Clair De Lune

***

      Юнги не знает, зачем бежит и куда направляется. Он не чувствует ничего, наверное из-за того, что поцелуи обычно заглушают даже боль, физическую, и наверное, душевную. Ноги будто сами огромными шагами, будто скачущими, бежали в пустоту, в невесомости. Нет, Мином сейчас не управляла энергия сжигающихся жиров или кислорода, им управляла только душа, Юнги гонится за ней, чтобы она не вышла из тела, не покинула его. Пытаясь догнать то, что догнать невозможно, Юн все равно рвется куда-то далеко. Услышав еще вначале звон колокольчика открывающейся двери, Мину нужно было срочно спрятаться, побыть одному, только не с Хосоком, нет, он не должен его догнать, не сейчас.       На улице уже ночь, время где-то переходит за одиннадцать. Фонари, освещают улицу, и раздается гул быстро перебирающих ног, отдающийся от домов. Быстро свернув в какой-то закоулок с мусорными баками, Мин спрятался в самом его дальнем углу, наблюдая за мимо пробегающим Хосоком, который выкрикивал полное имя Юнги, заставляя тело парня покрываться мурашками от каждого звука. Сползая вниз по стенке, Юн будто погрузился в себя, но это было очень сложно, потому что Юнги слышал, как Чон его зовет, с надеждой, протягивая гласные. Мин думал, что сейчас расплачется, хотелось просто выбежать и показаться, что он на самом деле тут и он в порядке. Но идя против чувств, будто он только что кого-то предал, Юн остался сидеть и жмуриться от боли.       И вот он снова один, снова ото всех ушел, всех оттолкнул, снова находился в своем пространстве в виде белой комнаты. Это его маленький мирок, в котором он мучил себя разными переживаниями, ненужными предубеждениями, которые появлялись без какого-либо основания. Будто его заперли в клетке с огромной змеей, которая становилась все больше от того, что проглатывала страх Юнги. Он больше так не может. « Я отталкиваю от себя всех, значит, мне никто не нужен» « Или просто никому не нужен я»       Точка невозврата, вот что сейчас у Мина на уме, просто взять нож и вспороть себе руки. Говорят, будто когда вскрываешься, ощущаешь нечто нереальное, будто находишься под дозой наркотика, забываешься и умираешь в мучениях, доводящих до кайфа. К таким мыслям Юнги привык давно, но в дрожь пускает до сих пор. Но видимо от любви, штырит намного больше, самый ужасный и в тоже время, необходимый наркотик.       Юн отдаленно снова слышит звук шагов, просыпаясь, парень видит перед собой Хосока, отрывающего Мина от земли, притягивая к себе. - Я...так испугался, Мин, твою мать, Юнги, никогда, ты слышишь, никогда не убегай от меня, – тараторил Хо, нервно дыша Юну в шею, обнимая и перебирая волосы на затылке Мина, будто не веря, что это он. - Меня никто не любит.       Кажется, Чон не выдерживает и размахивается рукой, попадая кулаком прямо по лицу Юнги. Чуть ли не падая, но удержав равновесие, Мин переводит взгляд прямо на Сока, у парня начали литься слезы. - Хосок… я тебе нужен? – Будто не замечая удара в уже кровоточащую скулу, проговаривает Юн. - БЛЯТЬ, ну конечно! – Заорал Чон на весь закоулочек, бросаясь обнимать несчастного. Юнги хватается за кофту Хо, и начинает плакать в плечо, он только осознал, сколько Хоби набегался, как замерз, когда искал его, наверное, заболеет, – я тебя больше никуда не отпущу, хоть натуралом стань, и мне все равно, нужен я тебе или нет, не отпущу, – переходил на рык Хосок, он довольно редко появлялся, хрипотца в голосе, Юн от этого растекался и таял на полу как масло. - Не отпускай. - Не отпущу.

***

      Медленно открывая глаза, Джин привстает на локти, выискивая часы по комнате, парень узнает, что уже половина двенадцатого. Откидываясь назад и закрывая глаза, до Сока только доходит, на ком он лежит, от неожиданности дернувшись, хен падает с дивана, больно ударяясь об журнальный столик. От глухого звука падающего Джина, подрывается и Намджун. Голова и так раскалывается на части после вчерашнего вечера, так еще и долбанулся об стол. - Доброе утро, – говорит Джун, протирая глаза от сна. - Мы же не... - Нет.       Джин спокойно вздыхает и, жмурясь от боли, сидя на полу, облокачивается на диван. - Слушай хен, нам нужно поговорить, – сразу было видно, что Джун настроен серьезно, – ты не сможешь бегать за мной и убегать одновременно. Если ты не хочешь, просто скажи, что тебе все безразлично, что тебе все это не нужно и закончим на этом. Мне тоже больно, понимаешь? Нужно ли мне на что-то надеяться.       Примерно с минуту Джин просто сидел и смотрел будто куда-то вдаль, сквозь стены, наблюдая за солнцем. Размышляя, парень встал, взял свою записную книжку и вручил Наму, молча выходя из комнаты, устало протирая лицо ладонями. Сидя в недоумении Джун открыл блокнот, тот самый, в котором хен что-то записывал, когда был в кофейне. На первых страницах были просто заметки и списки с продуктами, которые нужно купить или цветы, которые заказал Юнги. Но пролистывая почти до середины, Намджун сначала подумал, что ему показалось, но на следующих страницах было четко видно, что это он. Вся остальная часть книжки, не считая заметок, была в карандашных рисунках, это были портреты или даже зарисовки в полный рост, везде фигурировал Ким Намджун. Парень еще с самого начала заметил, что весь блокнот изрисован в цветах или просто в каких-то предметах, попадался даже Юнги. Под каждой зарисовкой были разные подписи. Например, под рисунком Нама, берущего заказ было написано: «Считал, что высокие люди не могут быть милыми, я ошибался». Или вот еще, портрет ярко улыбающегося Джуна: «Почему ты ко мне не подходишь? Я уже двоих официантов отогнал :( ». И таких еще много, были прикреплены даже парочка поларойдных снимков. Джун просмотрел и прочитал все, все мысли и все рисунки. Но понять свои, теперь не может, все смешалось, стало все еще запутаннее, чем было до этого. В душе Джуна творился хаос из волнения, подымающегося откуда-то снизу, доходящего до кончиков волос, из счастья, пронизывающего до дрожи и необоснованной решительности, взявшейся из неоткуда.       Тихо вставая и направляясь к Джину на кухню, Нам впервые решил ни о чем не думать, не переживать не за что, кроме своих чувств и чувств хена. Аккуратно подходя сзади к Соку, который что-то готовил за плитой, плотно прижимая его спину к себе, нежно обнимая за талию. У Сокджина прошлась дрожь по телу, Джун это почувствовал. Вдыхая запах Джина, Нам неглубоко целовал его шею, задирая бежевую, пудровую футболку хена, снял ее. Обхватив руками красивое тело Сока, медленно проводя языком, оставляя мокрый след между лопаток, заставляя Джина прогибаться в спине и учащенно дышать. - Удели мне внимание, хен~ - Джун улыбается при каждом поцелуе в опущенные плечи Джина.

***

      Глубокая, парижская ночь, тусклые фонари освещали улицу и дорожку из брусчатки. По бокам, стояли темные, двухэтажные дома, редко где попадался свет в окне. В этом районе огромного города, все уснуло. Откуда-то с запада обдувал теплый ветерок, нарушая тишину шелестом не сорвавшихся листьев после сильных ветров. Хосок вел Юнги домой, заходя в «Clair De Lune». Проходя мимо пролитого кофе на столике, мимо стойки, поднимаясь вместе по лестнице в дверь – люк. - Я же сказал, что не отпущу, так что будешь у меня, – с этими словами, порывшись в шкафу, Чон вручил Юну выцветшую, темно-синюю футболку с принтом «Плутон 134340».       Стоя в коридоре с футболкой, смущенный Мин пребывал, казалось, в другом пространстве. От таких событий его мозг скоро не выдержит нагрузки и сойдет с ума. Сходив в душ и переодевшись в белую, длинную футболку с потертым рисунком моря, Хосок уже укладывался на кровать. Проделав те же водные процедуры, надевая футболку, Юнги почувствовал приятный запах Хоби, теперь он ее никогда не снимет. - У тебя есть диван? Я не хочу спать с тобой. – Сказал Юн, стоя в уже в футболке, в проеме арки. Она, конечно, была длинной, но не до колен, как бы хотелось Мину, даже труселя были видны, стыд и позор. - Что?! - Будешь еще домогаться во сне. – Надув губки, пробубнил Юн. - Ложись и не выпендривайся. – Кажется, Хо обиделся, отвернувшись в сторону маленького окошка, устраиваясь на дальней стороне кровати.       Юнги фыркает, но ложиться, сначала тоже в стороне, потом притягиваясь ближе к Хоби, разглядывая широкую спину. - Хо, обними меня. – Еле мямлит Мин, перешагивая свою гордость. - Сам себя обнимай. – Сердито бубнит Хосок в ответ. Ну, уж нет, Юн добьется своего, дергая сзади за футболку Чона, не давая покоя. – Чтобы ты сказал, что я до тебя домогаюсь? Отстань. – Окончательно рассердившись, Юнги начинает свирепо щипать Хоби за бока и руки. - Ааай! Ай! Ааай! Больно же, Юнги! – Кричит Хо, пытаясь остановить террориста спокойного сна, но у Юна были тонкие руки, которые с легкостью могли защипать Хоби. Наконец, захватив обе вражеские, милые ладошки, Хосок смеясь, обнимает Мина. Юнги уткнувшись в ключицы Чона, снова вдыхая еще более явный запах Хосока, улыбался чему-то своему.