тебе с рождения, — Король не отводит взгляд от животного, что забилось в угол своей обители. — Я не могу. Он смотрит, — спокойно, без единой эмоции. А Чонгук прыснул от смеха, заставляя мимо проходящего конюха в удивлении распахнуть глаза. — Это несложно. Главное, сделать всё быстро. Камилла не шевелится до тех пор, пока Король не показывает пример собственными действиями. Парень достает свой меч и резко поворачиваясь в сторону свинарника, одним ловким движением руки закалывает поросёнка, попадая тому прямо в сердце. Так быстро, что не было слышно и секундного визга. — Говорю же, несложно, — Чонгук выжидающе смотрит на супругу, пока та наконец не решается на отчаянный шаг. Выпад руки вперед, испуганные глаза животного, недолгое блеяние и наконец занавес. Она это сделала. Убила. Первое, и Камилла почему-то уверена, не последнее убийство, совершенное её руками. Всё только начинается… И когда с острия капает красная густая жидкость, девушка смотрит, не ощущая ровным счетом ничего. Всего лишь ягненок, судьба которого и так предрешена… А если бы это был человек?

* * * * *

— Мы выдвигаемся завтра, — Чонгук упирается взглядом в балдахин, когда Камилла гасит последнюю горящую в покоях свечу. — Что ты чувствуешь? Неужели ни капли не страшно? — она ложится рядом, стараясь привыкнуть к темноте, в которую погрузилась королевская спальня. А Король молчит, не намереваясь отвечать. Всё и так понятно: слишком большая ответственность. И пусть этот поход не будет его первым, зато он станет самым дальним, а это достаточно серьёзное заявление. — Это моя последняя ночь перед отъездом. И ты общаешься с травницей… Ты знаешь, — Чонгук чувствует, как стекает по виску капля пота, и немного отбрасывает простынь в сторону. А Камилла действительно знала, что в пищу Короля была добавлена особая настойка. Для потомства. Королевская еда всегда проверяется дегустатором, вот только человек, вкушающий блюда для пробы, принадлежит к женскому полу, из-за чего никаких побочных эффектов не возникло. Королева подслушала произошедший после ужина разговор членов Совета, а потом получила подтверждение от травницы, поэтому понимала теперешнее состояние Чона и не выглядела никоим образом удивленной. Разливающееся по венам возбуждение — весьма приятное чувство, вот только отсутствие самообладания — совсем не то, что может позволить себе Король. Когда сердце стремится пробить грудную клетку, а по коже стекает липкая влага, Чонгук практически сдирает с себя льняную рубашку, укладываясь на живот, чтобы надавить на собственное тело. Конечно же, он знал что такое возбуждение, порой чувствуя его, в большей мере непроизвольное, на себе, но никогда оно еще не проявлялось так ярко, и теперь было сложно подавить в себе желание овладеть лежащим в нескольких сантиметрах телом. А Камилла чувствовала. Знала, как тяжело, замечала чужую борьбу и попытки отогнать помутнение рассудка. Но в то же время, она не представляла, как Чон может продолжать сопротивляться. Вена на шее Короля истошно пульсировала, четко выделяясь на изгибе и выдавая запредельную напряженность парня, чье дыхание больше походило на рык. Казалось, вся его кровь отлила от мозга, сконцентрировавшись где-то внизу. Плоть набухала, неприятно соприкасаясь с льняной тканью, а паховая область зудела, требуя скорейшей разрядки, в то время как Камилла даже не дышала, вслушиваясь в дыхание супруга. Чонгук сцепил руки в плотный замок и закусил щеку, сильнее вжимаясь в постель, вот только это никак не помогало. Пот стекал уже градом, когда парень почувствовал металлический привкус от собственного прокуса и понял, что ничто не проходит просто так — от этого чувства нужно избавиться. Поэтому он шарит рукой по другой половине кровати и, найдя женскую руку, притягивает Королеву ближе, чтобы посмотреть на девушку глазами, полными вожделения. Не отрывая взгляда, Чонгук тянет пояс женского ночного одеяния, а затем берется пальцами за шелковый рукав, что сразу же скользит вниз по изящным плечам. Каждый вечер на протяжении долгих недель Камиллу готовили именно к этому, поэтому сейчас, как и каждую прошлую ночь, она пахнет довольно вкусно и кожа её живота слишком нежная на ощупь. Облачение Королевы оказывается в стороне, когда сама она остаётся лежать на теле супруга совершенно нагой. А он пальцами ведет по линии хребта. В темноте лицо Ками выглядит слегка красным, хотя девушка уверена, что оно горит самым ярким пламенем. Выцветшие от частых прогулок волосы прядями спадают на плечи, а рот немного приоткрывается, когда Королева смотрит на чужие губы. А затем она осторожно касается их своими устами, ощущая шершавость кожи, что сменяется кровавым привкусом в момент пробуждения в Короле собственника. Он резко расслабляет губы, проникая своим языком в чужой рот, после чего уже с напором толкается вперед и заводит руки за чужую спину. Обнажившись, Чонгук выпрямляется, укладывая девушку на постель, и нависает сверху, без тени стеснения принимаясь исследовать чужое тело. Его поцелуи обжигают кожу. Его голова задурманена, но каждое движение отдает уверенностью, из-за которой Ками млеет и подчиняется, чувствуя давление супруга. Даже в возбужденном состоянии член парня небольшой. И хоть сейчас для девушки ощущения от процесса не являются особо приятными, их можно терпеть, поэтому она искренне рада, что не стала жертвой того первого раза, который был изображен в книге, призванной обучать «женским хитростям». Камилла как сейчас помнит нарисованное на картинке непотребство с членом, что был чуть ли не больше его обладателя. Подобные учения всегда давались принцессе Когурё с трудом. Она приходила в ужас, думая о том, как эта штука вообще может поместиться в женском теле и с какой, должно быть, болью проходит для девушки получение первого опыта. Камиллу тошнило каждый раз, когда она пыталась в теории постичь азы. Непристойности заставляли кривиться и с отвращением отпихивать книгу в сторону, так что в глубине души Ками надеялась остаться старой девой. А теперь, лежа на королевских шелках и чувствуя в себе толчки мужской плоти, Королеве кажется, что всё не так страшно, как она предполагала. Трение чувствуется неприятно, но незначительная боль присутствовала лишь в начале процесса. Камилла не чувствует накрывающего с головой возбуждения, но прикосновения Чонгука вызывают в ней трепет, поэтому, пользуясь моментом, когда у Короля закрыты глаза, девушка впивается глазами в его лицо, что выглядит совершенно не так как обычно. Вид парня будоражит. Он стонет, содрогаясь всем телом, и облизывает губы, когда с них срывается хриплый вздох. Ками чувствует, как трясёт навалившегося на неё парня; слышит, как Чонгук мычит ей в шею. И девушка запускает руки в волосы Короля и тянет за пряди, ощущая как он изливается, заполняя жену своей спермой. Пальцы парня подрагивают от нахлынувшего оргазма, а сам он пытается отдышаться, откидываясь на пахнущие ромашкой подушки. Всё закончилось, а Камилла почти ничего не почувствовала. Зато образ Чонгука, что достигает пика возбуждения, — невероятное зрелище, от которого перехватывает дыхание. Ей спокойно. Девушка начинает чувствовать себя в безопасности рядом с супругом, поэтому, восстановив дыхание, тянется за своим ночным одеянием и шепчет едва слышное «Спокойной ночи», после чего спешит прикрыть глаза.