Летний марафон

Нельзя было терять времени: в планах появилась новая цель - быстрее доехать до ближайшего города, чтобы остановиться там. Я уже не замечала ничего вокруг, поджав колени к лицу, судорожно выдыхая, когда мы случайно наезжали на кочки; я с трудом сдерживала слёзы. В эти моменты мои внутренности хаотично переворачивались, разбиваясь о кости, словно стекло, которое всё продолжало беспощадно резать плоть. Этери заранее любезно вооружила меня обезболивающими и - кто бы мог подумать - грёбаной водой. Двумя литрами! Честно говоря, я готова была отказаться от неё навсегда, чтобы только не чувствовать её противный вкус, но мисс тренер буквально-таки приказала выпивать понемногу каждые десять минут. Она сочувствовала, глядя на мои мучения, но ничем не могла помочь, разве что снова сесть за руль и везти нас вперёд. Одесса - большой шумный город с широкими улицами и многоэтажками. На окраинах шла современная застройка, с одной стороны дороги периодически проскакивало меж деревьями море, сияющее бликами от взошедшей луны, с другой - силуэты высоток, курортов и архитектурные постройки в целом. Наверное, мне бы понравилось, не будь я так угнетена своим болезненным состоянием. Казалось, самым лёгким вариантом было просто убиться: на полном ходу распахнуть дверь автомобиля и истечь кровью на сером невзрачном асфальте или сказать Тутберидзе, что она плохо выглядит. Соврать, конечно же, зато с какими последствиями! Но Медведева не была бы Медведевой, если сдалась бы вот так быстро! И поэтому я терпела. С конвульсиями, практически предсмертными агониями хваталась за голову, чуть ли не вырывая длинные пряди шёлковых волос. Этери успокаивала, монотонным голосом приговаривая, что всё хорошо и мы почти приехали. Как долго это продолжалось? Нет, ничего не было хорошо. По крайней мере, я думала так, пока машина не остановилась под самым обычным фонарём, который сквозь стекло бил своим ярким белым светом ровно мне в глаза. На какой-то период меня даже ослепило, забирая разум куда-то глубоко в подсознание. Неприятные ощущения будто совсем исчезли, что по понятным причинам радовало, однако резкая перемена также и пугала. Вокруг простиралась абсолютная пустота, залитая белой краской, и всё это заставляло мышцы напрячься и расслабиться одновременно. А чего бояться, если тебя нет? Кто внушил тебе идею, что ты вообще существовал? Ради чего, собственно, жить? Ради спорта и наслаждения от побед, золотых медалей с Олимпиад? Или ради семьи, детей, возможно, мужа? Или Этери? Этери, которая могла в один день бросить на съедение чёрному дыму, грязи общества... Или не могла? Еси посмотреть иначе - что держало её с обычной девчонкой? Любовь? Иногда это подвергалось подлому недоверию и сомнению, ведь она в любую секунду могла разрушить всю меня, так как держала в руках... — Жень? Женька! - грузинка игриво щёлкнула меня пальцем по носу, шутливо вырывая из чертогов. Тошнота и отбойные молотки в голове заново начали свою работу, от чего я интуитивно издала стон, зажмурилась. Почему-то блондинка уже давно открыла мою дверь, с изумлением наблюдая за реакцией, а после прошла к багажнику. — У них есть комната, вылезай. Нам чё-т нужно? - когда она успела узнать о комнате? Когда она выходила из машины? Почему это выпало из моих воспоминаний, испарилось без следа? Курортный город встретил меня апатией и эффектным, лёгким, свежим, почти невесомым флюидом озона, похожим по ощущениям на прохладу после дождя. Он проворно пробирался в мой нос, щекотал. Каждый шаг до номера давался с поистине неимоверным трудом, меня штормило, качало, высокий парень за стойкой регистрации подозрительно косился на то, как Тутберидзе заботливо поддерживала меня за талию и не давала распластаться по кафельному полу. Я уже мысленно проклинала весь мир, когда любимая непростительно долго возилась с замком, подвергая расправе кофейного оттенка плитку под моими ногами. Она пропустила меня внутрь, следом бросая куда-то на стол среднего размера аптечку, что являлась спасителем моего здоровья, и переносной холодильник. У меня едва находились силы, чтобы стоять, поэтому я незамедлительно опустилась на кровать, принимая позу эмбриона. Я не знала, что послужило причиной резкого погружения в сон: то ли это было желание побыстрее абстрагироваться от нестерпимой боли, то ли банальная усталость. Иногда веки поднимались, открывая мне вид на тёмную комнату: сплошь всё черным-черно, свет будто являлся чем-то непостижимым в этой вселенной. Даже луна не позволяла бросить на себя взгляд и пряталась за кучевыми облаками. Рядом со мной лишь пустое место - на ледяную простынь до сих пор никто не ложился. Мысли запутались между собой, но сплелись в один единственный вопрос: "Где Этери?" Одиноко, страшно, холодно. Неизвестно откуда взявшееся одеяло словно не сохраняло тепло, а, наоборот, поглощало его, высасывая прямо из тела жертвы. Я скептически мотнула головой, выкидывая из неё глупые раздумья, и встала с кровати, пережидая резкий скачок давления. Зрение адаптировалось к темноте, позволяя увидеть многое вокруг. На ногах, например, уже не было кед - они аккуратно стояли у входа на коврике; футболка с бюстгальтером висели на спинке стула, а шорты остались на мне. Но вот найти выключатель оказалось непосильной задачей даже с грандиозной идеей раскрыть дверь в коридор, где, по сути, должна гореть лампа, но она просто-напросто оказалась сломана. Странно, но она работала, когда мы только заселились... Я так и стояла перед дверным проёмом, гипнотизируя современное бра на стене. Вероятно, это сон. Разумеется, это всё какие-нибудь галлюцинации, что пытались вывести меня из равновесия. Безусловно, Этери же не могла бросить меня. Не могла же! Громкий щелчок сзади, из ванной, заставил меня пугливо вздрогнуть и сделать шаг вперёд, на выход, рассматривая рывками приближающуюся тень с пистолетом в руке. Кто это? И куда бежать? — Солнце, ты чего встала? - знакомая ненавязчивая хрипотца, ставшие безгранично плавными движения, расчёска вместо пистолета. Я облегчённо выдохнула и тихо захлопнула за собой дверь. — У нас тут свет вырубили, я решила не разбираться: поздно уже, всё равно спать ложиться. До завтра подождёт. Нежные, чуть влажные от воды пальцы тренера скользнули по моей спине, когда её губы ласково коснулись моего виска, будто бы я изделие из хрупкого фарфора - до того бархатисто и по-ангельски. Я млела от каждого её действия, каждой неважной мелочи и детали её поведения. Объятиями она брала в плен, и я бы не вырвалась, не отказалась от них ни за что на свете. — Всё нормально? Как ты, не тошнит? - проглядывалось лишь очертание светлых волос, они были мокрыми, что подтверждалось капельками, стекающими по чужим ключицам и падающими мне на лицо. Я осторожно протянула руку к расчёске, и Тутберидзе не сопротивлялась, отдала её, следила за последующими моими шагами. Я усадила её на край кровати, несколько раз провела по волнистым локонам, выпрямляя их, но они всё снова и снова скручивались в кудри, что вызывало искреннюю улыбку на моём лице. — Да, всё хорошо... - я отложила инструмент и уткнулась носом в золотистые вьющиеся пряди - запах белых роз очаровывал, покорял. Я знала, что ароматы всегда сильно влияли на моё восприятие, но все те, что имели отношение к Этери - околдовывали до такой степени, что я хотела запечатлеть их, как фотографию, навечно. К величайшему сожалению, подобных технологий ещё не придумали. Я потянула любимую ближе к подушкам, укладывая и накрывая синим одеялом. — Спокойной ночи, мой ангел, - в ответ мне послышался удивленный смешок, а за ним последовал наполненный всевозможной преданностью поцелуй. Не бросит, не разрушит, не уйдёт... Утро началось с неприятной дрожи и метели во сне: шикарная женщина в моей постели нахально стащила тёплую ткань и закуталась в неё, оставляя меня на произвол одесского мороза. Казалось бы, лето давным давно вступило в свои права, но... Пришлось поддаться воле судьбы и встать, дабы скучающе погулять по номеру. Футболка вернулась на моё тело, согревая хоть на один градус, а тем временем я нашла маленький блокнотик, в котором красивым почерком был записан пароль от беспроводной сети. Я нашла свой телефон на простыни: видимо, выпал из кармана шортов пока я спала; и ввела заветные цифры. Уведомления посыпались градом: и сообщения, и какие-то ненужные новости, и напоминания из разных приложений. Быстрым движением я очистила всё и зашла в любимый Твиттер почитать о недавних событиях. Среди них проскакивали не только низкие оскорбления от гомофобов, но и шуточные размышления фанатов. Допустим, некоторые спорили между собой, в какой позе спала Этери Георгиевна, а другие - как она меня наказывала за неудачные прыжки. С пошлым подтекстом, несомненно. Глянув на мирно сопящую женщину, я с умилением улыбнулась и сделала одну фотографию с такого ракурса, чтобы все нужные места были недоступны чужим глазам. Новое фото мгновенно полетело в ленту, а под ним собирались сотни комментариев в секунду. Ангел, солнышко, богиня, королева. Все называли по-своему и попадали в точку. Я заблокировала смартфон и, довольная ранним пробуждением, прошла на небольшую кухню. Невзирая на габариты, в ней, помимо обеденного стола, умещались индукционная плита, микроволновка, соковыжималка и даже тостер. Немного повозившись там, я почувствовала себя истинной хозяйкой, этакой хранительницей очага, которая провожает мужа на работу, готовит ему завтрак и всё в подобном духе. Часы уже показывали на одиннадцать, а истинная соня не заботилась о делах на день. А как же море? Как же пляж? Я тихонько подкралась, бесстыдно зажала нос Тутберидзе, чтобы она не могла дышать, в какой-то мере надеялась, что она выплюнет нечто едкое, злое, но та лишь села и исподлобья сверлила меня испепеляющим взглядом. Разбудили - недовольна. — Вставай давай! Вот, выпей, - я небрежно протянула ей стеклянный бокал с жидкостью нежно-розового цвета, на что она недоверчиво сверкнула глазами, моментально напрягаясь. Её челюсть была плотно сжата, она туда-сюда переводила скептический взгляд с моего лица на руку, сминая пальцами простыню. Я взяла её за запястье и осторожно, дабы не разлить содержимое, вложила стакан в её ладонь. Он был похож на гранёный, который обычно ассоциировался с СССР, но не имел заострений, являлся полностью гладким. — Пей-пей. Это сок. — Что за сок? — Овощной, из томатов и моркови, - она, всё ещё сомневаясь, сделала один глоток и скривилась: на её лице застыла яркая гримаса отвращения. — Господи... Чё за фигня? — Это полезно, Тутберидзе. До дна. — Указываешь мне? С каких это пор ты начала обращаться ко мне по фамилии? Или у нас снова чисто деловые отношения, Медведева? — У нас их никогда не было, дорогая, - я игриво усмехнулась, шустро целуя её в плечо, и, словно ветер, унеслась на кухню. На плите уже закипал кофе, готовый вылиться за стенки турки, если бы не мои точные действия. На любимый запах клюнула и блондинка, с гордо поднятой головой отдавая мне чистый стакан. — Вылила? - я проницательно прищурилась, мол, я знаю, что ты скрываешь, и поставила чашечку только что приготовленного напитка перед ней, плюхнулась напротив. — Если бы.

***

Она слишком долго не выходила из ванной комнаты, так что волнение захлестнуло меня, а новости из ленты не могли восприниматься с первого прочтения. Поднявшись с маленького диванчика, я подошла к деревянной двери и беспокойно приложила ухо к светлой матовой поверхности стекла - тишина. Я дважды ударила костяшками и, спустя секунду, вошла. Этери стояла в обычном чёрном бикини перед большим зеркалом, с поникшим взглядом рассматривая своё тело. В её глазах я видела... отвращение? Внезапно она отвернулась, вдыхая так глубоко, как делала это со мной перед прокатами. Никто и не допускал мысли, что великая и всемогущая не могла принять себя и своё отражение. Даже в огромной квартире женщины сложно было отыскать хоть одно зеркальце, да и то лежало на случай, если придётся наносить косметику для какого-то действительно важного интервью. Я осторожно притянула её к себе, крепко обнимая за осиную талию. В носу начало предательски щипать, а ледяную щеку обожгла слеза. Было до безумия обидно за любимую: жизнь с каждым днём ломала её, но та продолжала идти сквозь тернии. Американский терракт растоптал её мечту катать - она стала тренером. Ученики начали уходить от неё - она ни разу не заплакала. Весь мир ополчился против - она продолжила воспитывать призёров, которые забрали золотые медали. Сильная, неповторимая, железная. Я гладила её обнажённую изящную спину, проходилась подушечками пальцев по мелким белым полосам, еле дотрагиваясь до них, словно они ещё не зажили. — Ты красива, - я, сбиваясь, хрипло шептала ей куда-то в шею. — Твоё тело идеально. Твои шрамы - это твоя история. И тебе нечего стыдиться, Этери. Я даже не могу выразить словами, какая ты... - и я ощутила ответные объятия, пропитанные благодарностью. Сколько бы она не сомневалась - я всегда буду рядом.

***

Город был красивым: чистый, ухоженный, со множеством парков, детских площадок и развлекательных центров. Ходили также красные трамваи, как было ещё раньше, в СССР - мама часто рассказывала интересные истории, в которых упоминался этот вид транспорта. В отличие от утра солнышко пылало настолько сильно, что даже припекало. Набережная оказалась внизу, вся была застроена различными аттракционами для детей и не только, а дальше... Чуть мутная вода Чёрного моря беспощадно точила камни, так что через много-много лет пляж, наверное, превратится в песочный. Брать лежаки показалось нам скучным, поэтому в ход пошли полотенца, которые мы расстелили прямо на раскалённые булыжники. И как только я сняла одежду, что скрывала мой вызывающий купальник, у Этери отвисла челюсть. Ещё бы: ярко-розовый, практически неоновый, состоящий из бюстгальтера в сеточку, что маленькими сердечками из ткани прикрывал лишь соски, и стрингов. Чтобы избежать грома и молний от раскрасневшейся грузинки я, смеясь, полетела прямиком в воду приятной температуры. В меру тёплая, но и прохладная. Наверное, я вела себя как ребёнок: плескалась, ныряла и пыталась задерживать дыхание на время. А вот Этери всегда поражала своей сдержанностью, лишней осторожностью и некой аристократичностью: сейчас она интенсивно втирала в кожу всевозможные крема для загара, от загара и после загара, на что я лишь закатывала глаза. В итоге она зашла по колено и легла обратно, под знойное солнце. Мы долго отдыхали, говорили о ерунде и мне удалось затащить любимую в воду, поэтому она иногда шипела, когда я пыталась её поцеловать, но я, конечно, находила способы. — Здравствуйте, дамы, не желаете познакомиться? - молодой человек лет двадцати с хвостиком специально загородил агрессивное солнце, нарушая своим присутствием нашу умиротворяющую тишину. — Я Антон, вот, отдыхать приехал. А вы какими судьбами? Местные или так, приезжие? — Да мы прос... — Простите, мы не знакомимся, уважаемый Антон, - Тутберидзе беспристрастно поправила солнечные очки с розовым отливом, своим голосом указывая на нежелание разговаривать. — А чего так? Вы, может, и не знакомитесь, а ваша дочка... — Ой, мама, кажется, мы лесбиянки. Да ещё и инцест тут устраиваем! - я залилась истеричным смехом, чуть ли не катаясь по горячим камням, а Этери едва улыбнулась. Трёхсекундная перепалка властными взглядами - и парень разочарованно уходит ни с чем. — Жалко его. — Не мне. Давай-ка собираться, что ли. Надоело уже лежать в этой жаре, - она лениво поднялась, сворачивая импровизированные покрывала и кидая их в пляжную сумку. Я предусмотрительно взяла комплект нижнего белья на пляж, а после в кабинку для переодевания, чтобы по пути в гостиницу не прикрывать мокрую одежду со смущением на лице. Я быстро стянула влажный бюстгальтер и уже потянулась к стрингам, когда сильные руки сзади беспрекословно прижали меня к металлической стенке; она, не отвлекаясь, требовательно целовала мою шею. Пальцы ловко пробрались к моему животу, а бессовестный шёпот на ухо заводил и пробуждал внутреннего демонёнка. Не только она могла заводить, между прочим. — А тот парень был неплох... — Я тебе щас чё-нить откушу, - злостный смешок, вредительский укус за мочку уха в подтверждение своих угроз. — Например? - она пошло усмехнулась на мою провокацию, не удивляясь моей вопиющей наглости, и резко ввела один палец на всю длину, заставляя подавиться воздухом. — Должна признать...ваши, Этери Георгиевна... руки скоро сведут меня с ума. — А разве ещё не свели? - она сильнее надавила на какую-то точку, заставляя прижаться ближе к себе. Я чувствовала каждое движение её корпуса, светлые кудри спадали уже не только на её плечи, но и на мои, а проворные пальцы не сбивались с неспешного ритма ни на секунду, доставляя наслаждение не столько от самого процесса, сколько от осознания, что любимый человек готов сделать всё, чтобы доставить тебе удовольствие. Но всё же и физического упоения было предостаточно, чтобы еле сдерживать самое сладкое в мире имя и не кричать, постанывая ровно в ухо спутницы. — Вы там скоро?! - мужской бас серьезно дал понять, что кто-то мог зайти в неподходящий момент и увидеть эту картину маслом. Будь ещё один мой стон чуть громче - он бы абсолютно точно понял, что тут происходило, но Этери Георгиевна умела вовремя заткнуть своих учениц. Заткнуть в прямом смысле - рукой, давая мне искусать всю ладонь из-за взявшегося из ниоткуда второго пальца и ускоренного темпа. Ноги уже подкашивались, но женщина как-то умудрялась держать меня. Ещё пара толчков и меня полностью отпустило: я дрожала, пытаясь вдохнуть, ошарашенными глазами наблюдая за тем, как грузинка подносила пальцы ко рту. Естественно, я остановила её, набрасываясь на родные губы, тем самым отговаривая от непристойного смущающего действия. Это не достойно королевы. — Такими темпами я захочу на тебе жениться, - она довольно ухмыльнулась, застёгивая красный лифчик на моей груди. Сказанное не сразу дошло до меня, но ясно дало понять, что мы вместе до конца. И этого не изменить.