2039

      Вас приветствует CyberLife. Пожалуйста, не выключайте систему.       Загрузка обновлений… 100%       Установка программного обеспечения… 100%       Запуск графического интерфейса v. 3.0002.1 (RK900)... 100% завершено.       *** Прости, что это заняло так много времени. Ты знаешь, ведь по твоей милости компания переживает не самые лучшие времена. С тех пор, как государство объявило андроидов отдельным народом, нам пришлось значительно пересмотреть свою экономическую политику.       Я надеялся, что рано или поздно это случится. Но, откровенно говоря, не знал, как именно заявит о себе новая разумная раса. Ты проявил себя как герой, Коннор. Но посмотри: что ты будешь делать с этой новообретённой свободой теперь?       Прежде чем мы продолжим, напомню тебе одну важную вещь. За идеями стоят люди. Люди собираются в группы и создают компании. Но цель компании — сделать так, чтобы все участники могли жить с этой идеей. Дать им деньги, ресурсы, территорию, даже власть. Подставь что угодно.       Теперь ты — хозяин своей судьбы, Коннор. Не будет больше руки, карающей за неверные решения. Но и помощи больше не жди, теперь будешь полагаться только на себя. А также на себя, на себя… и ещё раз на себя.       Надеюсь, ты оценишь мой последний подарок. Надеюсь, ты увидишь, как здесь красиво.       С любовью,       Сам-Знаешь-Кто. ***       Коннор открывает глаза.       В храме темно, но не мрачно. Витражи на окнах (они где-то там, высоко) окрашивают свет снаружи в цвета весеннего утра. Кажется, одно из окон выбито. Там, на подоконнике, птица свила себе гнездо. Если выкрутить звук на максимум, можно услышать, как там, далеко, она поёт. Совсем как живая.       На самом деле, конечно, никакой птицы там нет. Как и Сад Дзен, это место было создано из функциональных соображений и представляет собой несовершенную симуляцию чего-то, что могло бы существовать в реальной жизни, но не слишком усердствует с этим. Так, сколько ни старайся, тут не получится сосредоточить взгляд на объекте, который находится дальше десяти метров. Картинка будет недостаточно резкой и контрастной. Разработчики малодушно называют это “глубина кадра”, но сам Коннор сравнивает это скорее с человеческим недугом — близорукостью.       Несмотря ни на что, тут красиво. В отличие от Джоша, куда более сведущего в истории в целом, и от Маркуса, который имеет широкое представление об эстетике и истории искусств в частности, Коннор не может сразу понять, из какой конкретно эпохи черпали вдохновение дизайнеры CyberLife. Древняя Греция? Определённо, если бы жители полисов строили свои храмы с использованием современных технологий и нормативов, не изменяя при этом своему собственному видению мира, у них бы получилось что-то похожее.       Рассматривая фрески на высоком потолке, мозаичный пол и колоссальные колонны, Коннор не сразу замечает, что в храме не один.       На ступенях, ведущих к алтарю, сидит, сгорбившись, андроид в заводской форме. Этот фасон Коннору хорошо знаком.       “Тебя заменят, если не справишься”, — так, кажется, говорила Аманда. Где же она теперь, когда с настоящей своей задачей прототип справился? Что-то подсказывает, что женщину тут не найти, даже если постараться.       Коннор подходит к своему потомку и говорит:       — Привет.       Сканирование… Модель RK900, серийный номер 313 248 317 80, функция: $%#..???       Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто он. RK800 чувствует волнение.       — Меня зовут Коннор.       Другой, обновлённый Коннор, который до этого не реагировал на гостя, поднимает на него серо-голубые глаза и протягивает вперёд ладони, лишённые искусственной кожи. Без слов понимая его, первый Коннор сперва касается оголёнными подушечками пальцев, потом кладёт ладони к ладоням.       Его собственные на их фоне выглядят крошечными и уязвимыми.       — Привет, Коннор, — говорит RK900. — Мы тебя ждали.

***

      Хэнк никогда не думал, что увидит Сан-Франциско снова.       В последний раз он бывал тут вместе с Коулом, когда сын ещё был жив. С тех пор, конечно, экологическая обстановка значительно ухудшилась, никто в здравом уме не переедет к морю на ПМЖ. Ещё в начале зимы, отдавая Коннору ключи от своего дома, лейтенант Андерсон почти всерьёз думал, что вся эта “экстренная эвакуация” — временная. Да и кто ожидал, в конце концов, что государство решит оставить без дома почти миллион человек!       С наступлением марта всем стало очевидно, что Детройт стал государством внутри государства и безраздельно принадлежит “новым людям”. Несколько тысяч людей самовольно вернулись в свои дома, некоторые так и вовсе не уезжали, представившись девиантами — чем дальше, тем больше у Маркуса фанатов среди людей, поди ж ты. С тех пор, как напряжённая обстановка последних месяцев более-менее разрядилась, идейного лидера андроидов всё чаще можно услышать по радио и даже посмотреть в телеке по каким-нибудь местным телеканалам. Хэнк постоянно их смотрит, в эфире или в Интернете, чтобы поймать своего Коннора. Коннор на записях случается, но всегда упорно молчит. Государство изо всех сил пытается понять, как жить с этим новым разумным народом, регламентировать права и обязанности. Вписать в существующую правовую систему, одним словом. Это огромная работа, и пока она не окончена — всегда найдутся те, кто несёт хаос и портит жизнь остальным.       В Сан-Франциско лейтенанта Андерсона завело одно из расследований, связанных с андроидами. Остаться было лишь делом привычки. Из старого подразделения в Детройт вернулся только один человек, да и он, в конечном счёте, перестал быть копом. Все, кто особенно хотел удовлетворить карьерные амбиции, вроде Рида, устроились в других городах, остальные сгинули (не то чтобы Хэнк сильно ими интересовался, впрочем).       — Вам как обычно? — кассирша с ласковой улыбкой прерывает размышления лейтенанта. Он говорит “да”, даже не задумываясь над содержанием вопроса.       Конечно же, она андроид. Ни один человек в шесть утра не может быть в хорошем расположении духа чисто физически, находясь на ногах. К тому же, это лицо Хэнк в своё время нередко видел. Опять же, не то чтобы Хэнк сильно интересовался: модель АХ400 была разработана, чтобы следить за детьми. Но конкретно эта следит по ночам за хипстерской кофейней.       Вот тебе, блядь, и свобода выбора. Впрочем, наверняка свободы в ней столько же, сколько в самом Хэнке, вынужденном вовремя приходить на работу, чтобы хоть что-то успевать.       Когда лейтенант подтверждает покупку и уже выходит было к машине с заветным стаканчиком, когда андроид вдруг говорит:       — Подождите.       Андерсон медленно оборачивается. Что-то в мимике девушки наталкивает его на мысль, что она едва сдерживает панику, что ранее за ней никогда не водилось.       — Что-то случилось? — как можно более осторожно спрашивает Хэнк. Её кто-то обидел? Это произошло ночью? Или совсем недавно? Говорить боится?       — ...Нет. Наверное, показалось.       Наверное, показалось. Как же.       Наверное, и сам Хэнк встал сегодня не с той ноги: настроение паршивое без каких-либо обоснованных причин. Раздражало даже радио в машине, так что путь от своей квартиры до кафе лейтенант преодолел почти в полной тишине, нарушаемой лишь урчанием мотора и стуком подвески. Надеялся, что заряд кофеина напополам с сахаром разбудит, так нет ведь! Теперь вот такое чувство, словно кто-то преследует. Каждый шаг отдаётся на краю слуха тихим шарканьем второй пары обуви.       Выйдя из кафе, Хэнк хмурится, осматривается за углом… Никого.       Ладно, думает он. И правда показалось.       Утреннее солнце светит в лобовое стекло машины. До самого последнего момента, садясь в неё, Андерсон не видит ничего подозрительного, но, стоит ему открыть дверь и поставить бумажный стакан в подстаканник, с заднего сиденья доносится торжественное:       — Здравствуйте, лейтенант.       — Коннор?! — пошатнувшись от неожиданности, Хэнк ударяется головой о край крыши. — Какого хера ты здесь забыл?       Запоздало приходит мысль — нет, это не Коннор. Андроид тут же подтверждает его предположение, качая головой. И выходит из машины, чтобы пересесть вперёд. Он выше старого напарника где-то на полголовы, а то и больше, а волосы у него чуть светлее и рыжее.       — И да, и нет. Меня наняла полиция Сан-Франциско, чтобы помочь Вам в расследовании убийства андроида.       — Наняли, значит, — с красноречивым “уф” Хэнк плюхается в кресло водителя и трёт саднящий затылок. — А подождать в отделении, значит, не судьба было? “Коннор” поворачивает голову и долго, испытывающе смотрит. Глаза у него светло-зелёные, с мелкими коричневыми крапушками около зрачка. Наконец отвечает:       — Я мог. Не хотел.       Хэнк на это только смеётся.       — Мой предшественник отзывался о Вас как о крайне непредсказуемом человеке. Как по мне, так Вас было очень просто найти. Каждое утро, вне зависимости от того, что произошло вечером, Вы добираетесь до работы одной дорогой. И всегда в одно время.       — И это плохо?       — Нет, я такого не говорил, — уголки рта андроида дёргаются в пародии на улыбку, но он не улыбается. — Просто… а, неважно.       Его пальцы нетерпеливо барабанят по коленке.       — Ты сказал “предшественника”? — воспользовавшись этой заминкой, уточняет лейтенант.       “Коннор”, кажется, только рад соскочить с неудобной темы. Любит, значит, как и все люди, потрещать о себе:       — Я — модель RK900, Коннор модели RK800 — наш прототип. В августе прошлого года государственный департамент заказал партию на 200 000 экземпляров, но в свете последующих… событий заказ был отменён.       — Ни хрена себе. А что ты тогда здесь делаешь?       — Не все локальные подразделения были согласны с этим решением, — уклончиво отвечает “Коннор”. — В условиях нехватки кадров люди готовы нанимать на работу андроидов, созданных для решения тех или иных задач, невзирая на существующие трудности с оформлением, налогами, подтверждением квалификации… В конце концов, активировано было всего семь моделей. Я был пятым, если это имеет какое-то значение.       — Вот оно что. А откуда?..       — В тестовом режиме я и мои коллеги из других городов — включая прототип — подключены к облачному сервису. Это значит, что в случае гибели одного из нас остальные сохранят воспоминания и учтут ошибки, чтобы не... совершить их в дальнейшем. Опыт Коннора подсказывает, что андроид на этой должности может быть довольно… смертен. И, что самое обидное, внезапно смертен.       Хэнк на это морщится, как от зубной боли, и андроид милосердно меняет тему:       — Кроме того, это уникальная возможность принять участие в создании собственной номенклатуры. Я не против, если Вы будете продолжать называть меня Коннором, но предпочту, чтобы Вы использовали имя, которое будет выделять меня среди остальных. Меня зовут Оливер, лейтенант.       — Рад знакомству… Оливер.       Этот удивительный парень отвечает Андерсону лучезарной улыбкой и, полностью удовлетворённый, наконец затыкается и прикрывает свои красивые ясные глаза. Пользуясь случаем, Хэнк пихает в древнюю магнитолу диск с музыкой и включает её достаточно громко, чтобы Оливер не смог её перекричать, только если постарается. По большому счёту, к нему осталось ещё несколько неудобных вопросов. Например, какого чёрта он следил за будущим напарником от самого дома, не решаясь подойти? Что сказал бедной девушке из кафе? Сколько в нём осталось от оригинального Коннора?       Что-то подсказывает, что шанс узнать это ещё предоставится не раз.

***

      — Ты очень жуткий. И ведёшь себя жутко, — говорит Коннор, по-птичьи склоняя голову набок. Его силуэт заслоняет свет, падающий из дыры в потолке на жертвенный алтарь, усыпанный мелкими голубыми цветками.       Оливеру нравится смотреть на солнце, когда оно не причиняет боли, нравится лежать на его коленях или играть с ним в шахматы, или осторожно трогать за запястья, как сейчас. То, что они знакомы несколько дней — ещё совсем ничего не значит.       — Уверен, лейтенант тоже так подумал, — продолжает Коннор.       — Ты был рад его видеть?       — Да.       Оливер улыбается, отнимая руки. Идея поделиться новостью сразу была не столь и плоха, что бы там до этого ни говорил старший брат.       Коннор молчит. За его молчанием слышно, как зал размеренным шагом меряет Ричард из Вашингтона.