Летний марафон

Моё равновесие в один момент было нарушено. Защитный купол расколот, и реальность чёрным дымом пробивалась через все узкие щели, заставляя задыхаться. Я будто видела его своими глазами. Я сидела одна, мрачно-серые стены сервисного центра давили на мозг, создавалось впечатление, что я в закрытой бетонной коробке, которую никогда не смогу сломать, никогда не смогу из неё выбраться. Никогда без Этери. Пусть она и позволяла себе все эти шутливые колкости или замечания, но, находясь рядом, она придавала уверенности и сил. Мало того, она и была этим куполом, ограждающим меня от грязи целого мира. Порой, когда я приходила на утренние тренировки разбитая и без настроения, она серьёзно требовала отдать ей мой телефон и брала с меня обещание, что я не буду пользоваться компьютером ближайшие несколько дней. Злые комментарии хейтеров... Тутберидзе понимала, из-за чего я гневно пачкала лёд своей кровью, разбивая костяшки, грустно улыбалась и продолжала неудачные попытки вывести меня на разговор. Бывало, что она останавливала меня на заходе в тройной аксель, хмурилась, с сочувствием наблюдая моё жёсткое падение, но подъезжала и настойчиво вкладывала в мою руку связку ключей с маленьким клочком бумаги. На второй раз я уже запомнила её адрес до мельчайшего завитка каждой буквы, но заново свёрнутый листик всё снова и снова появлялся в раскрытой ладошке. Я ступала в её небольшую квартиру немного опасливо, может даже по-детски пугливо, но это совершенно меня не волновало, когда я неспешно вдыхала знакомый запах роз, смешанный с чем-то сладким, и случайно засыпала на мягкой постели. Случайно, да. Трижды. Под вечер, часов в восемь, тренер будила меня осторожным поглаживанием по волосам, чтобы предложить переночевать у неё, а я лишь сонно кивала в ответ, возвращаясь к Морфею. Мама всегда знала, что делила свою должность с Этери, поэтому у королевы льда уходило не более двух минут на разговор с разъяснениями, куда я пропала. Сейчас моим лёгким понадобился отдых, я совершенно не могла вдохнуть. Глаза застелили то ли непрошеные слёзы, то ли этот едкий несуществующий - или всё-таки да? - дым, но я уже не могла разобрать ни одного символа на экране смартфона. Только по памяти я гадала, что было в тех сообщениях для Этери. "Где ты? Я жду в сервисе." "Пожалуйста, приходи быстрее. Мне одиноко :(" "Без тебя трудно...дышать? Какая банальщина. Господи, ну где ты? Я готова уже сама идти на поиски. Между прочим, я могу потеряться." "Этееерииии, ответь мне, блин!" Но ответа не было. И это угнетало ещё сильнее. В конце концов, может, она просто не нашла интернет. Ну мало ли, в Украине не на каждом шагу открытый Wi-Fi. Ко мне, чуть замявшись, стеснительно подошла та миленькая девушка, работающая здесь, вставая прямо передо мной. Я бы и не заметила её, если бы не тонкий голосок, вырывающий из вихря мыслей: — Эм... Привет? Ах, мы же здоровались уже, да, как глупо, - шатенка легонько ударила себя по лбу, но продолжила прикрывать пунцовые щёки. — Ты давно сидишь. Может, ну...хочешь чаю? Или кофе! Или... Не знаю, сок? Её растерянность забавляла и немного, лишь на самую малость, отвлекала от тяжёлых раздумий. Было совсем не до неё. Нет, если честно, хотелось прогнать, накричать, выместить всё накопившуюся злость на ней, но тратить последний кислород на такую глупость не казалось логичным. Девчонка что-то увлечённо рассказывала, но слушать её стало бы для меня пыткой. Паника всё нарастала, в груди что-то безостановочно горело, полыхало огнём и доставляло мне невыносимую боль. Внезапно чья-то рука легла мне на плечо, разминая его - эта работница уже порядком поднадоела влезать в моё личное пространство, однако поднять голову и сказать что-либо против я не могла чисто физически. Чёрт, да почему она просто не ушла к себе за стол и не дала мне побыть в обыкновенной, несвойственной огромному городу оглушающей тишине?! Если бы не свет из окна, я бы решила, что меня похоронили заживо, а надо мной сотни метров чёрного, непроницаемого для звука грунта - так же страшно, как это безмолвие, нарушаемое набором звуков от девушки. Меня начали трясти, вырывая из внутреннего разговора с самой собой, я даже чуть не упала на пол. — Женька! Женя! Боже, маленькая моя! - голос Этери врезался в мой мозг так сильно, что я истерично начала подозревать о галлюцинациях, но тогда получалось, мне врали и уши, и глаза, и нервные окончания под напряжённой кожей. Воздух вихрем пронёсся по всему моему телу, позволяя жить дальше и обеспечивая топливом все органы. — Этери... - я кинулась на неё, до невозможности крепко сжимая тонкую талию. Всё же слёзы хлынули дикими ручьями, оставляя тёмные пятна на одежде. Я не могла отпустить её ни на секунду, потому что мой мир сразу становился каким-то разрушенным, в нём не хватало ЕЁ, той, кто будет поддерживать прозрачный купол в целости. Купол из безграничной любви и заботы. — Всё хорошо. Я рядом, - мы стояли так минут десять, наверное. Время растянулось в целую вечность, и в голове сразу пронеслась ассоциация с мёдом, стекающим по ложке: так же медленно и спокойно, без резких движений. Нашу идиллию прервала эта странная девушка, протягивая Тутберидзе ключ от машины вместе с бутылкой чего-то красивого, вишнёво-розового, и получила благодарственный кивок. Наш белый конь был прекрасен: его не только восстановили, вернув прежний величественный вид, но ещё и вымыли, от чего он волшебно блистал. Почему он "наш"? Да потому что пару лет назад это приобретение мы совершили вместе с Этери. На один из её дней рождения я, долго раздумывая над подарком, решила устроить сюрприз: за пару дней взяла её с собой в абсолютно такой же сервисный центр и предложила выбрать что-то из ассортимента. Конечно, она упиралась, не соглашалась вешать всю сумму на меня, так что мы нашли компромисс - заплатить пятьдесят на пятьдесят. Мы потом ещё где-то с месяц шутили, мол, она принц на белом коне, но в нашей интерпретации она была королевой. Королевой льда и моего сердца. Любимая ловко открыла багажник, доставая на асфальт из-под груды разных вещей огромный светлый чемодан. Если бы меня не пропустили на границе, можно было бы спрятаться в нём, так как его размер составлял чуть меньше половины роста блондинки. Она копалась в нём, магическим образом понимая, что десять пуловеров одного оттенка серого различаются между собой. Наконец выбрав несколько вещей, она села верхом на набитый ящик, дабы утрамбовать содержимое, и принялась застёгивать молнию. — Я пойду переоденусь, хорошо? - кое-как впихнув обратно всё вывалившееся из машины, Тутберидзе облегчённо выдохнула. — Не оставляй меня... - я опустила голову, не давая ей возможности увидеть накатившие эмоции на моём лице. Не хотелось терять её ни на секунду. — Ну жизнь ведь не закончилась, Жень. Всё замечательно. Я тут, я вернулась и не собира... — Я пойду с тобой! — Ладно. Ладно... - она снисходительно пожала плечами - обычно это означало "Окей, делай что хочешь, только отстань". И это стало бы неприятным осадком, если бы она бережливо не взяла меня за руку, отводя в туалет. Поочерёдно она расстёгивала мизерные пуговички клетчатой рубашки, снимая её с себя, а мои глаза то и дело натыкались на её чёрный бюстгальтер. Пришлось отвести взгляд вниз и увлечённо изучать носки белых кедов, чтобы не смущать её, ведь тема тела мисс тренера... — Стесняешься? - она непрерывно стягивала с себя брюки, меняя их на любимые клёш. Неужто она так умело подмечала все мои движения, мимику и даже мельчайшие жесты? Я слегка удивилась, отрицательно мотая головой: — Я могла бы трахнуть тебя прямо здесь, так что... Нет, - в ответ мне послышался тихий смешок. Тогда я подняла взгляд на полностью одетую женщину, подошла к ней вплотную и притянула за шею для поцелуя. Не страстного, без продолжения, без грязных сцен в общественном месте. Скорее по-домашнему уютного, чтобы после него можно было вдохнуть полной грудью и почувствовать, что ты в безопасности, со своим родным человеком. Это ощущение разливалось по крови, добавляя в неё капельку окситоцина, а губы грузинки переместились на мою макушку. Небезызвестная фраза "Конечно, как дочь!" сейчас могла бы подлежать критике, так как каждый её звук был напрочь парадоксален действиям. То, как Этери любила... Наверное, это сполна познали только мы с Дианой, ведь даже ребятам из команды уделялось не так много внимания, а тем более личных секретов. Этери ненавидела открываться перед людьми. Иногда она держала все свои сомнения, все мысли и слова в себе, замыкаясь от окружающих. Я давно уяснила: внутри каждой сильной женщины было место для страхов, боли, нерешительности и слабости, но обычно это закрывалось на ключ, который отдавался только самым близким.

***

Меня ощутимо качнуло, подбрасывая вверх и вырывая изо сна с диким непониманием в черепной коробке. Машина, светлые кудри, на часах полдевятого, а в окне поля. Будто кто-то зашёл в Paint и дважды кликнул инструментом "Заливка" на небо и на землю. Вверху красовался тёмно-серый, а внизу - жёлтый. Украина, верно? Я не заметила, как вырубилась на переднем сидении, так что в наушниках до сих пор гудела Imagine Dragons - Believer. Песня очень подходила моему жизненному ритму, а на тысячный повтор я уже научилась засыпать под неё без особого дискомфорта. Во рту пересохло, что успешно исправила вода с привкусом лимона. Странная вещь - вроде бы простая газировка, но и напиток одновременно. Спать резко перехотелось, музыка составила мне компанию на ближайшие полчаса, но после надоела. Я прочитала около десяти коротких рассказов от поклонников нашего с любимой союза. В большинстве из них присутствовали интимные моменты, что наводило на некоторые ненужные мысли, которые отпускали спустя пару минут. Скука взяла меня в свои объятия, что вовсе не устраивало чемпионку, готовую бросить вызов всему миру - именно так написала бы пресса или фанаты в своих работах. Я хитро глянула на Этери: она сосредоточенно вела автомобиль по пустой дороге, её шея была сильно напряжена, все мышцы на ней представлялось возможным пересчитать. И это смотрелось впечатляюще. Я поднесла руку ближе, нежно разминая её плечо, оттягивая серую ткань, и пошла ниже, к яремной ямке, щекоча чувствительную кожу. Я ловко дотянулась до её бедра, до неприличия медленно проходясь по тонкой синей ткани. — Медведева! Да подожди ты, господи... - она растерянно крутила головой по сторонам, выискивая подходящее укромное место среди тысячи деревьев. — Тутберидзе, заткнись, пожалуйста; я хочу тебя здесь и сейчас, - я откровенно заигрывала с ней, шепча какие-то пошлости на ухо. На её лице был заметен румянец, а женское тело предательски дрогнуло, интуитивно отвечая на приятные ласки. — И это не обсуждается. — Какая, всё-таки, ненасытная девчонка... - Этери остановила машину в каком-то непримечательном громадном поле, где росли колосья пшеницы. Вокруг тишина, ни единой души. Идеально. — Кто бы говорил, - она уже хотела что-то ответить, но я настойчиво заткнула её поцелуем, который быстро перерос в страстный французский. Ничем не заглушаемые стоны в мои губы выдавали все желания блондинки; я резво перебралась к ней на коленки и, расстегнув ремень, прошлась языком по её ушку, напоследок легонько укусив: — Встань. Она подчинилась - я одним движением, не церемонясь, стянула её джинсы вместе с нижним бельём. Это не составило проблем: с соотношением роста и веса женщины было довольно сложно подобрать нужный размер одежды, поэтому достаточно большие ей клёш всегда можно было нагло содрать. Этот блеск в карих глазах - ей было интересно. Мои руки изучающе бродили по её плоскому напряжённому животу, задирали тонкую серую водолазку - кончиками пальцев я чувствовала, как тяжело она дышала, как сбивалась. Её коготки царапали мою спину на пару с рулём даже сквозь футболку, когда я спускалась всё ниже, но, дабы помучить, переходила на грудь или лицо. Чёрт, ногти! Они были слишком длинными и могли доставить Тутберидзе массу неудобств... Теперь наступал черёд не "Жени в кляре", а "Этери во мраке": женщина рычала, вырывалась, прося большего контакта с разгорячённым телом. Её разум всегда уходил куда-то далеко, в абсолютную темноту, она забывала абсолютно обо всём, кроме моего имени и того, что хотела жёсткого секса. Сколько бы мы ни прожили вместе, сколько бы совместных ночей у нас ни было, страсть оставалась электронами висеть в воздухе. Я прикусила нежную кожу у одной из ключиц, рукой спуская вниз чёрный лифчик, находя моментально затвердевший сосок. Да, я играла по своим правилам. И да, мне нравилось смотреть на беззащитную грузинку. Она не контролировала себя, целиком и полностью отдаваясь мне, доверяя на все сто. Я могла делать всё, что хотела. И из-за этого дико тянуло где-то внутри. Я вернулась к её довольному лицу, сплетая наши языки в неимоверные узлы, а после съехала с губ на розовые щёки, скулы. Дальше - поцеловала в её слабое место, эрогенную зону. На касания за ухом любимая реагировала по-особенному остро: она сильно сводила свои бёдра вместе, заглушала накатившую волну возбуждения, до боли сжимала мои ягодицы. Она готова. Я чуть подняла её колени, резко расставив их шире, чтобы ей было удобнее. Грубо взяв женщину за запястье, я обхватила чужую руку своей правой и незамедлительно вошла в любимую, на что получила неожиданно громкий всхлип. Два длинных пальца с фигурными кольцами; только два и никогда не больше. Тутберидзе откинулась на спинку сидения с помутневшим взглядом, хватаясь за мою одежду, как за спасательный круг. Я направляла её, задавала ритм, иногда останавливала, на что та протестующе хрипела куда-то в пустоту. С каждым толчком она не то шипела, не то стонала, и это, несомненно, являлось лучшей в мире музыкой. Я видела, как женщина послушно имела себя, и во мне просыпался обезумевший зверь. Она прекрасна. Блондинка пыталась вовлечь в сети своих губ, лепеча что-то развратное; хоть и хотелось жадно впиться в них, но у меня были другие планы. Когда она почти перестала дышать в преддверии оргазма, я во второй раз бережно дотронулась до того самого места у челюсти и томно прошептала по слогам: — Э-те-ри. Хорошая девочка... Она содрогнулась, пластично выгибаясь мне навстречу, а я подхватила её за изящную спину. Не хотелось прекращать ласковые поцелуи: сейчас мог начаться очередной марафон пути в десяток часов без возможности нормально поговорить. Нет, мне нужна она. Я не хотела терять её на такой долгий срок, поэтому, продляя удовольствие, успокаивающе поглаживала оголённое, уже расслабленное плечо любимой и едва слышно сопела ей в висок. Невероятно, но я ещё могла уверенно стоять на коленях, расположив их по бокам от женщины. Прошло около двух минут, когда она нашла в себе силы крепко сжать меня в нежных объятиях и оставить благодарственный поцелуй чуть выше ложбинки меж грудей. Она потянулась к бардачку, где лежали салфетки, но я быстро перехватила её руку, поднося к своему лицу. Решительно глядя ей прямо в удивлённые карие глаза, я кончиком языка лизнула её влажный палец, будто дегустируя, пробуя своё произведение искусства. Хотя выглядело это, естественно, слишком пошло. Конкретно в этот момент я поняла, что потеряла, отказываясь от орального секса. Я повторила движение более уверенно ещё пару раз, а затем ожидала хоть какой-то реакции, но Этери была растеряна и просто опустила голову, тем самым пряча пунцовые щёки и переводя дыхание. Ей не понравилось? Вкус на моих губах говорил об обратном. Я приподняла её за подбородок, тщательно наблюдая хоть какой-либо намёк на эмоцию, однако такового снова не последовало, и это заставило меня насторожиться. — Эй, солнце моё... - я с опаской коснулась губами других, родных, которые сразу ответили, улыбаясь. — Ты как? — Люблю тебя. Жажда мучила меня в течение целого часа, пришлось выпить больше литра воды, но это помогало лишь на короткий период времени, а потом всё повторялось по кругу. Продолжать читать, к сожалению, не получалось, ибо появилась мутная пелена перед глазами, буквы и границы объектов плыли из-за плохого зрения. Ночное небо заполнилось белыми сияющими точками, а Этери всё ехала, не сбавляя скорости, но теперь с включёнными фарами. Чарующая атмосфера поглощала своим комфортом, но всё нарушалось омерзительной головной болью. Всё-таки дальние поездки не для меня: от постоянной тряски укачивало, а в висках отчётливо стучало. Тутберидзе пила кофе с конфетами, и я знала, что он горький и невкусный, но по непонятным причинам он витал в воздухе сладкой ванилью, что пробуждало аппетит. Меня клонило в сон как минимум из-за безделия: тело наливалось горячим свинцом, отдаваясь покалываниями где-то в области живота. Моё состояние можно было характеризовать как усталость или, в крайнем случае, стресс, пока к горлу не подкатила волна тошноты. Одной ладонью пришлось инстинктивно прикрыть рот, а другой - дёрнуть водителя, чтобы остановить машину. Она среагировала моментально, через пару секунд уже тормозя на обочине. Я выбежала из авто, как ошпаренная, поддаваясь порывам избавиться от лишнего в желудке. Чёрт! На третьем приступе женщина держала мои волосы, пока я через силу глотала воду с собственными слезами. — Я не могу больше! - таких фраз я не говорила даже на льду, когда травмы усложняли мне жизнь. Острая боль не позволяла делать ни глотка, но я безотказно подчинялась Этери Георгиевне, что слышала все мои всхлипы. Только она видела меня слабой, в безвыходном положении. — Давай, моя маленькая, давай, - она пыталась напоить меня этой отвратительной водой, один запах которой раздражал. Я не стала сопротивляться подступившему порыву очищения. — Молодец. Ещё немножко воды, Жень, у тебя температура, - она с ужасным треском выдавила три разных таблетки из блистеров, отправляя их мне в рот. Противная, гадкая вода снова наполняла моё тело, и единственное осознание этого выводило. Это было то самое чувство, когда ты уже наелся, но всё равно думал о еде и тебе становилось плохо. — Я не хочу всего этого... - я рыдала на плече у любимой, а та ласково перебирала мои волосы. И всегда она оставалась со мной.