Добро пожаловать домой, Ваше Величество

Делегации из других государств не являлись чем-то желанным для некогда мощного королевства Силла. А теперь, когда королевство позорно утратило часть своих земель, заграничные гости не приветствовались в стенах дворца довольно явно. Чонхи и вовсе не скрывала своей неприязни к чужакам, потому что неоткуда было ждать помощи, а прибывающие время от времени гости за напускной вежливостью таили лишь желание наживиться на разваливающейся стране. Однако даже в таких условиях Юнги оставался слишком мягким, а Чимин не мог действовать без одобрения действующего короля. Хоть мужчины и стали союзниками после частичных откровений принца, их статус все равно не был одинаковым. Не сказать, что Пака задевал такой расклад, однако ввиду сложившихся обстоятельств бездействие Мина злило. — Сегодня они садятся нам на головы, а завтра скрутят шеи, — Чимин от негодования стиснул зубы. — Нельзя так просто уступать Когурё, не смея ставить их уроженцев на место, — положение дел изрядно выводило его высочество из себя, однако вложить свои мысли в голову Юнги ему не удавалось. — Поговаривают, король Чон был довольно жесток. Он вряд ли бы отпускал участников так называемых «мирных», — Чимин изобразил пальцами кавычки, — делегаций живими. Принц пытался уколоть Мина подобным изречением и его величество нахмурился, не сразу находясь с ответом: — Но я не он, поэтому не стоит ожидать от меня радикальных действий. Пак деланно вздохнул: — И как долго вы собираетесь использовать данную фразу в качестве оправдания, ваше величество? — Мужчина невольно повысил голос, даже не заметив открывающуюся в зал дверь. — Не ругайтесь! — Тэхи забавно притопнула ногой, стараясь состроить наиболее хмурое лицо. Чимин на такое проявление эмоций лишь мягко улыбнулся, всё же ребенок прочно засел в его сердце и Пак относился к маленькой воспитаннице, как к родной, не задавая лишних вопросов о её происхождении, хотя время от времени эти вопросы и крутились в его голове. А еще подозрения, которыми мужчина не спешил делиться, ввиду боязни рассекретить свое прошлое. Юнги в свою очередь контактировал с девочкой по минимуму — бесхарактерному правителю ни к чему лишняя привязанность. Для него ребенок был лишь фоном, которого нужно сторониться. И теперь, взглянув на Тэхи, король только убеждается в том, что его желание держаться в стороне является правильным. Как же сильно она похожа на Чонхи. Быть может, разум короля решил сыграть с ним злую шутку и на самом деле сходство принцессы и Тэхи не столь велико. Возможно, глупое подсознание просто-напросто задумало потревожить его извечные раны. Вот только Мин ничего не мог поделать с бушующим внутри ураганом — от нахмуренного детского лица ему становилось ощутимо больно в области грудины. Там почему-то нещадно жгло, а в голове всплывали воспоминания из далёкого прошлого о событиях, которых, как кажется сейчас, и вовсе не происходило. Если бы Юнги и Чонхи родились в другое время и при других обстоятельствах, смогли бы они встретить друг друга и, возможно, обрести совместное счастье? И если бы его принцесса была наделена способностью дарования новой жизни, то Тэхи могла бы быть их родной дочерью… А может, в других условиях Юнги и Чонхи никогда бы не познакомились, и тогда Мин не страдал бы от зияющей дыры в области сердца, которая с каждым годом отчего-то разрасталась всё больше. И как он мог не замечать раньше? Быть рядом с Её Высочеством столько лет, не осознавая собственных чувств? Никогда не заглядывал внутрь себя или же не хотел признавать такой нежелательной для себя правды… Король грустно усмехнулся своим же мыслям. Ну а толку с того, что осознал? Легче от этого не стало ни на миг, и, определённо, его рана никогда не затянется полностью. Да и принцесса своим молчанием в очередной раз доказала своё отношение к неродному брату. Зато после раскрытия тайны рождения Мина ему стал совершенно понятен весь негатив, которым Чонхи сполна одаривала «брата» за все годы совместного сосуществования. Дурак, какой же дурак! А ведь порой Юнги даже казалось, что принцесса могла испытывать какие-то чувства. Какой наивный самообман. — Ваше высочество Пак не будет посвящен в рыцари, потому что кричит, как так? — Тэхи притворно вздыхает. И когда улыбка Чимина становится шире, Юнги вовсе отворачивается — это не его ребёнок и не его история, потому что его история завершилась так и не начавшись.

* * *

За окном сплошная тьма. И Чонхи смотрит в черноту, не боясь, что та примется всматриваться в ответ. Сейчас имеются более основательные страхи. Однако то, что в пределах и округе дворца по-прежнему тихо, действительно утешает. — Почему не спишь? — Мин садится в кресло рядом с софой в прихожей, где устроилась поудобнее принцесса. — Время довольно позднее, - его взгляд такой же, как когда-то в прошлом, где всё было проще. И Её Высочество по непонятой ей причине чувствует себя неловко. — Да так, разные мысли не дают уснуть, — например, что станется с королевством Силла в образимом будущем и какая участь постигнет простой народ и королевскую семью. Но этих вопросов девушка не озвучивает. Юнги и без того ясно, какие мрачные мысли могут жить в голове Чонхи. Не она одна беспокоится о том, что в последние пару месяцев на слуху и в обсуждении у каждого жителя Силла. — Не нужно бояться. Ты ведь знаешь, что мы с Чимином сделаем всё возможное, чтобы обеспечить вашу с Тэхи безопасность, — Мин замечал те теплые чувства, что испытывала Её Высочество к своей воспитаннице, а посему в своей реплике не мог обойти ребенка стороной. Тем не менее, случись опасная ситуация, которая заставила бы короля делать выбор, он бы не задумываясь отдал предпочтение Чонхи, пусть даже она и ненавидела бы его всю оставшуюся жизнь. И девушка прекрасно об этом знает, понимая, что Юнги слукавил в произнесенном ответе. Но она не смеет его винить, лишь смотрит с толикой неверия. Ведь вот он, сидит так близко, что можно протянуть руку и коснуться своей ладонью его. Как же давно он не приближался к ней так легко, при этом непринужденно заговаривая об обыденном. Принцессе остается лишь удивляться происходящему, ведь смерть Сокджина разделила жизнь Юнги на до и после, и умалчивание девушкой столь важной для Мина информации, провело между ними четкую черту. Столько воды утекло,что Чонхи и забыла, когда разговаривала с правителем в последний раз - так, чтобы без лишних свидетелей и показушной фамильярности. Однако забыть его постоянное присутствие в своей жизни до проведения той злосчастной черты не представлялось возможным. Быть может, Её Высочество не придавала значения ни заботе, которую король проявлял только к ней, ни теплому тону, которым говорил с ней Мин каждый раз. Однако стоило этим мелочам исчезнуть, как Чонхи сразу же почувствовала их отсутствие. Человек, столько лет считавший себя кровным братом королевских отпрысков, стал отстраненным, а от его некогда мягкого взгляда в сторону бывшей сестры теперь веяло холодом. И оттого, теперешняя инициатива Юнги в разговоре воспринималась по-особенному, так, словно принцессе дали второй шанс. Но сможет ли она этим шансом воспользоваться? — Я никогда этого не признавала, — Чонхи мнется прежде, чем набрать в легкие воздуха и продолжить, — но вела себя с тобой не самым лучшим образом. Ты ведь не заслуживал подобного обращения. — Принцесса не знает, что на неё нашло и уж тем более не знает, почему воплощает в жизнь ранее подавляемое желание взять Мина за руку. — Можешь забыть все мои разглагольствования о том, что ты мне не брат, — она сглатывает невидимый в горле ком, надеясь заговорить вновь, вот только не удается вымолвить ни слова. Речь отнимается внезапно, и у Её Высочества не получается выдавить из себя даже хрип. Кажется, будто горло сжимают тисками, и она уже думает, что нужно просить Юнги о помощи и бежать за лекарем, вот только мужчина не замечает чужих метаний. — Хочешь сказать, что считаешь меня братом? — он присаживается на софу рядом с принцессой, не выпуская её ладони, и теперь оказывается еще ближе, чем раньше. — Я уже никогда не смогу воспринимать тебя как сестру. — И он резко подается вперед сразу целуя жадно и пресекая любые попытки девушки к сопротивлению. Его руки тесно прижимают к себе хрупкое тело, а губы мажут по тонкой коже. И все немые крики заглушаются умелым языком, который, скорее всего, исследовал слишком много чужих губ. Чонхи брыкается, пытаясь вырваться и в то же время боясь признаться, что хочется до безумия. Но есть границы, которые нельзя нарушать, поэтому она бьет кулаками по чужой груди и неистово кричит. Пусть даже голос и покинул её, Юнги ведь заметит? Не сделает ничего против её воли? Или мужчина преисполнен жаждой мести и теперь ему полностью плевать на чувства принцессы? — Чонхи, — нежное касание к щеке выводит девушку из оцепенения. Она дышит чересчур тяжело, пряди прилипли к мокрому лбу так же, как и ночная рубаха к вспотевшей спине. И ей нужно несколько секунд, чтобы почувствовать, как жжет связки, и осознать, где она находится. — Ты так кричала, — Чимин обнимает, гладя по волосам, пока Её Высочество восстанавливает связь с реальностью. — Кошмар приснился? Принцесса рассеянно кивает и указывает рукой на кувшин с водой, после чего Пак быстро наполняет стакан прозрачной жидкостью передавая супруге. Просто кошмар, ничего более.

***

Распахнутые ставни так и норовят отвлечь Камиллу на сад королевского двора. Да она готова отвлечься на что угодно, пока король Ким внимательно рассматривает незнакомца, который, что видно невооружённым глазом, отнюдь не внушает доверия его величеству. Впрочем, в Камилле Намджун отчего-то не сомневается ни секунды, и именно по этой причине не просто позволяет чужаку пройти во дворец, но и отзывает стражу, чтобы избавить присутствующих от лишних ушей. — Значит, приспешник Стрелиции, — Намджун медленно перебирает пальцами по поверхности стола и немного поджимает губы, никоим образом не пытаясь скрыть своей задумчивости. — Что привело его на наши земли? — Мужчина смотрит на Камиллу, не удостоив своего гостя даже мимолетным взглядом. Знал бы его величество кого именно смеет игнорировать… — Поручение Сынхена, — она немного понижает голос, словно боясь, что следующие слова могут быть услышаны за стенами переговорной комнаты, — убить меня. — Как интересно. Видимо, неудачно? — Ким немного усмехается, однако встречаясь с игнорированием со стороны девушки продолжает уже серьезно. — Признаться честно, я в замешательстве. Вдруг пощада со стороны этого человека всего лишь притворство, нацеленное на обведение нас вокруг пальца. Почему ты склонна полагать, что он не воткнет нож в твою спину? — Разве способен мужчина целенаправленно лишить жизни свою супругу? — она знает, как сильно рискует, раскрывая перед королём сразу все карты. Однако Намджун должен знать правду, чтобы в дальнейшем, отталкиваясь от имеющейся информации, быть более уверенным в своих деяниях. Осознание приходит резко и зрачки его величества чуть заметно расширяются — всё же Намджун умеет сохранять самообладание. Но даже так скрыть удивление полностью не представляется возможным. — Его Величество Чон? — королевский вопрос несмелый, и даже самому Киму произнесенное им же кажется не более чем бредом, выдуманным ведуньей-шарлатанкой. — Именно так, — Камилла отвечает вместо поражённого Чонгука, которому обязательно придется всё объяснить. — Знаю, то, что король остался в живых ​чудо, не иначе. Но видимо, Бог решил, что Его Величеству Чонгуку пока нельзя придавать земле свои кости. Ничто не происходит спроста. — Даже не представлял, что Его Величество мог быть так юн, — Намджун смотрит в сторону гостя и вспоминает о своей недавней халатности. — Извините за мою бестактность, Ваше Величество. Я и предполагать не смел, кем вы являетесь. Да и кто бы мог предположить подобное, учитывая вашу историю и возраст. Слава о ваших подвигах расходилась по соседствующим странам быстрее, чем пряности на городских рынках. Чонгук пытается не теряться и, уверен, выглядит при этом довольно статно, как и полагает истинному королю. Вот только Чона одолевает смятение. Как он может быть королём? И если Камилла приходится ему женой, выходит, она скрывала от супруга больше, чем тот мог представить… И сердце уходит в пятки, когда Чонгук вспоминает нападение на дворец короля Ёна — она ведь тоже была там, еще не ведавшая диких условий и заданий Стрелиции, но уже с формирующимся смелым взглядом и решительностью, что проявлялась в определенные моменты. Парень улыбается вспоминая, но в то же время сетуя на свою некую глупость. Да как вообще Чон мог предположить, что аристократка была выдана замуж за человека, не имеющего такое же знатное происхождение? И если Камиллу отдали в супруги королю, то выходит, что она не обычная особа голубых кровей. — Дочь короля Ёна, — Чонгук произносит шёпотом, не позволяя услышать своё умозаключение остальным присутствующим. А взгляд невольно останавливается на пальцах короля Сун. Развернутая на дубовом столе карта примялась по углам, и Намджун словно пытается ее разгладить мусоля пальцами подогнутые края бумаги. Безуспешно, естественно. Неужели правитель находится в волнении? А может, это всего лишь обыкновенная привычка, и Чон умудрился надумать лишнего. — Так сильно хотите вернуться домой? — Ким простреливает взглядом обоих, но отчаянное желание обрести утраченное видит только в девушке, чьи глаза говорят гораздо больше, чем она может представить. Или Киму только кажется? — Потому что есть то, ради чего нужно вернуться, — или та, но Королева об этом старательно умалчивает, потому что слишком личное и больное. А она не намерена заниматься мазохизмом и ковыряться в собственной ране. Время всё расставит по своим местам. И если Камилле не суждено вернуться домой, то она сделает всё возможное для того, чтобы ее смерть не стала напрасной. — Меня не интересуют подробности, это не касается ни меня, ни моего королевства. Лишь вам определять свою дальнейшую участь, если грядущая война не заберёт ваши жизни раньше, — Намджун убирает руки от карты, и отводит взгляд к окну, за которым можно было увидеть всё еще мирное небо. — Главное, что мы на одной стороне. Никто не знает о возможных подарках грядущего дня, но пока каждый верит в то, что он сам кузнец своей судьбы, в этой битве есть шанс на положительный исход. И как же хочется, чтобы так оно и случилось.

* * *

Когда город захватывают чужеземцы, всё, о чем может думать принцесса Чон — это безопасность Тэхи, которая еще слишком мала, чтобы осознавать серьёзность происходящего. Однако ни в своих покоях, ни в библиотеке, куда девочка время от времени забредала, ребенок не обнаруживается, а прислуга в лихорадочной спешке лишь отмахивается, что видеть не видели юную воспитанницу Её Высочества. Ни Чимина, ни Юнги по пути не обнаруживается, а значит велика вероятность, что они выдвигаются или уже выдвинулись на оборону дворца. Тэхи не должна быть с ними. Может, испугалась всеобщей суматохи и спряталась в какой-нибудь каморке? А если нет? И Чонхи, наплевав на всякую осторожность, бежит к озеру, опасаясь, что её названная дочь может находиться на улице, когда вокруг происходит такое. Но когда миновав деревья сада, что показались угрожающе высокими, принцесса прибегает к побережью, ей приходится столкнуться с незнакомцем во вражеском одеянии, на дружелюбие которого вряд ли можно рассчитывать. — Куда-то торопитесь? — мужчина делает шаг вперед, когда Её Высочество отступает на тот же шаг назад. Он ведь наверняка понял, кто она — слишком вычурное для простолюдинки платье выдавало девушку с потрохами. — Гуляю по саду. А вы заблудились? Не припоминаю вашего лица, — ничего лучше образа глупышки Чонхи придумать не смогла, да и, если уж на то пошло, не было времени придумывать. — Слишком бойко вы гуляли. Принцесса Чон, я полагаю? — хищный оскал и абсолютная уверенность в своем превосходстве выбивали почву из-под ног. Она давно не боялась настолько сильно, потому что понимала — никто не отпустит просто так пусть и не первой очереди, но наследницу трона. — Ваше Высочество! — почему именно сейчас? Принцесса смотрит на доселе скрывавшегося за одним из холмов ребёнка и в её глазах медленно но верно зарождается ужас. — Ваша дочь? Так на вас похожа, — чужак смотрит с интересом, а Чонхи, даже не замечая как неистово бьется о ребра её сошедшее с ума сердце, криком приказывает Тэхи бежать. Вот только та замирает, видя еще одного незнакомца, но уже не перед принцессой, а за её спиной. Девушка не успевает уловить момент, когда к картине добавилось еще одно действующее лицо, и последнее, что она чувствует перед тем, как мир погружается в темноту — резкую боль в затылке.