Разные, как небо и земля

      В просторной спальне было темно. Проникал лишь свет луны и зданий Лос-Анджелеса. Элвис приподнялся, чувствуя, как его обнимают сзади большие и тёплые руки.       — Жарко, — пробормотал омега, страдая от жажды, как никогда раньше. Тело слушалось плохо, и он не смог вырваться из объятий. Секретарь лёг обратно, нервно выдыхая. Он чувствовал себя больным, своё состояние ему совсем не нравилось: слабость, дрожь, высокая температура, влага между ягодиц…       Элвис закусил нижнюю губу до боли, опуская руку к штанам, где всё было мокрым и скользким. Выругавшись у себя в голове, омега уткнулся в подушку. Он попал. Неожиданно живот скрутило спазмом, а из уст вырвался громкий и протяжный стон.       Эйкен нахмурился, а потом распахнул серые глаза, пытаясь сориентироваться. Альфа встал с постели и включил с помощью пульта приглушённый свет.       — Что? Что случилось? Тебе плохо? — Альфа сжал хрупкие плечи омеги, глядя в слезящиеся голубые глаза.       — М-м, н-нет, я просто… — Элвис не знал, как описать собственное состояние. Начиналась течка, а у него с собой не было таблеток. Если он не выпьет их в ближайшее время, то не остановит течку.       — Чёрт! Ты весь горишь! Это ненормально! Я сейчас же вызову врача!       Эйкен убрал руку ото лба омеги и поспешил к столу, где взял телефон и набрал номер главврача больницы. Элвис накрыл лицо руками, до ужаса смущаясь. Он не смог остановить Эйкена, а значит, о его постыдном положении узнает ещё один человек… Это было катастрофой.       Секретарь дотянулся до стакана воды на тумбочке и стал пить. Ноги сжимались и разжимались, действуя так не по желанию хозяина, а по своему собственному. Омега накрыл нижнюю часть тела одеялом. По-хорошему ему бы уйти в душ, но он не был уверен, что с такой слабостью сможет держаться на ногах.       — Элвис, тебе совсем плохо? Я очень переживаю за тебя, — сказал мужчина и сел на стул рядом с кроватью. Он взял руку омеги в свои и стал целовать каждый палец.       — Мне нехорошо. Наверное, мне никогда не было так плохо. Боже, как же меня угораздило-то… — Омега тихо всхлипнул, переживая. Что вообще происходит? Ладно бы он заболел, но помимо этого его организм решил именно сегодня начать этот чёртов цикл! Из-за течки и болезни недомогание достигало каких-то немыслимых пределов. Пожалуй, только из-за этого он и не стал отказываться от доктора: слабость, головокружение, тошнота, жар, озноб и возбуждение довели его.       Главврач приехал быстро.       — Эйкен, выйди, пожалуйста. Я позову тебя, если понадобишься. — Элвис не смотрел ни на одного альфу, ни на другого.       — Что это значит? — фыркнул председатель, выгнув бровь.       — Если не уйдёшь, я уволюсь, — беззлобно прошипел омега. Он нечасто прибегал к угрозам, поэтому Эйкен тут же покинул комнату.       — Я сказал ему уйти потому, что у меня началась течка.       Доктор вскинул брови, а потом нахмурился.       — А вот это уже становится опасным. Посмотрим на ваши показатели.       Через несколько минут врач принял решение ставить капельницу. Начало течки всегда характеризовалось плохим самочувствием омеги из-за повышения уровня гормонов, а если прибавить к этому простуду, то выходило, что ещё чуть-чуть, и состояние Элвиса требовало бы вызова скорой помощи.       — Я дал вам сильные лекарства. Станет намного лучше, но вы скоро уснёте. Но всё же…       Элвис поджал губы, понимая, что ему хотят сказать.       — Но я уже смогу себя контролировать из-за течки, да?       — Верно. С собой у меня таблеток против течки не было, да и вам нельзя принимать столько сильнодействующих лекарств. К тому же… Рядом с вами есть альфа, который в вас заинтересован. — Сказав это, доктор бросил взгляд на дверь спальни, где находился Эйкен.       Омега ничего не стал отвечать. Он поджал губы и накрылся с головой.       — Что же, тогда я пойду.       Главврач вышел из комнаты с лёгкой улыбкой. К нему сразу же подошёл взволнованный председатель.       — Зачем он меня выгнал? Как он себя сейчас чувствует? Почему так долго?       — Думаю, он выгнал вас из-за смущения. Сейчас ему должно стать легче. Понимаете, омеге плохо, когда у него простуда, а если добавить к этому предтечное состояние… В общем, так как он болеет, то постарайтесь быть как можно более нежным, даже если он будет просить быть грубее. Будьте осторожны, если что — звоните. Ах да, забыл сказать: он скоро уснёт из-за лекарств, а когда проснётся, будет очень… Кхм, ну вы понимаете, о чём я. До свидания, господин председатель.       Старый альфа поспешно стал обуваться, стараясь не глядеть на неподвижную статую мужчины. Эйкен простоял так минуты три, размышляя.       «Что это значит? У него течка? Он будет возбуждён, когда проснётся? А что я должен делать? Он не против? Нет, конечно же, против, но не сможет ничего сделать из-за течки. А если он забеременеет? Сделает аборт? Нет, я не позволю… Но он уже не молод… Когда он последний раз был с альфой? А когда я последний раз был с омегой? Я уже и не помню… Чёрт, почему я так переживаю? Следует поговорить с ним, разве нет? Почему рука не слушается… Не могу открыть дверь. Я что, боюсь? Боже, надо успокоиться…» — Эйкен убрал руку от дверной ручки, начиная ходить по коридору, шаркая тапочками. Альфа нервно дышал, начиная чувствовать чуть более сильный, чем ранее, аромат персика.       Председатель собрался с мыслями и открыл дверь, глядя на Элвиса, который лежал в кровати и смотрел в телефон. Над кроватью стояла капельница, которая почти закончилась. Омега откинул телефон, и их глаза встретились.       — Элвис, что я должен делать?       — Просто ложись рядом.       Альфа нервно выдохнул, а потом кивнул, забираясь на кровать и ложась на свою сторону. Элвис выдернул иглу из вены и приподнялся, уходя в туалет. Он пришёл через десять минут и лёг обратно, укрываясь.       — Как ты себя чувствуешь? — Эйкен не знал, как себя вести, поэтому говорил осторожно, тихо, боязливо. Пожалуй, только Элвиса Уайта он боялся. Никаких киллеров Оуэна Стрейта, никаких обвалов акций, никаких поступков сына… Только этого хрупкого омежку.       — После капельницы мне куда лучше.       — Я… Я рад, — запнувшись, произнёс мужчина, глядя в потолок. Он недавно спал, и поэтому совсем не хотелось отрубиться, в отличие от омеги, которому из-за болезни и лекарств был необходим сон.       — Эйкен…       — Что?       — Ничего. Забудь.       — Нет, скажи.       Некоторое время Элвис молчал, а потом сжал пальцами простыню и закрыл глаза.       — Зачем ты поставил такой код на дверь?       Эйкен удивился, ведь был уверен, что секретарь спал в это время.       — Не хотел забыть дату, когда моя жизнь кончилась. Это день, когда ты сказал мне, что между нами всё кончено. Я тогда хотел покончить жизнь самоубийством, но решил, что лучше буду страдать всю свою жизнь за то, что поступил так с тобой. Я был уверен, что общество никогда не примет нас. Я даже думать не хотел о том, чтобы сбежать от этого чёртового общества куда подальше. Меня ослепила гордыня, я хотел компанию, хотел денег, признания, но ещё я хотел тебя. Если бы я мог повернуть время вспять, то сразу же ушёл бы из семьи и никогда не возвращался. Я жалел об этом решении все двадцать лет. Каждый день и каждый час я думал о том, что сделал неправильный выбор. Я не должен был отворачиваться от тебя. Но знаешь, даже сейчас я не могу понять тебя. Почему ты не отвернулся от меня, хотя я сознательно повернулся к тебе спиной?       — Я знал, что ты стоишь ко мне спиной и тихо плачешь, страдаешь. Я не смог это сделать и поэтому просто стоял рядом и смотрел тебе в спину, ничего от тебя не ожидая.       — Тогда почему, когда я повернулся к тебе, ты отвернулся от меня?       — Хах, что за вопрос такой… Конечно же, я обижен. Я знал, что ты жалеешь о содеянном, но ничего уже не изменить. Благодаря твоему решению у тебя есть компания и прекрасный сын. Ты ни в чём не нуждаешься, имеешь власть и деньги. Возможно, нам суждено было идти именно по такой дороге. Такова судьба.       Эйкен коснулся руки омеги, переплетая с ним пальцы.       — Эта судьба слишком жестока к тебе. Из-за меня ты столько страдал…       — Но я также был счастлив. Все самые счастливые моменты я провёл именно с тобой. Ты моё наказание, но ты же — моя награда. Так уж вышло, что мы истинные, этого не изменить.       Эйкен замолчал, чувствуя, как его руку сжимают в ответ. Он не стал сдерживаться и выпалил то, что чувствовал, хоть это и было не к месту:       — Я люблю тебя.       Элвис полуулыбнулся, ничего не отвечая. Вскоре он уснул.