Спектрофобия

Неровный, зыбкий свет ламп подземной парковки. Гулкие шаги, эхом отдающиеся в пустом коридоре и моей голове. Измочаленный костюм, грязный и местами изорванный – не помню, где и когда я успел довести его до такого состояния. Алое пятно среди черно-белого мельтешения – рана на правой руке снова открылась, окрашивая бинты в цвета тревоги. Бег вытягивает последние силы, но страх, растворенный в крови, гонит меня вперед. Делаю над собой усилие и оборачиваюсь. Тьма во тьме, смотрящая мне вслед мертвыми желтыми глазами. Она тянется и манит в свои объятия. – Зак, завтрак готов! – голос Сесиль с кухни. – Поспеши, не то опоздаешь. Ты же знаешь, доктор Клаус не любит ждать. – Тц! – порезался. Отложив бритву в сторону, я осмотрел крошечную царапину на подбородке. Отражение в зеркале сочувственно подмигнуло. Я моргнул, и наваждение исчезло. Наспех смыв с лица пену и обтершись полотенцем, я вышел из ванной. Сесиль, напевая себе под нос незамысловатую песенку, накрывала на стол. В последние дни сестра часто навещала меня. По крайней мере, она говорила, что приходится мне сестрой. Я же совсем ее не помнил, не помнил, была ли у меня вообще сестра. До недавнего времени я даже имени своего не знал, вся жизнь, кроме последних двух месяцев, начисто стерлась из моей памяти. Все случилось в ту злосчастную ночь. Как обычно, мы выехали на вызов. А потом… Потом на моих руках оказался труп моего, как выяснилось позже, напарника. Что тогда произошло, что такого я увидел – на этом воспоминания обрываются. Но с тех пор меня преследуют странные видения. – Ты еще не одет?! – возмутилась Сесиль. Порой мне хочется выставить ее за дверь, но я мирюсь – она ведь сестра и беспокоится обо мне, а я вроде как болен. Молча поплелся в свою спальню. Переодевание много времени не заняло. Уже собираясь уходить, я задержался у прикроватной тумбочки и выдвинул верхний ящик. Значок и пистолет. Недолго думая, я спрятал пистолет под пиджак. Паранойя, да.

***

Я вышел у главного входа в больницу. Погода стояла прескверная. Небо хмурилось свинцовыми тучами, оплакивая город внизу холодным дождем. Зябко кутаясь в пальто, спешу оказаться внутри. Специфический запах уже не раздражает – частые посещения психотерапевта тому поспособствовали. Человек такая скотина, ко всему привыкает. Я даже не успел постучать, как услышал громкое, немного нетерпеливое «входите!». Доктор Клаус со своим извечным добродушно-отстраненным выражением на лице утопал в мягком кресле и ждал пациента, то есть меня. В своих кругах Теодор Клаус обладал отменной репутацией. Я был одним из тех редких случаев в его практике, когда лечение оказывалось совершенно бесполезным. Ни длительные задушевные беседы, ни НЛП, ни гипноз не возымели нужного эффекта. Я продолжал видеть то, что видел. Оттого мне иногда даже начинало казаться, что все эти видения вовсе не плод моего больного воображения. Разместившись в кресле напротив, приготовился к очередному испытанию. При первой встрече я выложил Клаусу все, как на духу было. Теперь сдерживался – не хватало только в психушку загреметь.

***

Домой вернулся ближе к вечеру. Сразу во всех комнатах зажег свет. Нет, никтофобией я не страдал, но с некоторых пор, оставаясь один в квартире, чувствовал себя неуютно. У Сесиль своя семья, она не могла посвящать все свое свободное время уходу за сумасшедшим братцем. Я же, по словам сестры, давно ни с кем не встречался и дружбу особо не водил. Решив сменить бинты на руке, пошел в ванную за аптечкой. Рана почти не болела, но, пересыхая, жутко чесалась и порой просто так, без причины, начинала кровоточить. Разминаю кисть. Обычный, казалось бы, порез, но отчего-то никак не затягивается. Раньше на мне все заживало, как на собаке. Я провел ладонью по зеркалу. Предыдущее я разбил, когда мое отражение впервые «взбунтовалось». (Зеркало пришлось в спешке менять – Сесиль обязательно бы заметила, а я как бы иду на поправку). И, видимо, зря. Это произошло пару недель назад, незадолго до моей встречи с «тьмой» на автостоянке. Встряхиваю головой, отгоняя непрошеные мысли. В общем, события последних недель нисколько не содействовали моему скорейшему физическому и душевному выздоровлению. А ведь завтра уже на работу – пришлось постараться, чтобы Клаус подписал разрешение. Напившись воды, я побрел в спальню. Занавесил шторы и набросил покрывало на зеркало – необъяснимо, но так казалось безопаснее, и со спокойным сердцем улегся спать.

***

Солнце светило прямо в глаза. Все еще сонный, я жмурился и пытался понять, откуда взялся этот свет. Точно помню, что накануне ночью зашторил окна. Тонкий аромат жасминовых духов подсказал мне ответ. – Я уже опаздываю? – не торопясь открывать глаза. – Нет, но тебе все равно пора вставать, – ответила Сесиль. Я сграбастал с тумбочки будильник. Рановато для подъема. – Завтрак уже на столе. А после я буду признательна, если ты подбросишь меня на работу. – Что с твоей машиной? – спрашиваю я, вылезая из-под одеяла. – Отвезла в автосервис. Двигатель шумит. – Ясно. – Подожду тебя на кухне. Одевайся и выходи, – развернувшись на каблучках, сестра покинула спальню. Я же, окончательно стащив себя с кровати, направился в душ. Цепляюсь взглядом за зеркало – покрывало бесформенной кучей валяется рядом. Вроде хорошо его вчера укрыл. Может, Сесиль сняла? Нет, она аккуратная, так бы не бросила. Всматриваюсь в свое отражение, и оно возвращает мне такой же озадаченный взгляд. Предпочитая думать, что покрывало просто соскользнуло, скрываюсь за соседней дверью.

***

Прибыв в полицейский участок, я с порога был пойман Деннисом, своим новым напарником. Хотя теперь здесь все для меня ново. – Ты вовремя – у нас труп! – бросил возбужденно Деннис вместо приветствия. – И тебе здравствуй. Пусть официально я и числился на больничном, но, по решительному настоянию доктора Клауса, время от времени захаживал в участок. По его словам, прежнее окружение должно было стимулировать возвращение моей памяти. Память так и не вернулась, зато я успел здесь более-менее со всеми перезнакомиться. Деннис проскочил мимо меня на улицу. Возвращаться туда категорически не хотелось. Из-за дождя. Может, прозвучит странно, но, сколько себя помню, дождь я терпеть не мог. Морось или там грибной дождичек – еще куда ни шло, но не затяжные ливни с громом и молниями, ослепительные вспышки которых были видны даже здесь, в царстве небоскребов. На смену теплому мирному лету резко пришла холодная аномальная осень.

***

Я внутренне поежился. Не от омерзения или непривычки – существование способных на подобное… людей всегда заставляло меня содрогаться. В стороне Деннис нервно раскуривал одну сигарету за другой. Он выглядел бледным, даже зеленовато-бледным, точно не скажу – все-таки здесь довольно темно. Новичок, буквально вчера окончивший полицейскую школу, ему еще только предстояло столкнуться с человеческой жестокостью. Труп мужчины обнаружили этим утром в парке. В луже крови, разбавленной дождевой водой, успевшей натечь под навес. Ее казалось до абсурдного много. Горло перерезано от уха до уха. Во вскрытой грудной клетке, белеющей пиками ребер, недоставало сердца. Череп разбит, мозг тоже отсутствовал – только вязкие клочки, зацепившиеся об острые края кости, когда убийца вытаскивал его наружу. И сердце, и мозг вскоре нашлись в ближайшей урне. Просто сваленные в кучу с другим мусором, будто от них спешили поскорее избавиться. Преступник, вне сомнения, следовал заранее заготовленному плану, но со стороны сцена убийства выглядела какой-то хаотичной и непродуманной. Когда эксперты уже заканчивали с осмотром места преступления, подъехала еще одна служебная машина, из которой вышла женщина в распахнутом темном пальто и направилась в мою сторону. Ей было чуть за пятьдесят, но беспокойная работа состарила ее раньше времени. Суровое скуластое лицо и пронзительно-оценивающий взгляд заставляли любого новичка чувствовать себя провинившимся. Волосы на затылке стянуты в пучок, настолько тугой, что угадать их длину не представляется возможным. Неизменный серый костюм и туфли на высоком каблуке. Она была высока, чрезвычайно высока и нисколько не пыталась казаться ниже – на каблуках на полголовы выше меня, а я далеко не коротышка. Мой старый-новый босс во всем своем великолепии. – О'Малли, надеюсь, ты не растерял своих навыков, – поравнявшись с нами, произнесла женщина. Нисколько не обидевшись холодности ее слов, я лишь улыбнулся в ответ. Почему-то такое ее отношение воспринималось как данность. Похоже, моя с ней связь была глубже и крепче амнезии.

***

В воздушном персиковом в красный горошек платье она вышла из аэропорта. В одной руке она несла небольшой кожаный саквояж, другой – придерживала норовившую упорхнуть светлую шляпку. Оглядевшись и, наконец, заметив меня, она улыбнулась и решительно зашагала в мою сторону. Я ждал ее на стоянке неподалеку от аэропорта, облокотившись на капот красного «Ти-бёрда». – Привет, Зигги! – она помахала мне шляпкой. Длинные завитые пряди, уложенные вокруг головы, простое ситцевое платье, ненавязчиво подчеркивающее изящество ее фигуры, естественный, едва заметный макияж с акцентом на губах, сделанным красной помадой. Она была прекрасна. Думаю, я мог бы даже влюбиться… Девушка подошла почти вплотную, и я с удивлением узнал в ней… Сесиль?! Она целомудренно поцеловала меня – Зигги – в щеку. – Давай заедем куда-нибудь позавтракать, я ужасно проголодалась, – произнесла она. – А по пути ты расскажешь мне все-все новости. – Думаю, у меня есть часок-другой в запасе. Забирайся в машину. Зигги забрал из рук девушки саквояж, чтобы убрать его в багажник, одновременно открывая перед ней дверцу автомобиля и помогая усесться. Кажется, я уснул. Смотрю на часы – обед почти закончился. – Куда подевался весь твой энтузиазм? – голос Денниса. Ловко виляя между столов, Деннис тащил пару больших картонных коробок, в которых обычно хранились материалы по старым делам. – Босс говорила, ты чуть ли не зубами вцепился в это дело и даже грозился уйти из отдела, если она не передаст его тебе. Я хмыкнул. Мы имели несколько похожих убийств, первые два произошли еще до моей амнезии. Только я ничего об этом, разумеется, не помнил. – Ты удивишься, если я скажу, что твое дело тоже здесь? Деннис пытался поставить коробки на стол, те опасно накренились, грозясь осыпаться ворохом папок. Верхняя таки соскользнула и шлепнулась передо мной. Я раскрыл папку. – Это как раз оно, – голова напарника на секунду показалась из-за картона. – Специально отложил. Думал, ты захочешь взглянуть на него в первую очередь. Внутри обнаружились несколько фотографий. Человек, изображенный на них, когда-то был моим напарником. Так говорят. На некоторых снимках он запечатлен еще живым – открытым и энергичным. Вряд ли он мог предположить, что для него все закончится вот так – пробитым черепом. Помимо разбитой головы, о других травмах или недостающих органах в отчете не упоминалось. Я перевернул страницу. Там оказались фотографии уже другого человека, на этот раз женщины. Характер ранений на ее теле напоминал таковой у найденного сегодня утром в парке трупа. Только вместо перерезанного горла – множественные колотые раны. Жертвы были никак не связаны между собой. Они не знали друг друга при жизни. Наверное, даже никогда не встречались. Их объединяло лишь одно – убийца. – Так много? – закрыв папку, я посмотрел на распаковываемые Деннисом коробки. – Наш случай не единственный. Этот, – он подсунул мне очередную папку, – двухмесячной давности. Когда дело передали тебе. Потом на стол легли еще папок шесть-семь. – Этим лет семьдесят. Расследование тогда вел детектив Зигмунд Торнелл. Протянутая фотография, черно-белая, явно была взята не из личного дела. Мужчина в светлом льняном костюме на ней широко улыбался, непринужденно привалившись к боку раритетного автомобиля. – Привет, Зигги! Во сне именно это лицо я мельком увидел в боковом зеркале. Невольно отмечаю между нами некоторое сходство – может, в улыбке или манере держаться? Хотя не сказать, что мы слишком похожи. Он немного ниже и шире меня в плечах, волосы светлые, наверное русые, а глаза чуть глубже посаженные. А «Ти-бёрд», на который опирается детектив… По фотографии не видно, но я почти уверен, что он был красным. Переворачиваю снимок. На обороте мелким аккуратным почерком – 2 июня 1958 г. – Это не все, – отвлек меня от раздумий Деннис. – На неделе Интерпол перешлет еще документы.

***

Подпирая ладонью щеку, наблюдаю, как Деннис расхаживает по комнате. Его голос то срывается от нетерпения, то становится тихим и вкрадчивым, но в словах нет силы и убедительности. Этим вечером поступило сообщение еще о двух трупах. Их нашли в закрытой операционной той самой больницы, где проходили мои сеансы психотерапии. Работа преступника была аккуратной, я бы сказал, филигранной. Автор не поскупился даже на декорации. Его взяли с поличным. Допрос я позволил вести Деннису. Не нужно искать виновного. У нас имелись неопровержимые улики, у нас был свидетель. Оставалось прояснить один момент – зачем? Только человек, сидящий напротив с видом борца за справедливость, продолжал молчать. Он хладнокровен и не чувствует раскаяния, он видит себя в праве, и вопросы Денниса проходят сквозь сознание убийцы, словно через тонкую мембрану, не оставляя там следа. Единственное, что, пожалуй, раздражало его сейчас – моя безучастность. История знала немало маньяков и изощренных методов умерщвления. Наш случай не уникален. И все же он выделялся. Выдающимся был не способ, а исполнитель. Мы работали с толпой подражателей. (Если вдохновитель и существовал, то наверняка уже давно умер). Людей, совершенно никак не связанных между собой, разного возраста, пола, профессий. Обнадеживало, что среди них не было детей. Хотя один, пожалуй, все-таки был. Восемнадцатилетний парень, убивший моего первого напарника. У него уже имелись приводы за превышение скорости и попытку ограбления, и переход от мелких правонарушений к зверскому убийству выглядел, по меньшей мере, странным. Когда я пожелал с ним встретиться, мне доложили, что он повесился в своей камере. Преступники действовали небрежно. Следили так, будто вовсе не задумывались о последствиях или хотели, чтобы их скорее поймали. Одних брали на горячем. Других ловили спустя какое-то время, когда экспертиза устанавливала личность. Третьи, будто «опомнившись от жуткого кошмара», сами являлись с повинной. Четвертые, как фрукт с теоманией напротив, так и не признавали за собой вины, хотя и преступления не отрицали, даже гордились им. В тот же самый день, когда в парке обнаружили мертвого мужчину, в участок пришла женщина. Дрожащая, бледная, с расширенными зрачками, будто бы находилась под кайфом, она сбивчиво рассказала о случившемся… Милая домохозяйка и примерная жена, которая, казалось, и мухи обидеть не способна, и небезызвестный хирург – какая тут может быть связь? – Он даже не слушает! – Деннис окончательно потерял терпение. – Передай его Макфи, и дело с концом, – процедил я сквозь зубы, вставая из-за стола.

***

– Ты сегодня какой-то задумчивый, – произнесла Сесиль. – Скажи, мы когда-нибудь участвовали в вечеринке 50-х? В глаза я старался ей не смотреть – сестра весьма болезненно воспринимала все проявления… моей травмы. Как и от доктора Клауса, от нее я тоже счел необходимым утаить некоторые подробности. Во внезапно наступившей тишине я рискнул поднять взгляд. Сесиль, отодвинув в сторону тарелку, положила руки на стол, сцепив пальцы в замок, и внимательно на меня смотрела. – Зак, почему бы тебе не уехать на время? Взять отпуск, отдохнуть. На Гоа сейчас прекрасная погода. За последние два месяца сестра не раз предлагала мне переехать. Оставить гнетущие воспоминания, начать жизнь с чистого листа. Она говорила, что так я быстрее пойду на поправку, видения исчезнут. Но я упорно продолжал держаться за этот город, за свою роль. И теперь нисколько не жалел о своем решении. Заново открытое дело приобретало для меня слишком личный характер. – Нет. По крайней мере, не сейчас. В ее вздохе мне почудилось затаенное недовольство.

***

Выпроводить Сесиль оказалось нелегко. Сестра не любила сдаваться. Решила взять измором и выдворить-таки меня из города, а еще лучше – из страны. До некоторой степени мне было даже весело – давно эти стены не слышали столько шума. Я сменил бинты и стоял у зеркала, поглаживая двухдневную щетину. Пожалуй, побреюсь утром… когда отражение перестанет мельтешить перед глазами. Поначалу это были едва заметные изменения. Оно могло замереть на несколько мгновений, подмигивало или ухмылялось. Но стоило закрыть глаза, как видения пропадали. Отражение медленно вертело головой, будто разминало шею. А когда заметило, что я пристально за ним наблюдаю, уставилось в ответ. С наползающей на лицо улыбкой полуприкрытые веками глаза распахнулись полностью. На секунду мне показалось, что в них, привычно синих, мелькнул желтый огонек. На моей памяти, оно прежде никогда не было таким… активным. Волосы не встали дыбом, холодок не пробежал по спине, и сердце не пропустило удар, но непроизвольно я сделал шажок назад. Потом второй. Из ванной я почти пятился. Этой ночью перед сном я плотнее укутал покрывалом зеркало в спальне. Верить в монстров в зеркале то же самое, что верить в монстров под кроватью или в шкафу. Это ничего, с этими странностями можно жить. Пока не начинаешь думать, что однажды этот монстр вылезет из зеркала, в то время как ты будешь мирно спать.

***

Мне снова снился сон. В нем я снова был одновременно и действующим лицом, и сторонним наблюдателем. Я куда-то бежал. Вернее бежал мужчина, ставший прибежищем моего сознания на время сна. Местность выглядела незнакомой. Мысли в голове мужчины смешались, перескакивая с одного на другое, так что выделить, поймать хотя бы одну никак не получалось. Но я чувствовал, как часто бьется его сердце, ощущал его страх… за кого-то другого. Она лежала неподвижно, ничком, на влажном камне, широко раскинув руки и ноги. – Джейн! Мужчина подбежал к распростертому на земле телу, падая рядом на колени. Он аккуратно взял девушку за плечи, поворачивая лицом к себе. Я не сдержал облегченного вздоха – это была не Сесиль. – Джейн!!! – мужчина встряхнул ее. Казалось, он совсем не замечал зияющую пустотой дыру в ее груди, как все еще теплая кровь пачкала его сюртук и брюки, стекала по рукам на землю, собираясь в щелках между камнями. Тихий шорох за спиной. Мужчина оборачивается скорее автоматически. Я уже видел эти глаза, безжизненные, тускло-желтые. Но лица не разглядеть. Рваные ленты черного тумана окутывали его тело, извиваясь, точно змеи, корчась и вращаясь вокруг него по безумным, лишь им известным траекториям. Только глаза и видны. Но все мысли мужчины были обращены к мертвой девушке, которую он прижимал к себе. Осознание к нему приходило медленно. Мимо на высокой скорости пронесся автомобиль, светом фар ненадолго разогнав предночной сумрак. Тень исчезла. Послышался негромкий всплеск – внизу разошлись кругами мутные воды реки. За углом раздались шаги, громкие и уверенные. На улицу высыпали полицейские в касках и с сигнальными трещотками. Я снова стал собой. Последнее, что я увидел, прежде чем проснуться, как полицейские пытались оторвать мужчину от трупа девушки, которую он все продолжал звать по имени. Я распахнул глаза. Полежал так немного и потянулся к будильнику. 4:28. Спать больше не хотелось. Я зажег ночник, и, выбравшись из кровати, подошел к окну, и раздвинул шторы. Город внизу не спал даже сейчас, но здесь, на такой высоте тьма была плотной, почти осязаемой. Пройдя к одному из стеллажей, я взял с полки маленькую металлическую модель Роллс-Ройса «Серебряный призрак». Если задуматься, моя спальня – самая яркая комната в квартире. Незнакомый человек, оказавшись здесь, мог даже подумать, что попал в детскую. Стеллажи с сотнями копий известных и не очень марок автомобилей. Мое маленькое хобби. Я прокатил машинку по светлому дереву. Возможно, я плохо знаю историю, но вот в истории автопрома разбираюсь прекрасно. Похоже, в недавнем сне меня отбросило еще на полвека назад.

***

– Подумать только, что такие старые дела еще сохранились, – зевнув, произнес я и перевернул очередную хрупкую, пожелтевшую от времени страницу. – Это было громкое дело. Не удивительно, что о нем остались записи, – сказал Деннис. Этим вечером Интерпол дослал последние документы, и мы, выпив дрянного кофе из автомата, с новыми силами принялись за работу. Я всматривался в фотографии, такие же старые и поблеклые. Они в буквальном смысле прошли и огонь, и воду. На одной из них – Залман Маклиш. Убийца, лишивший жизни троих человек. – И последняя жертва – Джейн Лейтон, невеста Маклиша, – Деннис разложил фотографии девушек в хронологическом порядке. Джейн? Я внимательнее вгляделся в лицо мужчины на снимке, одновременно пытаясь воскресить в памяти образ из сна. Сходство очевидно. – Вину Маклиша доказать не удалось. Прямых улик против него не было. Его выпустили почти сразу же. Я слушал Денниса, параллельно сверяясь с документами. Как-то заметил, что обычно напарник знал больше, чем записано на бумаге. – Однако на следующий день после освобождения труп Маклиша выловили из Темзы. Зарезавшего его парня быстро нашли, им оказался брат первой жертвы. И, поскольку с его смертью убийства прекратились, полиция объявила Маклиша преступником, и дело закрыли. – Они просто нашли козла отпущения. Возможно, сейчас я ударяюсь в мистику, но я точно знаю, что Залман Маклиш был невиновен. Той ночью он видел настоящего убийцу, хотя и не осознал этого. Но больше всего меня беспокоила странная, облаченная в черный туман фигура, исчезнувшая тогда в реке. Полмесяца назад на парковке… Это определенно не было плодом моего воображения. Я и Маклиш видели одно и то же. Значит ли, что и Зигмунд Торнелл… Меня неожиданно осенило – что произошло с Торнеллом? Не знаю почему, но мне вдруг стало необходимо это знать. Прежде это не казалось сколько-нибудь важным для расследования – как я и предполагал, изучение старых отчетов совсем не помогло. Но теперь судьба детектива стала мне небезразлична. – Зак? Эй, Зак! Ты меня слушаешь? – Прости. Задумался. Ты о чем-то рассказывал? – Ты собирал информацию на Торнелла. Еще до амнезии. Здесь все твои записи, – в руках у Денниса возникла тетрадь, подписанная определенно моим почерком. – Тогда твое расследование выглядело бессмысленным, и босс не посчитала нужным приобщить эти материалы к делу. Теперь она изменила свое решение. О-ля-ля! – И, есть что интересного? Никогда не поверю, чтобы любопытный Деннисов нос еще не успел туда заглянуть. – Вскоре после закрытия дела о серийных убийствах, – он передал мне тетрадь, – Торнелл попадает в аварию, в результате которой получает серьезную травму позвоночника. Благодаря связям подруги, его перевозят в частную клинику в Германии. Там его след обрывается. – Что-нибудь еще? – Еще ты искал ту самую подругу. Некую мисс Лизу Монтегю. Это имя упоминалось в архивах, даже несколько раз мелькало на страницах газет, но вот что странно – не нашлось ни одной ее фотографии. – Действительно странно. Собираясь домой, я думал только об одном – мои сны, они снились мне и раньше?

***

Снова дождь. Машины шли сплошным потоком, сливаясь в единую многоцветную ленту. На перекрестке меня окатило грязью из-под колес промчавшегося на красный серебристого «лексуса». Провожаю нарушителя глазами и на автомате запоминаю номера. Мир давно перешел на водород и электричество, современные автомобили на порядок превосходили в надежности и долговечности, но от изящества и индивидуальности прошлого почти ничего не осталось. Не стоило отдавать Сесиль машину. «Ты растолстеешь, если будешь так мало двигаться», – про себя передразнил я сестру, окидывая взглядом безнадежно испачканные джинсы. Автобус, тихо гудя, отъехал от остановки, плавно вливаясь в плотный транспортный поток. Мне было недалеко, и хоть я уже успел основательно промокнуть, идти под дождем не хотелось. Прислонившись головой к прохладному стеклу, я вернулся мыслями к расследованию. И к своим видениям. Рука непроизвольно сжала лежавшую на коленях сумку. Тетрадь, что сейчас находилась в ней, – это ключ или очередной замок, который только предстоит отпереть? В квартире темно. Уже по привычке я включил везде свет. Бросив мокрую одежду в стиральную машину, забрался в душ, подставляя продрогшее тело другому, теплому и приятному, дождю. На бинтах выступило несколько мелких красных крапинок. Нет, это уже не смешно. Покончив с водными процедурами, я обработал рану и наложил свежую повязку, пытаясь не обращать внимания на сочувствующие взгляды своего отражения в зеркале. К зеркалу, впрочем, старался не слишком приближаться. В гостиной, притушив свет и включив музыку, растянулся на диване. Прошлой ночью я почти не спал. Колонки были расположены по всей комнате так, что создавалось ощущение, будто тебя обволакивает, погружает в звуки. Из динамиков раздался знакомый голос. Одна из моих любимый мелодий. Такой непопулярный сейчас джаз. Я пытался понять, почему мне нравится джаз, но не мог вспомнить. Глаза сомкнулись сами собой. В ресторане играли джаз. Мы наслаждались музыкой и пили молодое вино с очаровательной… мисс Монтегю. Правда, сейчас я знал ее под другим именем. Я ухватился за эту мысль, но усталое сознание ее упустило.

***

Я вернулся с утренней пробежки. Скидываю капюшон и встряхиваю влажными волосами. Квартира встретила меня тишиной. Такой чистой, незамутненной, что мне вдруг стало не по себе. Торопливо подхожу к окну и открываю створки. Далеко внизу раздается визг автомобильных сирен. Из соседней квартиры – брань и крики. Видимо, там тоже отворили окно. Не вслушиваясь, заполняю комнату звуками и направляюсь в ванную, на ходу стягивая с себя толстовку. Мельком глянул в зеркало. Пока все спокойно. Повесив толстовку на сушилку, принимаюсь за брюки, и мои руки замирают на полпути. Пусто – отражение в зеркале исчезло, совсем. Я ненадолго растерялся. Ущипнул себя за ногу, потом еще раз, и побольнее, но все осталось по-прежнему. Приблизившись к зеркалу, смотрю куда-то внутрь, за раму. Звонкий шлепок. Оно появилось неожиданно. Вперилось в меня немигающим взором, едва не касаясь носом стекла. Там, куда пришелся удар, остался след ладони – серовато-зеленый, точно негатив. Я резко отпрянул, оскользнулся на кафеле и упал, лишь по счастью не ударившись затылком о бортик ванны. Пячусь, натыкаюсь голой спиной на холодную сталь и невольно вздрагиваю. Весь мир сжался до одной точки. Тук. Тук. Тук-тук-тук. Отражение вдруг открыло рот и заговорило. Слов я не слышал, но по губам сумел прочитать: «Ос-ко-лок».

***

Медленно смываемый дождем, в воздухе витал запах крови. Всюду сновали криминалисты в белой униформе, выделявшейся своей яркостью на фоне сизо-серого утра. Будто в насмешку, труп бросили неподалеку от полицейского участка. Тело было совсем еще теплым. С трудом верилось в подобную наглость, но, возможно, убийство произошло на этом самом месте, буквально под нашим носом. Этот случай несколько отличался от всех предыдущих. Убивая, преступник получал явное удовольствие. Жертва медленно истекала кровью и еще находилась в сознании, когда он начал вскрывать ее грудную клетку. Сердце, изрезанное так, что теперь скорее напоминало старую мочалку, лежало в ближайшей мусорной урне. Мозг пока не нашли, но не сомневаюсь, что его постигла не более приятная участь. Я вернулся в фургон криминалистов. Самое мерзкое во всей этой ситуации то, что ублюдок, совершивший это, наверняка даже не знает, зачем убивал.

***

– Отда-ай! Это мое! – крикнула девочка вслед убегающему с ее куклой мальчишке. Малышка всхлипнула, и шлепнулась на колени, разметав по полу пышную юбку с множеством кружевных оборок, и заревела. – Дядя Захар, он меня обижа-ает! – Ну-ну. Я отложил газету в сторону и поднялся с дивана. Девочка потянулась ко мне, и я взял ее на руки. – Сейчас мы найдем Петьку и вернем твою куклу. Напоследок шмыгнув носом еще разок, она улыбнулась, кивнула, встряхнув копной каштановых волос, мягкими колечками ложившихся на детские плечики. Я усмехнулся в усы – Петькин интерес мне понятен. Ей было, наверное, лет десять, но уже сейчас видно, какая вырастет красавица. Ведь я не мог не узнать: малышка как две капли воды походила на… Сесиль. Снова. Пытаюсь рассмотреть лицо того, кто сейчас держит на руках мою сестру. Напротив висело большое зеркало, но мужчина избегал смотреть в него, потому оставалось лишь ждать, пока меня в очередной раз не выбросит из чужого тела. Ждать пришлось недолго. Он стоял вполоборота. Загорелое обветренное лицо с мелкой сеточкой морщин вокруг глаз, и едва заметным неровным шрамом на правой щеке, и лихими усами. Усталое, постаревшее лицо. Но мое лицо. И я открыл глаза. Снова сон – жди плохих новостей. За окнами по-прежнему темно, слабый шум ветра и глухие удары капель по стеклу. Переворачиваюсь на бок и зажигаю лампу. Покрывало на зеркале едва колыхнулось. Я разом напрягся. Нет, показалось. Резкая трель дверного звонка заставила меня подпрыгнуть на кровати. Кого черти принесли на ночь глядя? На ходу натягивая джинсы, поскакал открывать дверь незваным гостям. – Ну и погода на улице! Сбросив в прихожей промокшие туфли, Сесиль прошла в квартиру. – Мой рейс отменили. Ты был ближе всего, – принялась оправдываться сестра. В руки мне перекочевал смятый зонтик с оторванной спицей. Ага, как же. Удивительным образом моя квартира всегда оказывалась ближе, причем из любой точки города. Прямо волшебство. – Кажется, ты плохо спишь в последнее время, – настораживающим тоном произнесла она, проведя ладонью по моей щеке. Внимательный взгляд из-под длинных ресниц, такой, на который только она была способна. – Эй, сделай лицо попроще. Звонкий смех, никак не вяжущийся со всем остальным. – Я в ванную. Продрогла до костей, – сделав шаг, Сесиль остановилась. – И застегни ширинку. Ну да, надеть-то джинсы я надел, а на прочее наплевал. Я на автомате потянулся к молнии, хотя стеснения перед сестрой отродясь не испытывал. – Погоди! – вспоминаю об отпечатке ладони на зеркале. Пока я подвисал, Сесиль уже успела скрыться из виду. Когда я нагнал сестру, та уже с неудовольствием рассматривала в зеркале слегка потекший макияж. Похоже, след от руки она не заметила. – Тебе точно нужен отпуск, – произнесла сестра, цепко проследив за моим взглядом. Сесиль никогда не умела делать страшное лицо, но по ее голосу я почувствовал, что сейчас она полна решимости упаковать меня в чемодан и отправить первым рейсом куда-нибудь на Аляску, подметать снег.

***

Виновника последнего убийства мы так и не поймали. Криминалисты разводили руками. Место преступления было стерильным – ни единой зацепки. На этот раз убийца решил прибрать за собой и сделал это на редкость профессионально. Меня продолжали преследовать видения. Я путался во снах, запоминал их все хуже и хуже, но точно знал – с каждым разом меня отбрасывало дальше во времени. Все чаще мне снились трупы. Горы трупов с вырезанными сердцами или разбитыми головам. Первой стала Джейн Лейтон. После – пьяный бродяга в Париже. (Я никогда прежде не бывал во Франции, наверное, но Эйфелеву башню всегда узнаю). Были и другие, но ставшие практически бесцветными сны не задерживались в памяти надолго. Последний я помнил совсем смутно, но в то же время особенно ясно. Страх. Боль. И подступающий холод. Улыбающееся лицо человека, склонившегося надо мной. Очень знакомое. (Но, как ни старался, после я не смог его вспомнить). Зарождающийся рассвет и первые лучи солнца, проникающие сквозь щели меж щербатыми досками. Лесной запах и трели ранней птицы, заполнявшие комнату и казавшиеся безумно далекими, словно там, за стеной, находился другой мир. Я хорошо запомнил эту сцену. Сцену своего убийства. Зазвонил телефон. Отложив отчет о недавнем убийстве, я снял трубку. – Адрес! – вскакивая с места.

***

На место я прибыл первым. По дороге набрал Денниса. Он находился ближе, но я все равно успел раньше него. На город опустились сумерки, на улицах уже зажглись фонари. Ночью Зеленый район не пользовался популярностью, потому сейчас здесь было тихо и безлюдно. Распластанное на земле тело, освещенное желтым светом, я увидел еще издалека. За ним, в тени ближайшего дома, что-то шевельнулось. Я выхватил из кобуры пистолет и двинулся в ту сторону, на ходу отводя кожух затвора назад и досылая патрон в патронник. Если моя догадка верна, и придется стрелять, не хочу возиться с затвором. Быстро преодолел разделявшее нас расстояние и, не останавливаясь, мельком глянул на лежавшего под фонарем человека. Ему уже не помочь. От стены дома отделилась темная фигура. Ее желтые глаза тускло светились. Вокруг вихрился черный туман. Мой ночной кошмар. Я резко вскинул пистолет, и она побежала, скрываясь за соседним зданием. Место показалось мне смутно знакомым. Точно, любимое кафе Сесиль. А за ним… За ним находился тупик, в который только что скользнула «тень». Теперь ей не сбежать, разве что она умеет летать. Сглотнув и покрепче перехватив пистолет, я вошел в тупик. Пусто. И впрямь улетела? Обескураженный, я едва не потерял бдительность и не упустил подкрадывающиеся со спины шаги. – Это я! – вскрикнул Деннис, опасливо косясь на дуло пистолета, смотрящее ему прямо в лоб. – Деннис! Где тебя черти носили?! – выругался я. Убирая палец со спускового крючка, опускаю оружие. Зачем же так людей пугать? Не ровен час, выстрелил бы. – Там авария произошла, – объяснился напарник. – Ладно, какая теперь разница. Идем труп осмотрим. – Криминалистов дожидаться не станем? – Они скоро будут здесь. Я уже слышал вой сирен полицейских машин.

***

Расследование начинало выходить за привычные рамки, обретая налет мистики. Зато теперь отчетливее проглядывала связь между нынешними убийствами и моими снами. Я пока не понимал ее, но эта связь определенно существовала. И стоило как можно скорее распутать этот клубок. Я не склонен верить в сверхъестественное, но такими темпами в моей медкарте появится новая запись – стремительно прогрессирующий иерусалимский синдром. А в худшем случае все может закончиться смирительной рубашкой и комнатой с мягкими стенами. Понять бы, с кем (или чем) имею дело. Поймать «тень» будет нелегко. Я не из пугливых, но, признаюсь, когда она сбежала, мне стало чуточку легче. Глянув на свое хмурое отражение в зеркале, я в сердцах ударил кулаком по стеклу. Выразить свое недовольство моим поведением отражение не спешило и вообще вело себя на редкость смирно. А вот белесый отпечаток ладони по-прежнему продолжал мозолить глаза. Бесовщина какая-то. Он так и не исчез (хотя я не раз пытался вывести его стеклоочистителем), словно не давая мне забыть, что не все-то спокойно в Датском королевстве, то есть в моей голове. Без всякой задней мысли я потянулся к нему, совмещая свою ладонь с чужой… наверное. Твердое, как и положено. «Может, все не так и страшно», – едва подумал я, как рука по локоть ушла вглубь… Пробуждение было не из приятных. Словно воды наглотался, но успел вынырнуть в последний момент. Попробовал пошевелиться и понял, что руки закованы в наручники. Тогда совсем близко чей-то голос произнес: – Только посмотри, до чего ты довел себя…