Добро пожаловать домой, Ваше Величество

Тихо. И он закрывает глаза, чтобы вслушаться в пение птиц, однако те словно назло молчат, не издавая не единого звука. Даже ветер решил обойти лесную чащу стороной, не решаясь нарушить сакрального молчания. А вот парню от этого дико. Кажется, что окружающее уже давно мертво, потому что даже деревья со своими мощными ветвями стоят так, словно замерли в одном положении и не меняли его на протяжении столетий. И ни единого шороха со стороны; совершенно ничего, что могло бы потревожить отдых вымотавшего себя повстанца. Обстановка, казалось бы, располагает ко сну, вот только ему не спится, ибо невозможно отправиться в царство Морфея, когда всё вокруг столь безжизненно. Обманчивая тишина, обманчивое спокойствие, обманчивый мир. Вот уже третий год подряд они ведут войну, что к теперешнему часу не принесла ничего, кроме потерь и боли. Светлое будущее, маячившее где-то вдалеке уже не прельщает. А парень устал кормиться пустыми обещаниями Сынхёна. Ради чего вести сражение, если даже при благоприятном для Стрелиции исходе нельзя будет возместить уже пролившуюся и впитавшуюся в землю кровь? Все они убийцы, сражающиеся за весьма сомнительные цели, однако у каждого имеется своя причина оставаться в группировке. Более того, члены группировки принесли клятву, нарушение которой приравнивается к смерти. Впрочем, что есть смерть? Иногда парень думает, что умереть не так уж и плохо. Всё-таки не видя смысла в своём существовании, сложно по-настоящему хотеть жить. — Шивон, — мужской голос врывается в тишину слишком резко, и оттого звучит чуждо для подобного места. — Мы тебя уже обыскались. Не уходи не предупредив, — рослый мужчина смотрит на повстанца осуждающе, а тот лишь хмурится, думая о том, насколько ограничена свобода его действий. — С чего вдруг волнения о моей пропаже? Мне некуда бежать, — и то верно. Его никто нигде не ждет, и дома как такового у него нет. В этом случае остаётся лишь и далее прислуживать Топу, выполняя приказы. Однако последний полученный приказ… — Если учитывать твою реакцию на данное Топом задание, я бы не удивился побегу, — Сынри усмехается, присаживаясь на траву рядом с парнем. — Ты никогда раньше не убивал женщин? — Ни разу, — он медленно вырывает траву и отбрасывает ту в сторону, полагая, что подобные махинации могут успокоить нервную систему, однако помогает это с трудом. — Ходят слухи, что она была фавориткой короля Сун. Вроде как, правитель рассказывал ей о политических делах, а она узнавала всё больше информации и даже давала тому советы, — Сынри зажмурился от слепящего солнца. — Потом стала королевской шпионкой и принялась во всех делах вставлять Стрелиции палки в колёса, — мужчина бросил взгляд на задумчивого соратника. — Сильно не грузись, парень. Такую суку и убить не жалко. — Наверное, — соглашается Чонгук, а мысленно начинает сомневаться еще больше, всё-таки мир слухами полнится. Разве можно верить любой молве? — Но ведь в Сун уже имеется двое приспешников Топа. Так почему бы не поручить это задание им? — Чон искренне недоумевает. — Их перенаправили в Пэкче, — Сынри откидывается на спину. — Всё же два человека — не четыре. Топ решил, что они бесполезны без своей лучшей половины… ну, ты понял. Но Чонгук не хочет понимать. Когда из королевства Сун пришла весть о пропаже Камиллы, Сынхён поручил оставшейся троице во главе с Тэхёном найти девушку во что бы то ни стало. Послать больше людей главарь не мог — в Когурё откровенно не хватало голов. А потом, к сожалению Топа, беда настигла и Кима, о кончине которого посредством письма сообщили Хосок и Бёль. Сынхён не обрадовался подобному известию — всё же у него имелись на Тэхёна определённые планы, — однако и сильной горести мужчина не испытал. Разве не сможет лидер Стрелиции найти для Силла иного условного короля? Что касается Камиллы, то о ее поисках и вовсе забыли до тех самых пор, пока на границе Сун не было найдено изуродованное женское тело в воинской одежде. Тогда же все без раздумий признали труп той самой пропавшей участницей Стрелиции — уж больно мертвец походил на Ками. И в итоге, о смерти девушки знали все члены группировки без исключения. Чонгук тоже знал. И от этого знания мир перед его глазами окончательно поблек. С момента ухода Камиллы с базы прошло почти три года, а Чонгук помнит их последний разговор так, словно тот произошел вчера. Если бы парень знал, что её постигнет подобная участь, повёл бы он себя иначе? Тогда он пошел на поводу у голых эмоций, о чем теперь неимоверно жалеет. Почему-то было очень легко негодовать и злиться на ту, что утаила от него, Чонгука, правду. Вот только на мертвого человека никакую обиду не направишь. И парень был готов простить Камилле все возможные грехи, лишь бы она была жива, пусть даже при этом его ненавидя. Вот только одного желания недостаточно.

* * * * *

Политика королевства Сун всегда оставалась нейтральной — мол «своё защищаем, а на чужое не претендуем». Да и плодородной почвы или каких-либо ископаемых благ на этих землях особо не водилось, а значит и сама территория не представляла ценности для потенциальных захватчиков. Местный король лишь поддерживал дружеские отношения с соседями и развивал торговлю, в мыслях не имея переходить дорогу другим государствам. Его величество всегда славился мягкой, неподходящей для трона, натурой. Поэтому и женился в первый раз по любви на девушке, которая, можно сказать, и держала власть в своих руках. Вот только такое положение дел сохранялось недолго — королева Сун умерла, в напоминание о себе оставив лишь воздвигнутый по её плану храм. Большего она, к сожалению, сделать не успела. Поэтому на протяжении долгих лет король коротал свой век в одиночестве, не решаясь связать себя узами брака повторно. Однако угроза со стороны других держав назревала, а посему, когда возраст правителя перевалил на пятый десяток, было принято решение о женитьбе на старшей дочери короля сильнейшего на тот момент государства. Правитель полагал, что таким образом смог одновременно убить двух зайцев — обезопасить себя от посягательств Когурё и обзавестись замечательной женой. Конечно, Алисия никогда не пылала любовью к своему законному супругу — который был на добрых двадцать лет старше неё самой — что, впрочем, не мешало ей его уважать. За годы брака, девушка попривыкла к некогда чуждому королевству, а посему весть о вероятной серьёзной угрозе для здешних земель заставила королеву не на шутку разволноваться. Слово «война» холодило сердце, а мысль об опасности, в первую очередь для королевских детей, сеяла в душе настоящую смуту. Его величество, в свою очередь, всегда пытался держаться в стороне от громких политических разборок. Вот только кто мог подумать, что правитель Ён, будучи свекром королей Пэкче и Сун, спустя годы будет настолько наплевательски относиться к детям и внукам, решив подвергнуть их опасности? Алисия при жизни в Когурё считала отца безразличным, но никак не жестоким. Твердость характера — то, что должно быть присуще каждому предводителю страны. Её супругу, признаться честно, этого откровенно не хватало, впрочем на брак уроженка Когурё никогда не жаловалась. Однако теперь, когда над всеми соседствующими королевствами нависла настоящая угроза, Алисия страшилась будущего. Стоило королю Ёну напасть на Пэкче, как эта новость долетела и до Сун, где впечатлительная королева в непомерных количествах пила отвар успокаивающих трав, вспоминая о сестре, которой не посчастливилось стать женой короля Пака. В соседних странах было совсем неспокойно. Поговаривали, что даже Силла после смерти своего былого правителя сдало позиции, тем самым став более уязвимым. Алисия всегда держалась в стороне от политических дел, заботясь прежде всего о своих отпрысках, однако при нынешнем положении дел женщина не могла не интересоваться происходящим. — Мам, ты хорошо себя чувствуешь? — юная принцесса садится близ матери, пытаясь всецело понять причину задумчивости королевы. — В последнее время ты сама не своя. — Твой отец желает пойти войной против Когурё. Однако никто не исключает той возможности, что на Сун нападут раньше, чем наш король успеет осуществить задуманное. — Но ведь отец всегда решал всё мирным путём, — её высочество понижает голос, подсознательно слегка отстраняясь от матери. — Видимо, в этот раз придерживаться нейтралитета не получится, — Алисия горько улыбается, смотря на свою старшую дочь, а та резко меняется в лице: — Если войны никак не избежать, то нужно готовить не только королевскую армию, но и собирать партизанские отряды среди населения. Я могу взять это на себя. — Побойся Бога, Джису! Тебе нечего делать в этом адском котле! Тем более, при твоем положении и в твои-то годы, — королева не может остановить дрожь своих губ. Её дочь всегда была слегка безрассудна, но подобное стремление чревато печальными последствиями. — Я прекрасно понимаю на что подписываюсь, ваше величество. А мое королевское происхождение — не повод оставаться в стороне, — слишком смелое заявление для девушки, которой едва исполнилось шестнадцать, однако принцесса не привыкла бросать слов на ветер. Алисия лишь молча вздыхает, ведь знает свою дочь слишком хорошо, чтобы быть уверенной в том, что любые попытки изменить решение её высочества Ким — бесполезны.

* * * * *

— Говорят, народ Пэкче уже склонил головы перед королём Ёном. Одному Богу известно, когда люди Когурё придут и по наши души, — придворный советник тяжело вздыхает, при этом недоверчиво кося взгляд на особу, что ждёт не дождётся его ухода. — Я приложу все силы, чтобы этого не произошло. Можете не беспокоиться, — женский взор тяжел и властен, оттого мужчина опускает взгляд и не торопится высказывать недовольство при своём короле — всё же правитель её уважает. Казалось бы, за что? Но внутренний дух девушки говорит сам за себя — таких сложно сломить. А по глазам можно прочесть, что она успела столкнуться с невзгодами, которых не хотелось бы испытать на собственной шкуре. — Если вы не возражаете, то мы с моей гостьей хотели бы пообщаться наедине, — король приказывает и советник не смеет возражать. Но даже несмотря на беспрекословное повиновение его величеству, член совета не жалует девушку, не доверяет. Впрочем, практически все люди королевства относятся к ней с подозрением. Ну, а как иначе можно относиться к любовнице короля? Дверь затворяется почти бесшумно, и «нелюбимица» двора усаживается в обшитое бархатом кресло — как же долго она ждала этого момента. — Если умудрюсь выжить в этой суматохе, обязательно воздвигну вам памятник, — ноги невероятно ноют, поэтому мягкость королевского сидения влияет как никогда тлетворно. — Кому и нужно будет воздвигать памятник, так это тебе. Ты просто невероятная женщина, — правитель Сун наполняет два бокала шампанским и сразу же передаёт один фужер сидящей в кресле особе. — Предлагаю выпить за тебя и наши будущие свершения. Она улыбается, после чего слышится звон бокалов. Однако оба отпивают совсем немного, ведь маленькая победа — еще не окончание войны с благоприятным исходом. — Спасибо, что никому не рассказываете всей правды, ваше величество. К несчастью, каждый может оказаться предателем, — она ставит хрустальный сосуд на столик, обращая решительный взгляд на правителя. — Пожалуй, всё королевство наслышано о вашей так называемой «любовнице». — Ты сама не захотела раскрывать свою личность. Так безопаснее, учитывая тот факт, что Чхве Сынхён считает тебя мертвой. — Вы как всегда правы, король. Моей сестре повезло обзавестись таким мудрым супругом, — она перевязывает свои длинные волосы, после чего направляется к выходу из гостевой залы. — Гарнизон подготовлен к завтрашнему дню? — Разумеется, — правитель гордо улыбается, а девушка, отвесив уважительный поклон, роняет последнюю перед уходом фразу: — В случае благоприятного исхода, вы будете именовать меня «Ваше Величество Чон», король Намджун. Так что, используя неформальную речь, не расслабляйтесь слишком сильно. А он и не спорит, в последний раз поднимая бокал за здравие стоящей перед ним Королевы.

* * * * *

После родов Камилла не хотела злоупотреблять чужим гостеприимством, да и уговор был таков, что она вернётся к команде — в конце концов девушка пообещала Тэхёну. Однако за время её отсутствия произошло слишком много изменений. Ким осознал, что служить Стрелиции не подразумевает борьбу за справедливость. Преклоняться перед Топом — совершенно не то, что требовалось современному миру, а Тэхён окончательно понял, что всё же не желал злосчастного трона. И когда по оставленным координатам вернулась Камилла, парень искренне радовался, что она встретила его раньше, чем Бёль или Хосока. Теперь можно было бежать. Камилла и не думала возражать. Планы Сынхёна и раньше начинали казаться ей подозрительными, поэтому она полностью поддержала чужую идею о побеге — к тому же, девушка, приблизительно зная о сложившейся ситуации, подозревала, к кому можно обратиться за помощью. Таким образом, решив пойти на отчаянные меры, Ким инсценировал собственную смерть. Поймав местного мальчишку, Тэхён попросил мальца за определённую плату сообщить Хосоку и Бёль о том, что «некий незнакомец» сорвался с обрыва — всё-таки пропасть была довольно глубокой, а значит и вероятность смерти при падении была стопроцентной. Было ли подобное решение необдуманным? Отнюдь. Парень не хотел оставаться с соратниками, и тем более не желал возвращаться в Когурё. Поэтому предложение Камиллы отправиться к королю Киму Тэхён принял положительно — терять парню всё равно было нечего. Попытка — не пытка, ведь так? Парень всё еще помнит первое посещение дворца Сун — не так-то просто забыть испытываемое чувство тревоги перед королевскими хоромами. — С чего ты взяла, что нас вообще туда пустят? — Тэ нерешительно затормозил перед муром, скептически смотря на свою спутницу. Пусть он и согласился на подобную затею, однако успешный исход этой идеи считал весьма сомнительным. — Здесь живёт моя сестра, так что нас точно не станут убивать. Киму подобное утверждение доверия не внушало. — Кто вы? — королевские стражи прилежно несли свою службу, не пропуская неизвестных за пределы ограды замка, а Камилла не тушуясь подошла на шаг ближе, чтобы с присущей ей уверенностью произнести: — Доложите о приходе сестры её величества Ким. Но лезвие направилось прямо в сторону Королевы: — Вы не похожи на её величество Пак Розанну, — один из воинов смотрел с явной угрозой. — А кто сказал, что у королевы Ким всего одна сестра? — Ками глядела в упор, словно насмехаясь над мужланами в доспехах. — Убьёте меня и сами лишитесь жизни. Живо позовите её величество. И нет, у Тэхёна не дергался глаз, просто мужчина оказался совершенно неподготовленным к такому повороту событий. Неужели его соратница выжила из ума? Представляться сестрой здешней королевы — вершина безумия! — Камилла? — Алисия в удивлении распахнула глаза, сразу же отдавая распоряжение стражам. — Немедленно её впустите. Последний раз сестры виделись на ужине во дворце отца, однако сейчас королева Ким была практически уверена в смерти Ками, а посему её появление показалось Алисии не иначе, как знамением к переменам. Намджун отчего-то посчитал так же, словно королева Чон со своими знаниями и умениями могла стать для всех спасением. Поэтому неудивительно, что предприятие, казавшееся Тэхёну сомнительным, выдалось весьма успешным. Король Намджун действительно доверился. А Камилла знала что делать, заражая своей уверенностью всех к себе приближенных. Когда-нибудь весь этот Ад должен закончиться, а сам Топ вместе с королём Ёном должны исчезнуть с лица земли, чтобы на землях наконец воцарился мир. Ками знала, за что боролась, ведь где-то там, под крылом принцессы Чон, росла маленькая Тэхи. Королева верила, что с её дочерью всё хорошо, и именно эта вера заставляла двигаться вперёд. Тэхён, в свою очередь, видел, с какой грустью смотрит Камилла на резвящихся детей королевства Сун. Замечал, но никогда не затрагивал тему под негласным табу — никто не должен был знать о беременности Королевы Чон. И как бы любопытно ни было Тэхёну, он не смел спрашивать ничего о ребёнке, с которым Камилла в любом случае разлучена. — Почему ты не рассказывала мне о своём происхождении? — Тэ чувствовал себя странно. И пускай он не держал зла на королеву Чон, из-за её замужества с Чонгуком Ким ощущал себя не совсем уютно. Оказывается, Камилла являлась частью семьи, которая однажды разрушила его собственную. — Не знала, как ты отреагируешь. Неужели не доверяла? Впрочем, Тэхён не собирался обижаться на чужие сомнения, но не задать интересующий вопрос не мог: — Настоящее имя Шивона «Чонгук»? — и это совсем не то, что когда-либо предполагала услышать Камилла. Никто не мог спросить у неё такое. Увидев изумление на чужом лице, Тэхён поспешил объясниться. — Аллергия на креветки. Тогда ты слишком яростно его оправдывала. Я помню Чонгука ребёнком, но Шивон определенно на него похож. Да и если сопоставить возраст, то это вполне может быть один и тот же человек. — Откуда? — она намеренно себя прервала. Разве нужно еще больше слов? — Мы с ним двоюродные братья, — уголок его губ слегка дернулся. — А еще из-за него умерли мои родители и младший брат. Забавно, правда? Но Камилле было совсем невесело: — Тэхён… — Камилла не знает, что нужно говорить в таких случаях. — Мне жаль, — и даже желание оправдать Чонгука отошло на второй план. У каждого из них были свои страхи и сожаления. А теперь они принимают участь, которую не заслужили. — Я не собираюсь мстить. Уже нет, — Тэхён достал самокрутку, чтобы воспользовавшись огнивом, наполнить свои лёгкие едким дымом. Дурная привычка, однако избавляться от неё совершенно не хотелось — это позволяло расслабиться. — Ты замечательный человек, Тэ, — она разместила ладонь на чужом плече, замечая как напрягся её собеседник. — Однажды ты обретёшь своё счастье. Вот только Тэхён думал, что это самое «однажды» никогда не наступит.

* * * * *

Его величество Намджун пошел навстречу, это было главным. Однако Тэхён не думал, что вместе с поддержкой в лице правителя они с Камиллой обретут и ярую «последовательницу», что несмотря на запрет родителей банным листом прилепилась к иностранным гостям. С момента прихода во дворец Камиллы и Тэхена, принцесса приноровилась везде вносить свою лепту. Она лично водила гостей по городу и порой выступала советником по вопросам подготовки войск для отвода сил противника. Чего уж таить, девчонка и впрямь оказалась толковой, вот только у любой монеты есть две стороны — её высочества было слишком много. Поначалу Тэхен и вовсе не обращал на этот факт внимания — ну, подумаешь, вместе ели и выходили в город, — однако со временем парня подобное положение дел стало напрягать. — У тебя совсем, что ли, нет своей жизни? Еще не надоело везде за нами ходить? — он спрашивает в лоб и щурит глаза, пытаясь вывести девушку на чистую воду. Вот только к выводам Тэхен приходит неутешительным. — Просто я очень удачливая, и местность знаю получше вашего, — Джису не унимается, настаивая на своем. Впрочем, Тэ не может отрицать приносимую девушкой пользу. — Неужели гонишь меня, потому что хочешь остаться наедине с Камиллой? — вот и попалась птичка. Но Тэхен не собирается говорить того, что так желает услышать Джису, а потому решает оставить вопрос без ответа: — Просто его величество Ким Намджун, обходя все установленные доселе правила, решил передать престол тебе, а не кому-то из твоих младших братьев. А ты, вместо того, чтобы сидеть на пятой точке ровно, подвергаешь себя опасности, — Тэхён временами не понимает принцессу, однако в одном уверен наверняка — её невозможно переубедить. За два года их знакомства, парень не раз убеждался в невероятном упрямстве девушки. — Зато я служу на благо родины, так что не стыдно будет рассказать о своей молодости детям. — Ну да. Если ты вообще со своей любовью лезть на рожон успеешь обзавестись детьми, — Тэхён получает бравый подзатыльник и угрожающий взгляд её высочества. — За что? — Чтобы не загрязнял мне карму своими мыслями. Такие речи притягивают негатив, а я еще надеюсь пожить. — Больше ни слова тебе не скажу, противная, — сохранение субординации явно не присуще Киму. — Мог бы проявить и побольше уважения. — Замечу, что именно ты находишься под моей опекой, а не наоборот. И случись с тобой какое-то несчастье, вся вина ляжет мне на плечи. Твоя тетушка всё-таки ценится в Сун побольше меня, и ей совсем не до того, чтобы смотреть за тобой. — Перестань уже называть Камиллу моей тётушкой. Наша возрастная разница не так уж велика. — Сути это не меняет, — он улыбается, словно одержал победу в споре, а Джису краснеет, ибо как же он её раздражает! Тем не менее, в глубине души она уже давно призналась, что краснеет совсем не от злости. А Тэхен ведь не слепой дурак. Всё же он еще раньше пришел к этим неутешительным выводам — принцесса явно неровно к нему дышит. И в сложившейся на политической арене ситуации, увы, никак нельзя назвать данное обстоятельство положительным.

* * * * *

В королевстве Сун тишь да гладь, и у Чонгука появляется стойкое чувство дежавю, словно он вновь очутился в лесу Когурё под кроной раскидистого дерева. В последнее время испытывался сильный недостаток сна — повстанца часто мучили кошмары, из-за чего он то и дело просыпался среди ночи и был не в состоянии уснуть повторно. Шестое чувство кричало о неладном, а парень не умел закрывать на это глаза. Вдруг предчувствие его не обманывает? Порученное Топом задание кажется слишком простым, оттого Чон сомневался еще сильнее. Кто она? Чонгук знает, где искать фаворитку короля, хоть имеет слабое представление о ее внешности. Вот только незнакомке назначена встреча с одним из её сообщников — Чонгук осведомлён, а поэтому уже ждёт. Но условленный для встречи человек не придёт. Его сердце вот уже несколько часов насквозь проколото острым лезвием, а Чон никоим образом об этом не сожалеет — давно привык к подобным сценам, где приходилось выступать убийцей. Но, опять-таки, каким бы лёгким не казалось поручение лидера Стрелиции, всё не может быть настолько просто. Проходит еще несколько минут, прежде чем Чонгуку чудится, будто у него свербит кожа, а душа уходит в пятки, потому что цель достигнута. Она здесь. Подходит всё ближе и осторожно оглядывается по сторонам. Видимо, не забывает, что нужно всегда оставаться начеку. А Чон мешкает, потому что никогда не убивал женщин, полагал, что они не могут заслужить смерти. Вот только приказ есть приказ. И за его невыполнение парень и сам может лишиться жизни. Впрочем, так ли это страшно? Чонгук по-прежнему не уверен в том, имеет ли смысл его существование. За плотной маской скрывается лицо неугодной — той самой, что строит козни против Стрелиции, прислуживая королю Киму. Но Чон почему-то всё равно медлит, пытаясь найти оправдание своей будущей жертве. Ему хочется поговорить с ней, понять, почему незнакомка полезла туда, куда лезть не следует, однако подобное желание может обернуться не в пользу Чонгука. Одним богам известно, что на уме у этой девицы. Поэтому парень обнажает меч и нападает внезапно, но даже так девушка успевает среагировать и отразить удар, достав из ножен собственное оружие — очевидно, что она не исключала возможности такой подставы. Вот только увидев лицо нападающего, весь запал Камиллы пропадает. Она не может восстать против него, даже если дело касается её собственной жизни. Поэтому Королева добровольно отбрасывает свой меч в сторону, сразу же чувствуя, как лезвие чужого орудия проходится по её щеке, предварительно прорезав закрывающую лицо ткань. Он надавливает ей на плечо, заставляя пасть на колени, и одним рывком срывает маску, скрывающую лик. Вот только… Это не может быть она. Не может, но почему-то выглядит так по-родному. Будто не было ни лет, ни расстояния, ни восстания и, тем более, приказа. Однако долг Шивона остается прежним. Но как насчет долга Чонгука? И меч сознательно направляется на женское горло — Чон не в состоянии объяснить что им движет, вот только не может в одночасье всё прекратить. Впервые она стоит перед ним на коленях, не смеет совершить лишнего вдоха, страшась, что любой неверный шаг может обернуться гибелью для них обоих. И глаза Камиллы покорно опущены, потому что их обладательница не может обратить взор на того, кто приставил меч к её нагому горлу. Она не может видеть его, не осмеливается наконец встретиться взглядом с тем, кто уже долгое время занимает добрую часть ее помыслов. Однако Королева ни на секунду не сомневается в личности возвышающегося над ней человека. Впрочем, как и он в её, даже невзирая на то, что происходящее походит на безумный сон. Кажется, тело реагирует без ведома самой хозяйки, ибо дрожь, что сейчас всецело пробирает девичью кожу, явилась еще до того, как шея встретилась с холодным металлом. А ведь царапина уже жжет. Чонгук отчего-то медлит, однако убирать меч не спешит — лишь смотрит на возникшую в месте соприкосновения с оружием рану, что с каждой секундой пускает все больше крови. Но Камилла даже не кривится, только дышит через раз и сжимает кулаки до побеления костяшек. Она сильная, и не с таким справлялась. Вот только Чонгук этого не знает. — Так и будешь стоять? — кожа предсказуемо начинает болеть и Королева шепчет, наконец поднимая глаза на своего предполагаемого убийцу. Какая ирония. А у него руку охватывает тремор, и оружие само выскальзывает из ладони на землю, словно Чону тяжело удержать меч в своих руках. Но разве может он лишить Камиллу жизни, тем самым собственноручно вырвав свое сердце? Разве получится у него жить после того, как её не станет? Невольно вспоминается их первая на его новой памяти встреча — балкон дворца Когурё и она, такая растерянная и опасающаяся незнакомца в маске… Чонгуку уже тогда было любопытно — знал бы он, что в прошлой, неизвестной ему жизни, они были знакомы. Почему-то получив поручение от Топа, Чонгук думал, что задание завершится для всех быстро и безболезненно. Вот только теперь, встретившись с Камиллой воочию, парень понимает, что потерпел поражение. Пусть лучше она вонзит ему в грудь нож, но он не станет с ней этого делать. Не сможет. — Почему передумал? — девушка всё ещё шепчет, по-прежнему стоя на коленях, пока кровь продолжает стекать по шее и пачкать рубашку. Королева выглядит бездушно, но в то же время ее сердце в агонии рвётся из грудной клетки, словно стремится ее пробить и оказаться в руках Чонгука. — Прости… — он садится на колени аккурат перед жертвой, а затем неуклюже вытирает чужую кровь рукавом своей рубахи. Происходящее кажется слишком нереальным, но никого из них это не волнует — каждый занят своими мыслями и чувствами и каждый думает, что в сердце другого просто-напросто нет свободного места. — Я так виноват перед тобой, — Чонгук даже не знает, за что извиняется — за их последнюю встречу или, может, за отсутствие воспоминаний, что по-прежнему к нему не вернулись. Как же ему хотелось помнить! Но он не помнит. Лишь чувствует, как касаются его шеи чужие пальцы и как чужие губы осторожно дотрагиваются до лба, словно так и положено. А парню выть охота от всего, что бушует в его мыслях. Противное нечто скребётся о грудину, не позволяя нормально воспринимать действительность. Неужели Камилла и впрямь сейчас находится перед ним? Как же он виноват. — Ты давно получил прощение, — потому что она никогда не держала на него зла. Потому что сама безумно хотела извиниться — ведь именно Камилла была той, кто хоть и с благими намерениями, но всё же оттолкнула его от себя, притворившись безразличной. Но даже сейчас, рискуя пасть от любимой руки, девушка не смела его ненавидеть, потому что сердце кричало совершенно об ином. И теперь, когда он находится так близко, она, тем более, не опустит руки и ни за что на свете не посмеет его отпустить. Мы вернёмся домой, Чонгук. Я тебе обещаю.