Спектрофобия

Очнулся я, прикованный наручниками к спинке кровати. На пробу дернул цепочку и запрокинул голову, чтобы оценить плачевность своего положения. Нестандартно узкие, даже если выбью суставы, освободиться не получится. Оставив решение этой проблемы на потом, я сделал глубокий вдох (кидайся я в панику при малейшей опасности, не пошел бы в полицию) и бегло осмотрелся. Да, не каждый день выпадает шанс почувствовать себя Алисой. Только монохромная, словно обесцвеченная комната нисколько не походила на Страну чудес. В остальном она полностью копировала спальню в моей квартире – от рисунка на шторах до мебели. – Только посмотри, до чего ты довел себя, – произнес голос совсем близко. Вздрогнув (еще недавно здесь точно никого не было, я бы заметил), оборачиваюсь на источник звука. Словно вижу свое отражение в зеркале, только обращенное. Его глаза были яркими, прозрачно-желтыми. Не мертвенно-тусклыми, какими я их помнил. Как если… Как если бы тогда они смотрели через призму чужого разума. Теперь же они сверкали, в них кружился настоящий водоворот эмоций, хотя лицо оставалось совершенно бесстрастным. Очень бледное лицо. Казалось, солнечный луч, коснувшись, мог ожечься о холодную белизну его кожи. Цветом с ней соперничали только его волосы – белые, как снег, каким он должен быть и каким я видел его в своих многочисленных снах. Собранные в хвост, они свободной волной спадали до поясницы. Все это составляло резкий контраст с черной одеждой – самой обычной, без клочьев тумана вокруг. – Так сильно хотел меня увидеть, что по пути потерял для меня всякую ценность, – произнес он и сделал шаг мне навстречу. Каждой клеткой своего тела я ощущал, что от этого человека стоит держаться как можно дальше, и вместе с тем испытывал какой-то иррациональный трепет. Вот теперь можно начинать паниковать. – Твой свет такой тусклый. Бедный осколочек. Знаешь, тебя так трудно было заманить сюда. Но с каждым новым воплощением ты становился все более неосторожным. Продолжая нести какой-то бред, он присел рядом на край кровати. Я дернулся прочь и в какой-то момент понял, что не могу сдвинуться даже на сантиметр. – Только поздно, ты более ни на что не годен. Я избавлюсь от тебя и, наконец, освобожусь. Он замолчал, наверное, в ожидании моей реакции, но ответа не последовало. Я лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. – Или на что-то все-таки сгодишься… Прикосновение пальцев к щеке – и по телу высыпали неприятные мурашки, а взгляд, которым он меня одарил, заставил пожалеть, что из одежды на мне сейчас только джинсы. Он склонился надо мной, так низко, что мы едва не коснулись носами. Длинные светлые волосы упали мне на грудь, щекоча и посылая по телу мягкие электрические разряды – странное ощущение, необычное. Сердце билось так часто, что становилось тяжело дышать. Я сильнее вжался в подушки, но и их мягкости имелся предел. Он смотрел мне в глаза и медлил. Наслаждался, наблюдая, как я вздрагиваю каждый раз, когда его ладони, блуждавшие по моему торсу, намеренно задерживались там, где особенно чувствительно. Поцелуй. Оглушающий и слишком стремительный, чтобы я успел осознать, когда наши губы встретились, и грубый. Зато оцепенение отпустило. И единственным моим желанием было вдарить ему хорошенько. Он резко отпрянул, на мгновенье во взгляде мелькнуло замешательство. Видимо, не ожидал отпора. На нижней губе выступила капелька крови, такая яркая на бледной коже, что невольно приковывает внимание. Его глаза опасно сузились. Судорожно втягиваю носом воздух, и снова ощущаю тот странный трепет, с ужасом понимая, что на этом мое сопротивление закончилось. Помощь пришла с неожиданной стороны. Я почувствовал необычное покалывание. Тело отозвалось пронзительной болью, будто меня пытались запихнуть в маленькую коробку. Глаза затянуло темной поволокой… Я шлепнулся на кафель в собственной ванной. – Живой, – вздохнул кто-то облегченно. В ушах еще звенело, потому голос показался мне незнакомым. – Ты вовремя, – произнес я, не сразу сообразив, что тем, кто вытащил меня, была Сесиль.

***

Прихлебывая ромашковый чай (ничего другого в аптечке не нашлось), наблюдаю, как сестра, заламывая руки, мечется по кухне. Видно, что вся эта ситуация ей совсем не нравится. Обычно это она, состроив сердитую мордашку и сложив на груди руки, ждала от меня объяснений. Теперь настал мой черед спрашивать. Сесиль, очевидно, знала о происходящем гораздо больше, чем я предполагал. Похоже, даже больше моего. – Может, уже скажешь что-нибудь? – мое терпение дало трещину. – Начни с того, кто ты на самом деле? Классический вопрос. Разве у нее могли возникнуть проблемы с ответом на него? Сесиль промолчала, но мельтешить прекратила, остановилась. Внимательно на меня посмотрела и, убедившись, что на сей раз отступать я не собираюсь, вздохнула и, наконец, произнесла: – Если я скажу, ты все равно не поверишь. – Позволь мне решать. В свете недавних событий я был открыт всему новому. Она снова вздохнула. – Я – ангел. Я подавился чаем. Ну вот, приехали! Думаю, доктор Клаус обрадуется новому пациенту… Сесиль почти убедила меня, хотя и не слишком старалась. Она знала о моих снах. Более того, знала их предысторию и продолжение. Чем не доказательство? Но я пока не был готов поверить во что угодно. – Я надеялась, что однажды ты забудешь, – устало сказала сестра. – После стольких перерождений твоя душа изменилась. – Утратила свет, имеешь в виду? – уточнил я, вспомнив слова желтоглазого монстра. – Не совсем. Нет света без тьмы. Тьма есть в каждом, как и свет. – Даже в ангелах? – скрыть иронии не вышло. – Даже в ангелах. Будь иначе, падших не существовало бы, – улыбнулась она. Я вдруг осознал, что никогда не видел в глазах Сесиль гнева, злости или обиды. Жалости, впрочем, тоже не было, только печаль. Но и ее я прежде не замечал. Делаю очередной глоток. – Кто тот парень… в зеркале? – я в упор глянул на сестру. – Наверняка ты и о нем знаешь. Стоило выпытать все, что ей известно, пока она окончательно не пришла в себя и не сорвалась с крючка. – На ангела не похож. Демон? – Можно и так сказать. Демон со светлой душой. Мы называем их Серыми. Самые опасные существа. Их практически невозможно уничтожить. Свет их душ делает нас слабыми, а непроглядная тьма привлекает демонов. К ним тянутся и праведники, и грешники, – сделав короткую паузу, Сесиль добавила: – Демона, которого ты встретил, зовут Зен. Не знаю почему, но это имя показалось мне смутно знакомым. – По крайней мере, так он себя называет. И это делает его еще опаснее. Тяжело сражаться с демонами, не зная их имен. – Называет? – я был немного сбит с толку. – То есть ты даже настоящего имени его не знаешь? – Не знаю, – вздохнула сестра. – Он один из Древних, но все же не самый древний. Он родился уже после низвержения, – она призадумалась. – Возможно, прежде был нефилимом. Тогда это бы объясняло, как осколок его души сумел воплотиться в человеке. В любом случае, если это кому и известно, то только высшим ангелам. Я выслушал ее внимательно, а потом вернул к важной для меня проблеме. – Замечательно, конечно, но какое отношение это имеет ко мне? – Зен тебе ничего не говорил? Называл как-нибудь? – Называл, – я решил ничего не скрывать. – Осколок. – Свет в них не позволяет ангелам убивать Серых. Но их можно запечатать, если отделить светлую часть души от темной ее части. Твоя душа – свет души Зена. Плеваться чаем я не спешил. Терпкий напиток приятно ожег глотку и потек дальше. История Сесиль с каждым поворотом сюжета становилась все запутаннее, но я был готов такому. Насколько это возможно. Сестра умолкла. Она выглядела разочарованной. Наверное, ожидала несколько более бурной реакции. – С каждой новой прожитой жизнью твоя душа претерпевала изменения. Зен больше не сможет снова сделать ее частью себя. Но он по-прежнему жаждет вырваться на свободу. Твоя душа – ключ от его тюрьмы, и он сможет освободиться, уничтожив этот ключ, то есть тебя. И если ему это удастся, мир ждет катастрофа. Я попытался примерить на желтоглазого демона образ Вселенского Зла. Не получилось. – Странно, что он не убил тебя, – в ее голосе сквозил неподдельный интерес. Я постучал пальцами по чашке, сковырнул маленькую, едва заметную чаинку. – Ему было скучно в заточении, вот он и решил отыграться. На мне. Сесиль вскинула брови. Вышло совсем не по-ангельски. Она поняла, что я хотел (точнее, не хотел) сказать. – Секс – низшая форма единения, – выдала сестра. – Видимо, бессознательно Зен все еще тянется к тебе. В конце концов, когда-то ваши души были одним целым. – А как же духовная близость и все такое? – не сдержав едкой ухмылки. То ли я осмелел, сидя на уютной кухне, то ли успокоительный отвар отменно действовал, но мысль об изнасиловании уже не страшила. Немного пугающе. – Ваше единство изначально было физическим, а не духовным, – отмахнулась сестра. Она собиралась сказать что-то еще, но я поспешил перевести разговор в другое русло, пока ее не понесло в какие-нибудь дебри. Зачем обсуждать то, что было бы, но, к счастью, не произошло? – Чисто теоретически, если ты заберешь мою душу и не позволишь ей вернуться в этот мир, Зен никогда ведь не покинет своей тюрьмы? Сесиль на мои слова только усмехнулась. – Мы так и сделали. Как со всеми Осколками. Но ангелы не могут управлять душами, только направлять их. Обычно Осколки малы, но частица света в душе Зена оказалась достаточно велика, чтобы переродиться в человеке. Твоя душа упорно возвращается в этот мир и упорно ищет, не зная чего. В каждом новом теле ты неосознанно ищешь Зена, даже не подозревая о его существовании. А когда вы находите друг друга, вокруг начинается хаос – его тьма вырывается в человеческий мир. Все эти убийства – тому доказательство. А в этот раз ты встретился с ним лицом к лицу. Я напрягся. – Он причастен к убийствам? Мистика мистикой, а работа остается работой. Даже если теория абсурдная, я обязан ее выслушать. – Как думаешь, почему у жертв забирали сердца и мозг? – она остановилась, давая мне время догадаться самому. – Знаешь, как менялись во времени представления о душе и ее обиталище в теле человека? – Сердце, мозг и кровь, – вспомнил основное. Я мог бы продолжить список, но вряд ли Сесиль будет интересно. – Именно. Это имитация. У Зена ведь забрали часть души. – И где же находится эта пресловутая душа? Она ангел, должна, наверное, знать. Но сестра только пожала плечами. – Только Он знает. У ангелов и демонов все по-другому. Наши души несколько отличаются от людских. Попадая на землю, они словно обрастают плотью. Вспомни, в твоих снах я ведь никогда не менялась. Неудача. У меня оставались вопросы, но, судя по глазам сестры, главного я пока не задал. – Тебе придется убить Зена, – воспользовавшись моим молчанием, она подвела меня к нужной теме. – Я полицейский, а не экзорцист. – Только тебе это под силу. Или хочешь умереть сам? Скажу прямо, по силе люди неровня демонам, а из-за вашей связи я, как ангел, даже пощечину ему дать не смогу. Вероятно, Осколки, подобные тебе, – единственная возможность окончательно расправиться с Серыми. – А если попробовать договориться? Я сам в это не верил, но Зена, от одного вида которого у меня поджилки тряслись, мне точно не одолеть. – Договориться? Кажется, сестра в очередной раз во мне разочаровалась. – Ты ему теперь без надобности. По крайней мере, живой. Как предлагаешь с ним договариваться? – Тогда какие у меня варианты? – У тебя несколько вариантов. Первый – я снова стираю тебе память и вывожу из страны. Так далеко, что ни Зен, ни его приспешники тебя не найдут. Ты тихо доживешь свою жизнь, а после твоя душа снова вернется на землю в новом теле и все начнется по кругу… – А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. Значит, это тебе я обязан амнезией? Почему-то я даже не удивился. – Множество неслучайных случайностей привели тебя в этот город. А когда начались те убийства, уверена, ты почувствовал, что стал к чему-то ближе. К чему-то важному. Ты ввязался в расследование и никогда бы не покинул город, что бы я ни говорила. Стерев тебе память, я повышала свои шансы тебя переубедить. Потому что, когда дело касается его, ты становишься упрямым, как осел. Я знаю, столько времени за тобой присматривала. – Хорошо же ты за мной присматривала, – зло произнес я. В голове предстали образы Залмана Маклиша и парня, зарезанного в лесничем домике. У меня есть право сердиться. – Подпространство, в котором заточен Зен, перемещается. Ты тоже всегда перерождаешься в разных местах. Мне требуется время, чтобы снова тебя найти. Иногда я не успевала. Вижу, она расстроилась. – Понятно, – отчего-то печалить ее сильнее не хотелось. – Еще варианты? – Второй – ты умираешь. Сесиль выразительно на меня посмотрела, давая понять, что этот вариант ее совсем не устраивает, и только потом продолжила: – И третий – ты убиваешь Зена. – А что насчет меня? Что будет со мной, когда все закончится? – Насчет тебя распоряжений не поступало, – честно призналась она. Ангелы ведь должны быть честными? – Если я часть его души, разве я не буду страдать? – А ты страдал, пока не столкнулся с ним? – То есть наверняка ты не знаешь? – Не знаю. Но, если у тебя получиться одолеть его и… если ты захочешь, я останусь здесь, с тобой, и помогу пережить утрату. – И тебе не хочется вернуться? – я бросил на сестру испытующий взгляд. Мне бы, наверное, хотелось. – Не подумай, я сама вызвалась. Не то чтобы мы горели желанием оказаться на земле, но и ангелам не чуждо любопытство. Для нас из всех Его творений вы самая большая загадка. Позабытый, чай давно остыл. – Есть еще вопросы? Или теперь я могу идти? Не сомневаюсь, она бы предпочла, чтобы этот разговор никогда не состоялся. Но на сей раз все закончилось не тенями и полустрахами, а реальной встречей с моим темным я. – Можно последний вопрос? Интерес проснулся чисто мужской. – Только действительно последний. – Ты была мне подругой, сестрой и племянницей. Скажи, хоть в одной из жизней мы были любовниками? Лицо Сесиль приняло странное, ехидное выражение. – Нет, – ответила она и вышла с кухни.

***

Я по привычке поскреб руку – там, где еще пару дней назад была рана. Она больше не кровоточила и не чесалась – после встречи с Зеном в «зазеркалье» порезы полностью исчезли, не оставив после себя и напоминания. Пусть новое знание свалилось неожиданно, словно ушатом ледяной воды окатили, сейчас я чувствовал себя значительно спокойнее. Больше не нужно избегать зеркал, укутывать их ночами покрывалами и бояться, что из них полезут монстры. Монстры, конечно, существовали, точнее, один монстр, но теперь я знал, что ему никак не выбраться из своей клетки. Зато он вполне мог утянуть туда меня. Порой я ощущал нарастающее во мне искушение снова очутиться в той серой комнате и окунуться в золотой водоворот, но гнал эти мысли прочь. Все же, где-то в глубине души, мне хотелось, чтобы все происходящее оказалось проделками моего подсознания. И да, сны мне более не снились. Зато начала возвращаться память. Урывками, разрозненными кусочками. Воспоминания складывались в голове стопкой сухих фактов, утратившие чувственно-эмоциональную окраску. Это особенно тревожило Сесиль. Ее, несколько месяцев назад для меня не существовавшую, я тоже вспомнил. Скольких она одурачила своей «магией»? Ответа от меня она по-прежнему не получила. Убийство не то, на что я мог с легкостью пойти. А Зен пока был мне нужен. Может, он и продолжал томиться в заточении, оставалась еще загадочная фигура, прятавшаяся во тьме, и глазами которой Зен наблюдал за мной. Потом это снова случилось. В квартале от моей квартиры обнаружили очередной выпотрошенный труп.

***

Преступника поймали на следующее же утро. Он, потерянный, околачивался у полицейского участка. Допрос снова вел Деннис. На вопросы парень отвечал невнятно, то мямлил что-то себе под нос, то вновь замолкал, пряча взгляд за стеклами очков, испещренными буроватыми крапинками. Напарник давил так, что еще немного и тот окончательно замкнется в себе. – Полегче, Деннис. Я подождал, пока он сбавит обороты, и покинул комнату. – Разве ты сейчас не должен быть на допросе? Привалившись спиной к автомату, я в задумчивости пил кофе, когда меня окликнул голос босса. – В этом нет никакого смысла. Смяв стаканчик, я выбросил его в урну. – Есть смысл или нет, О'Малли, выполняй свою работу как следует. Я не посмотрю на все твои прежние заслуги, мигом в архив отправлю. Она прошествовала мимо. В последнее время я стал вспоминать, почему мне многое спускают с рук. Как следует, да. Значит ли тогда, что я должен расправиться с Зеном? Спустя несколько дней произошло еще одно убийство, и это придало мне решимости.

***

Противоречия выматывают. Сейчас, стоя перед зеркалом, я уже не ощущал в себе прежней уверенности. Последняя наша встреча оставила лишь неприятные воспоминания, но теперь они казались мне такими блеклыми и неоправданными. О, я прекрасно осознавал, чем может закончиться новое свидание. И все равно хотел его увидеть. И, возможно, это и есть главная, самая настоящая причина, по которой я готов рискнуть не только жизнью, но и душой. Неделя прошла, и как сильно поменялись мои мысли. Это изнуряло, не давало мне покоя. Пугало, в конце концов. Смотря на свое отражение и осознавая все это, я не был убежден в правильности своих действий. Стоило ли посоветоваться с Сесиль? Она бы точно воспротивилась. И шагнул навстречу неизвестности, зная, что после наверняка буду жалеть. Нет, я в этом убежден. Спрыгнув со стола (для своего перемещения я воспользовался зеркалом в спальне), я осмотрелся. За время моего отсутствия комната ничуть не изменилась, такая же серая и холодная. И пустая – Зена здесь не было. – Я уже устал ждать. Как тогда, он появился неожиданно, бесшумно открыв дверь и войдя в комнату. Сердце в груди подпрыгнуло и забилось в каком-то истеричном, неправильном ритме. Зен медленно приближался. Зеркало находилось совсем рядом, открывая путь к бегству. Я чувствовал, что в этот раз у меня есть выбор. Но с каждым его шагом отчетливо понимал, что этот выбор не сделаю. – Зачем? – тихо спросил я. Тело сковал знакомый паралич. Не знаю, плакать мне или смеяться. А чего я, собственно, ожидал? Слова Сесиль раскаленным клеймом прошлись по сознанию. Казалось, присутствие… нет, само существование монстра напротив обнажало самые неприглядные, глубоко затаенные стороны моей души. – Разве не очевидно? – Нет, зачем ты убиваешь? Какая-то, наверное самая светлая, часть меня пыталась нащупать в нем хоть что-то хорошее. Я не верил, не желал верить, что человек, вызывающий во мне эти странные чувства, – чудовище. – Убиваю? Его брови взметнулись в фальшивом удивлении. Зен усмехнулся, а после в голос рассмеялся. – Я убиваю? Нет, вы, люди, сами себе палачи. – Ты превратил невинных, совершенно безобидных людей в убийц! Я чуть ли не шипел. – Ты уверен? Я лишь дал им выбор. Только души, в которых черноты больше, чем света, откликнулись на мою тьму. Так было всегда, так будет и впредь. Этого не изменить. Ни тебе, никому. На секунду он задумался. – Хотя ты можешь попытаться. Тебе ведь по силам убить меня? Не это ли тебе постоянно нашептывает твой ангелок? Сердце тревожно забилось. Откуда, откуда он узнал о Сесиль? – Только у тебя ничего не выйдет. В его голосе звучала неприкрытая насмешка. – А теперь… Меня грубо прижали к стене. – В этот раз так легко ты не сбежишь. Побег? Куда там! Горячее искушение уже овладевало мной, проникая насквозь, разливалось в крови, отравляя ее, словно вирус, скапливалось внизу живота томительным тугим жаром. С тихим шорохом ремень выскользнул из шлевок. Хлесткий удар о стену – и я вздрагиваю, ненадолго возвращаясь с небес на землю, и замираю в напряженном ожидании. Но уже в следующее мгновенье до меня доносится звяканье пряжки под ногами. Звук такой яркий и четкий, я будто почувствовал, как вибрируют мои барабанные перепонки. А после – поцелуй. Шалый поцелуй, унесший мои мысли куда-то далеко-далеко, когда мы, наверное, были едины. Противоречия выматывают. Разъедают изнутри, порождая смятение и оставляя ощущение незавершенности, когда один-единственный выбор кажется невозможен. И ты с надеждой ждешь, когда одна из сторон, наконец, возьмет верх. И сейчас я выбираю Зена.

***

Нетерпеливые, мы путались в одежде. Она не просто мешала, она неимоверно раздражала, казалась чем-то противоестественным. На ходу избавляясь от нее, мы с трудом добрались до кровати. Зен забавлялся. Каждый раз, разрывая поцелуй, он несильно прихватывал зубами мою нижнюю губу, слегка оттягивая ее. Мне нравилась эта игра. Я повторял, сильнее распаляя его. И вскоре стало не до игр. Я обнял руками его за голову, зарываясь пальцами в светлые волосы, при каждом касании посылавшие в кожу мягкие разряды, и обхватил ногами за поясницу, прижимаясь теснее. Зен не сдерживался. – Мне больно… – на выдохе простонал я. На глаза навернулись слезы. Побелевшими пальцами я вцепился ему в плечи, глубоко впиваясь ногтями в бледную кожу. – Сейчас я заберу твою боль, – прошептал Зен ласково, слизывая мои слезы. И боль действительно отступила, оставив после себя лишь отголоски, чтобы я окончательно не потерял связь с реальностью. Отдаваясь самозабвенно и позволяя ему безраздельно властвовать над собой, обнажая перед ним свои чувства и искренне доверяясь, то же получал в ответ. – Хах… Зен… помедленнее… Дай мне привыкнуть. Невозможно описать, что тогда со мной творилось. Все нервы в моем теле будто превратились в оголенные электрические провода. А Зен замыкал эту цепь, ритмичными толчками посылая по ним ток удовольствия. Я растворялся в нем. И пусть то всего лишь мое воображение, по ощущениям меня словно по-настоящему поглощали. По кусочкам. И душу. И тело. И это было потрясающе. Под конец, когда сил совсем не осталось, он навис надо мной, почти что заваливаясь и тяжело дыша. Наши глаза встретились. Хмельной и немного удивленный взгляд напротив – я запомню его. Пока он так смотрит на меня, я, кажется, со всем готов смириться. Протягиваю руки и беру его лицо в свои ладони. Поцелуй был долгий-долгий, успокаивающий.

***

Уткнувшись лицом в подушки, я слушал ненавистный и в то же время бесконечно родной мне голос. С ясностью мысли к Зену вернулась и насмешливость. – Такое хрупкое, – произнес он, проведя ладонью по моей спине. – И у него такой приятный запах. Он склонился, теплым дыханием разгоняя по телу приятную дрожь. Я прикусил губу. – И все-таки они все так похожи. Я даже начал путаться в именах. Заппа, Захар, Зигмунд… Зак. В этот раз ты почти угадал. Я промолчал. Мои имена, уверен, он знал их наперечет и в правильном порядке. – Скажи, чего ты на самом деле хочешь, Осколочек? Не дожидаясь ответа, Зен продолжил: – Ты хочешь быть со мной, – его голос сочился ядом. – И не важно, кто и что я. Не важно, что сделаю с тобой или твоими близкими. Я собрался возразить, но вдруг понял, что нечем. Родных у меня нет. И тех, кто был бы мне по-настоящему дорог, тоже. Сесиль, которую я по-прежнему почему-то продолжал считать сестрой, не в счет – скоро и эта привязанность покинет сердце. Возможно, именно этого и добивается Зен. Лишить меня всего, а после убить. А может, я ошибаюсь. Когда он так близко, я не могу думать здраво. Я вообще не хочу ни о чем думать. Только бы он никогда больше меня не отпускал. Никогда. – Кажется, за тобой пришли. Зен посмотрел куда-то вглубь комнаты. По моему телу начало распространяться болезненное покалывание, знакомое по прошлому разу. – Как-нибудь приведи ее сюда. Пора бы с ней, наконец, разобраться, – бросил он на прощанье. Очнулся я на холодном кафеле. Стоило сесть, как на голову мне опустилось что-то большое и пушистое. Плед. Голос Сесиль доносился, словно из-под воды. Но даже так я уловил в нем негодование. – Ну ты!.. Она осеклась. Похоже, видок у меня был еще тот. Сестра вздохнула и, присев рядом на колени, обняла меня за плечи. – Представляю, что ты сейчас чувствуешь. Нет, не представляешь. Даже я не знаю. Еще недавно я лишь хотел быть с ним рядом. Разве не это называется любовью? У любви много лиц и форм. Да, мои чувства далеки от влечения или влюбленности, но любовь… Сама идея казалась мне абсурдной. Да и мои ли это чувства? Вне «серой комнаты» я вновь ощутил внутренний разлад. Я запутался. Я был разбит.

***

Бесконечный осенний дождь. Я подставил лицо под ледяные капли, стекавшие за ворот куртки и словно проникавшие под кожу, к самому сердцу. Я ненавидел дождь, и в нем же было мое спасение. На мгновение казалось, что мысли, звучавшие в моей голове нестройным хором, немели, покрывались коркой льда, замедляясь, будто молекулы, под действием низкой температуры. Для моего, воспаленного бессонными ночами и непрестанными нападками босса, сознания это было сродни чуду. За последние несколько месяцев произошли девять убийств. И два из них никак не желали вписываться в общую картину. Расследование зашло в тупик. Босс требовала результатов, а у нас по-прежнему ни единой зацепки. Еще я сделал для себя одно неприятное открытие – как выяснилось, я не умел лгать. Умалчивать – да, но не лгать. А ведь всего-то и надо было, что придумать более-менее правдоподобную версию происходящего. Я знал убийцу, и потому любая версия выглядела для меня сущим бредом. С другой стороны, другим бы бредом показалась правда. А между тем убийца продолжал гулять на свободе, скрывая свои намерения за завесой всеобщего помешательства. Если с трупом, обнаруженным у полицейского участка, все было предельно ясно – никто ничего не видел и не слышал, то в убийстве в Зеленом районе нам удалось отыскать очевидцев. Но тут и нормальному человеку, перескажи он подобное, посоветовали бы обратиться к врачу, так что парочку обкуренных наркоманов вряд ли можно считать надежными свидетелями. Мне, уже состоящему на учете у мозгоправов, тоже б не поверили и тактично бы намекнули заглянуть по знакомому адресу. И я молчал. Поэтому главным генератором идей стал Деннис, и, по счастью, часть негодования босса перепадала ему – у меня голова и так пухла сверх меры. Я возвращался домой, когда на город уже опустилась ночь. Это уже начинало входить в привычку. Дома искушение становилось невыносимым, ведь только зеркала в моей квартире вели в то проклятое подпространство. Я держался. Минутная слабость, несколько часов мнимого счастья, но я знал, чем все закончится – самобичеванием и душевным раздраем. Единожды проиграв себе, я уже не смог вернуться в прежнее русло. Дождь почти прекратился, оставив после себя промозглый туман. Во вдруг ставшем сумеречно-белесом мире обманчиво мерцали фонарные огни. Мимо промчались несколько машин, выцветив светом фар несколько зданий. Она стояла под низким окном, привалившись спиной к кирпичной стене. Чернее черного, как всегда, но уже не желтоглазая. «Тень» отделилась от стены и резко двинулась на меня. Я выхватил пистолет. Умирать я пока точно не собирался. Не сегодня. Не под этим чертовым дождем на пустынной улице. И, будто прочитав мои мысли, из клуба, стену которого мгновенье назад подпирала собой «тень», повалила буйная молодежь, увлекая ее в свой поток. Я спрятал пистолет в карман, не убирая пальца со спускового крючка, и поспешил домой. Превратиться в труп, дело которого никогда не раскроют, совсем не хотелось.

***

Похоже, меня снова ждала бессонная ночка. Новое появление «тени» никак не выходило из головы. И теперь, когда Зен больше не наблюдал, ее мишенью, кажется, стал я. Глубоко уйдя в свои мысли, я не сразу заметил подающее мне сигналы отражение в зеркале. Давно оно не проявляло такой активности. Но, едва завладев моим вниманием, разом как-то обмякло, а после и вовсе исчезло, явив улыбающееся лицо Зена. Вот такого я точно не ожидал. – Ос-ко-ло-чек. Я по-прежнему его не слышал, но то, как мерзко он кривил рот, растягивая это слово… Меня всего передернуло. – Чего тебе? – буркнул неприветливо. Зен деланно вздохнул. – Тебя так давно не было. Неужели совсем не скучаешь? Будто он не знал ответ. Я скучал, безумно скучал. Прямо сейчас мне хотелось подойти к зеркалу, прикоснуться к нему и, может быть, даже ощутить сквозь стекло чужое тепло. – Заглянул бы хоть ненадолго в гости. Глядишь, в следующий раз смог бы меня слышать. Молча проглатываю издевку, продолжая хмуро сверлить взглядом зеркальную поверхность. Чтобы «слышать», мне приходилось смотреть на его губы. Только смотреть было сложно. – Твоя воля оказалась сильнее, чем я предполагал, раз она удерживает тебя лишь словом. Еще недавно я бы счел это за комплимент. В последний раз, вернувшись из «серой комнаты», я едва сразу не прыгнул обратно. Но Сесиль удержала меня. Не было ни огненных цепей, ни проклятий. «Нет», – спокойно произнесла она тогда. И это был голос не человека. А теперь… Я даже не понимал, насмехается ли Зен сейчас. Он читал меня, словно открытую книгу, а я ничего о нем не знал. Не знал, когда он смеется, а когда серьезен. Нужен ли я ему так же, как и он мне. Стянув с кровати покрывало, накрываю им зеркало. – Неспокойных снов, – желаю ему. На секунду мне показалось, что я услышал смех. Нет, конечно, показалось.

***

Наконец отвоевав у сестры свой автомобиль, я вечером отправился колесить по городу. Настроение было хорошее, даже приподнятое. Босс прикрепила меня и Денниса к другой команде, накинув сверху еще парочку дел. А пока ты уверен, что твой враг – такой же человек, самое хитроумное преступление можно раскрыть. Пары часов дикой гонки хватило, чтобы проветрить голову и немного привести мысли в порядок. В квартире по обыкновению тихо. Едва уловимо пахнет кофе, пролитым мной утром на кухне. Зажигаю всюду свет – страхи исчезли, а привычка осталась. Разуваюсь и бреду в гостиную, чтобы включить что-нибудь ненавязчиво-расслабляющее и разбавить тишину. Но стоило войти в комнату, как нечто стрелой метнулось ко мне из угла. Удар был сильный, в живот. В глазах потемнело. Вторым она выбила из моих рук пистолет. Похоже, я теперь рефлекторно хватался за него при малейшем намеке на опасность. Опомнился уже лежащим на ковре под оседлавшей мою грудь «тенью» и пытающимся отнять от своей шеи холодные сильные пальцы. – Я убью тебя, – проскрипела она, – я пожру твою душу, и тогда он, наконец, заметит меня. «Тень» ощупала меня плотоядным взглядом. Мне, честно, было не до чужих душевных терзаний. Да и туман в голове, вызванный недостатком кислорода, не способствовал концентрации внимания. В поле зрения попал пистолет. Он упал недалеко – только руку протяни. Я дернулся к нему. Фортуна, дама неулыбчивая, сегодня явно мне благоволила. Я выстрелил, куда придется. Но попал, видимо, куда надо, потому что хватка сразу ослабла. Резким движением скинув с себя незваного гостя, я, хватая ртом воздух и кашляя, попытался как можно скорее принять вертикальное положение. «Тень» шипела, зажимая ладонью раненое бедро. Туман вокруг нее словно остервенел, он вихрился и бурлил, подобно кипящей черной смоле. Не бессмертна! – почти ликую, но праздновать победу пока рано. Она вот-вот снова атакует. Я вскинул пистолет. «Тень» бросилась на меня. В распахнувшиеся окно с порывом ветра ворвалась Сесиль. Сестра приземлилась между нами. Растрепанная, в одной ночной рубашке и очень недовольная. Нашарив глазами незнакомца, Сесиль скривилась так, будто ее заставили разом сжевать с десяток лимонов. «Тень» встрече тоже определенно не обрадовалась и, очевидно, взвесив свои шансы на успех, предпочла… сигануть в окно. И, разумеется, предпочла сделать это громко, не как Сесиль, а со звоном битого стекла. Сестра в два счета оказалась там, где только что стояла «тень», выглядывая наружу. – Тц! Сбежал! Я со вздохом облегчения опустил пистолет. Думаю, к такому невозможно привыкнуть. Пуститься в погоню и в мыслях не возникло. И, кроме всего прочего, сестра, несмотря на свой грозный вид, еле-еле держится на ногах. Едва ступив от окна, она, бледная как смерть, начала падать. Я успел подхватить ее на руки, ощущая под ладонями что-то теплое и липкое. Заглядываю ей за спину – ткань на спине вся пропиталась кровью.

***

Сесиль приспустила сорочку, целомудренно придерживая ее на груди, и неподвижно замерла на табуретке, пока я обрабатывал ее раны. – Эти раны… Наверное, я до конца так ей и не поверил и вот теперь, глядя на две глубокие вертикальные полоски в районе лопаток, чувствовал себя немного сбитым с толку. – Люди не умеют летать. А по-другому добраться сюда быстро было никак. – Значит, твое тело тоже смертное? Злой туман, скручивающийся от боли, и кровь, бьющая тугой алой струей из бедра «тени», еще свежи в памяти. – Самое что ни на есть. Пусть это лишь оболочка, но, когда слишком к ней привыкаешь, начинаешь чувствовать слабость, когда истинная суть прорывается наружу. Повисла гнетущая пауза. – Ты не собираешься меня отчитывать? – За то, что не сказал? Нет. Так всегда происходит. Я защищаю, а кто-то пытается тебя убить. У Зена немало последователей. Ясно-понятно, сестрица тоже кое-какую информацию оставила при себе. – Его стоит найти как можно скорее, – встрепенулась она, отчего я едва не выронил иглу. – Его? Неужто, наконец, узнаю, кто за мной охотится? – Твоего несостоявшегося убийцу, – пояснила Сесиль. – В этот раз все серьезно. Это не просто какой-то слетевший с катушек маньяк. Это демон. Причем кто-то из твоего ближайшего окружения. Скорее всего, новый знакомый. Появившийся рядом после твоей амнезии. Ну, кто-нибудь приходит ум? Кто-нибудь подозрительный. Еще как приходили. Тем более, таких было немного. – Ты… Даже видя лишь ее затылок, точно угадываю, что сестра сейчас корчит гримасу. Ну, так я не виноват, она самая подозрительная. – Клаус и Деннис. – Деннис? Твой напарник? Серьезная заинтересованность в ее голосе мне совсем не понравилась. Отчего-то Клауса она отмела сразу, и мне стало обидно за напарника. – Деннис неплохой парень, – возражаю. – Ты так действительно думаешь или хочешь так думать? Сесиль знала, куда надавить. День ото дня я все глубже погружался в себя и свою паранойю, а теперь подозревать всех и каждого, везде видеть врагов… это морально тяжело. Но сестра, сделав пробный выпад, не стала развивать тему. – Похоже, ты вспомнил больше, чем мог в этой жизни, – произнесла Сесиль, когда я закончил накладывать швы. – Этому учат в академии. Мне не хотелось спорить, но и думать, что она была права, хотелось не больше. К сожалению, память возвращала не только приятные воспоминания. – Найди во что переодеться. Я приберу здесь и заварю тебе травяной чай. Сестра упорствовать не стала и, соскользнув с табуретки, выпорхнула из комнаты. Мой спортивный костюм висел на ней мешком. Она ждала меня на диване, сложив руки на коленях и рассеянно теребя рукава, и казалась сейчас невероятно хрупкой и беззащитной. Обычная девушка. Передав ей дымящуюся чашку, я пристроился рядом, откидываясь на спинку и прикрывая глаза. – Ты уже решил, что будешь делать? – вкрадчиво спросила Сесиль. В ответ я промычал что-то невразумительное и смолк. Сестра терпеливо сверлила во мне взглядом дырку. – Может, включить музыку? Что тебе нравится? Опера? У меня вроде что-то было… – Зак. Сесиль поставила чашку на стол и развернулась ко мне. Взяла мое лицо в ладони, потянулась и… поцеловала. О, и этот поцелуй обещал перерасти в нечто большее. Манипуляторша. Может, несколько месяцев назад, может, не будь она моей сестрой (которой она, собственно, и не являлась)… Я взял ее за запястья и мягко отстранил, разрывая поцелуй. – Нет. В глазах Сесиль, мне почудилось, проскочила веселая искра. – Он глубоко засел в твоем сердце, да? Что ж, за столетия жизни в облике человека она научилась быть и коварной, и подлой. Меня это вдруг позабавило. Но так даже лучше. Чем человечней она была, тем легче я себя чувствовал. – Хочу уснуть, – произнес я устало. – Тогда спи. Укладываю голову ей на колени, и она ласково гладит меня по волосам. И я действительно уснул и не видел снов.

***

С того эпического вечера Сесиль почти поселилась у меня (и Зен больше не появлялся). Когда я спросил, что насчет ее семьи, сестра как-то странно на меня посмотрела. Откуда мне было знать, что ее семья – такой же обман, морок, что люди, которых я до недавнего времени считал своими родственниками, никогда не существовали. Поначалу мысль, что дома теперь меня кто-то ждет, грела душу. Пока я не понял, что избегать нежелательных разговоров отныне не получится. Не запираться же в своей комнате подобно обиженному подростку. Сестра встречала у порога. Привстав на цыпочки в попытке что-то разглядеть за моей спиной. Ну разумеется, я ведь обещал представить ее Деннису. – Где твой напарник? Тот же самый вопрос я сегодня задал боссу. «Взял отгул. Этот болван свалился с велосипеда и умудрился подвернуть лодыжку», – ответила та. Всегда знал, что босс – женщина сочувственная. – Он сегодня не пришел на работу. Упал с велосипеда и повредил ногу. – Идиот, кто сейчас ездит на велосипеде? Что, прямо так и повредил? – и этот ее особый прищур. Сочувствия к бедняге Деннису у Сесиль было, пожалуй, даже меньше, чем у босса. Сестра уже повесила на него ярлык врага №2 (первую строчку рейтинга по праву занимал Зен). – Успокойся. Завтра выходной. Я собираюсь навестить его. Можешь поехать со мной. Обойдя ее по широкой дуге (насколько позволяла небольшая прихожая), я протиснулся в гостиную и включил телевизор. – Нет, я не поеду. Теперь он знает меня в лицо и может снова попробовать сбежать, – произнесла Сесиль, входя следом. – Этим утром в местном парке было обнаружен труп, – вещала с экрана диктор. – Полиция пока отказывается давать какие-либо комментарии. Однако наши корреспонденты сумели установить, что это очередная жертва серийного… Сестра выхватила из рук пульт, выключая телевизор. Я нахмурился. Полиция тщательно охраняла место преступления, но одному из операторов таки удалось заснять труп пожилого мужчины с характерными увечьями. – Погоди… Это ведь в соседнем городе! – до меня, наконец, дошло. – Это немного отличается от того, что ты мне говорила. – А чего ты ожидал? – изображая удивление, спросила Сесиль. – Или уже забыл, как сам к нему пришел? Чем ты ближе к Зену, тем дальше распространяется его тьма. Теперь убийства будут происходить не только в этом городе. Запомни: ты больше не свет, твоя душа полностью очеловечилась. Каждая твоя ошибка, любая твоя слабость делает его сильнее. Да, вас влечет друг к другу, но вы – враги. Так сколькими еще нужно пожертвовать, прежде чем ты поймешь это? Похоже, все это время Сесиль держала в себе свою боль. Теперь вижу, что жизни этих людей были ей небезразличны. В голове возникла яркая картинка – воскресная школа, в которую мать водила меня в детстве. Пусть в наш равнодушный век мы поклоняемся другим богам, островки веры кое-где еще сохранились. Глупый ребенок затеял неравный спор с учителем. Пусть тогда я еще не ставил под сомнение существование ангелов, но уже думал, что ангелам плевать на людей. Как и Богу. И все же… «Если он зло во плоти, так почему до сих пор не убил?» – почти вырвалось у меня. Конечно, так себе аргумент. Ангелы, демоны, все это за гранью моего понимания. Это не то, с чем можно быстро свыкнуться. Я продолжал видеть в Зене, пусть и необычного, но человека. Но Сесиль словно услышала мои мысли: – Вряд ли он убьет тебя своими руками. В конце концов, ты по-прежнему остаешься его Осколком.

***

Следующим утром я отправился к Деннису. В надежде не столько подтвердить его демоническую сущность, сколько опровергнуть ее. Квартира моего напарника располагалась на двадцатом этаже многоквартирного дома в новом, пока наполовину пустующем районе. Наверное, стоило предупредить. Или хотя бы купить по дороге гостинцев. Уже поднимаясь на лифте, набираю Денниса. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – сообщил механический голос. На стук в дверь тоже никто не отозвался. Я наудачу провернул ручку. Дверь оказалось не заперта. У меня закралось нехорошее предчувствие. В квартире висела звенящая тишина. В коридорном сумраке витал остаточный запах… разложения. Толкнув глухо скрипнувшую дверь, с оружием наизготовку я пошел в прихожую. Форточка в гостиной была открыта нараспашку. Тихо шурша под слабыми порывами осеннего ветра, колыхались шторы, пропуская в комнату первые робкие лучи утреннего солнца. Труп лежал прямо под окном. Месяца три-четыре, не меньше. Кожа на нем уже высохла, окрасившись в буро-пергаментный цвет, и местами потрескалась. Во вскрытой грудной клетке в оправе из ребер сухим серым комком угадывалось сердце. Из разбитого черепа, подобно пороху из патрона, высыпалась мозговая пыль. Знакомые травмы. Подойдя, я присел на корточки и обшарил его карманы. В одном из них обнаружились водительские права, на фото с которых, похоже, был запечатлен настоящий Деннис. Опасности поблизости не ощущалось, так что, вернув пистолет в кобуру, я достал из куртки телефон, и вызвал полицию, и стал ждать. Мысли вертелись вокруг моих снов. В памяти, ставшей вдруг удивительно податливой, воскресали события далекого прошлого, подобно ярким бусинам нанизываясь на нитку времени. Я вспомнил домик лесничего. И не только. Вот, значит, как. Теперь понятно, почему его лицо тогда показалось мне знакомым. Сколько раз я попадал в одну и ту же ловушку лжи? Но, вопреки ожиданиям, я не испытывал к Деннису ненависти или страха. Зен. Я думал о нем. Сколько раз он смотрел на мою смерть? Сколько раз он убивал меня, пусть и чужими руками? Меня захлестнула обида. Получается, Сесиль была права. Всегда была права. Сползаю на пол, несильно ударяюсь несколько раз затылком о стену (будто это могло помочь), а потом, усмехнувшись сам не понимая чему, хватаюсь руками за голову и утыкаюсь лицом в колени. Эта драма начинает выходить за рамки жанра. Сражаться с другими порой нелегко, но сражаться с самим собой сложнее всего. Мне тоже пора освободиться. Снова телефон. На секунду мои пальцы замирают на полпути, но, переборов нерешительность, я все-таки набираю номер, бывший первым в списке: Сесиль.

***

Приблизив к глазам, я вертел в пальцах небольшой патрон, который дала мне Сесиль. Если гильза была самой обычной, то пуля, серебристая с пульсирующими лавово-красными прожилками, выглядела весьма странно. – Он не подойдет к моему табельному, – выношу вердикт. – Зато подойдет к тому, что ты хранишь в спальне. Я даже спрашивать не стал, откуда она знала. Просто сжал патрон в кулаке и направился в свою комнату. – Почему ты не дала мне его раньше? – притормаживая у двери. – Тогда ты был не готов. Ты и сейчас не готов. Не встреться ты с Зеном, до этого бы не дошло. Несколько жизней как минимум. – А сама зачем идешь? Говорила же, что и коснуться его не сможешь. Боишься, что я струшу? – Я боюсь не за это. Твой Деннис наверняка тоже там будет. Против него у тебя никаких шансов. Пуля, конечно, убьет и его, но, прости, второй такой у меня больше нет. Так что у тебя будет только одна попытка. Упустишь ее, другой возможности не представится. Никогда. Ты ведь понимаешь? Пожав плечами, я скрылся в спальне. Если у меня есть оружие, значит, и у Зена, вероятно, припасено что-то против меня. Открыв верхний ящик тумбочки, я достал пистолет. Старенький М1911, но в хорошем состоянии. Уже таким он достался мне на день рождения пару лет назад. Не знаю почему, но тогда я, словно ребенок, обрадовался этому подарку. Может ли быть, что когда-то он принадлежал моему предыдущему воплощению? Вставив патрон в магазин, со щелчком вернул тот в рукоятку. Оттянув затвор, перевожу пистолет в боевое положение и убираю оружие в карман (давно ли я стал пренебрегать правилами?). Возвращаюсь к сестре. – Я готов. Она уже ждет в прихожей, у зеркала. – Постой-ка. Сесиль достала ее из кармана и надела мне на шею – невзрачную птичку на кожаном шнурке. – Что это? – полюбопытствовал я, заглядывая неожиданный подарок. – Амулет. Он не позволит Зену тебя контролировать и защитит от его магии. – Почему только сейчас? – бурчу недовольно. – А какой прок? – усмехнулась она. – Ну что? Идем? Я спрятал кулон под футболку. – Идем. И мы решительно прошли сквозь зеркальную поверхность.

***

В гостиной горела люстра, ее искусственный свет падал сквозь дверной проем, немного разгоняя темноту в прихожей. Нас ждали. – Надо же! Ты привел гостью. Зен, вальяжно развалившийся на диване, отсалютовал мне ладонью. Его блестящий взгляд, едва скользнув по лицу Сесиль, остановился на мне. – Ты принял решение? Он не спрашивал – утверждал, и, наверное, впервые в его голосе я не слышал насмешки. – Так ведь? Этот вопрос уже был обращен не ко мне. В ответ одна из теней отделилась от стены. Бывший напарник, окинув меня нечитаемым взглядом, встал за спиной Зена. – Велизар? – Сесиль, похоже, его узнала. Секунду она выглядела удивленной. – Неужто верный пес посмел предать своего хозяина? – ее слова сочились ядом. Деннис зарычал, сверля сестру немигающим взглядом. – Думаю, нам стоит оставить их, – произнес Зен, поднимаясь с дивана. Деннис перестал играть с Сесиль в гляделки и с тоскливым недоумением уставился на него. Думал, Зен будет за ним наблюдать? Не уверен, что Деннис себе там навоображал, только невооруженным глазом видно, что Зену на него откровенно плевать. – Убей ангела, – холодно приказал он, даже не обернувшись, и направился в спальню. – Не мешкай, – прошептала Сесиль. – Ступай. Этого я задержу. Согласно кивнув, я поспешил… – Не пущу! – проскрежетал Деннис, преграждая дорогу. Голова вдруг закружилась. Пространство вокруг словно закачалось, распадаясь на кусочки и собираясь вновь, расширяясь и перекраиваясь. Облик Денниса менялся вместе с ним. Тело увеличилось в размерах. Руки и ноги стали пухнуть и удлиняться, покрываясь красной пупырчатой кожей. Лицо расплывалось, обретая полузвериные черты. Над плотно прижатыми к голове ушами выросли мощные витые рога. А за спиной распахнулись широкие кожистые крылья. – Твой враг – я, – голос сестры хрусталем отразился от серых стен. Сесиль тоже преобразилась. Крылатая и невероятно красивая, она сияла обжигающе ярким, и вместе с тем теплым и ласковым светом. – Удивительно, – пророкотал демон с едва уловимым благоговением, – прожив несколько тысячелетий среди людей, ты смогла остаться чистой. Он почти прав. Мне, стоящему рядом, было заметно одно маленькое тускло-серое перышко в ослепительно белых крыльях. Не сомневаюсь, в этом есть и моя вина. Сесиль на светскую беседу явно не настроена. Не сговариваясь, мы одновременно бросились к Деннису. Она на него, я мимо – в спальню, на бегу доставая пистолет и целясь в мелькнувшую в дверях спину. – Жаль, – слова Зена настигли меня у порога. – Встреться мы чуточку раньше, все могло закончиться иначе. Дверь захлопнулась, отрезая нас от шума в гостиной. Мы вновь остались наедине. Я сжал через ткань футболки маленькую птичку. Пытался ли он меня дурачить или же нет, мне неведомо, но трепет, всегда возникавший в его присутствии, так никуда и не делся. Но теперь я знал – мои чувства не ложь. Хотя по-прежнему не могу подобрать им названия. – Не закончилось бы. Может, мы и одно целое… Были когда-то. Но мы не одно и то же. Я не хочу стать таким, как ты. Беру Зена на мушку. Он продолжает обманчиво спокойно рыться в тумбочке, но уже в следующее мгновенье резко оборачивается, чтобы точно также навести на меня пистолет. Потрепанный М1911. Только белый. Щелкнул затвор. Но я выстрелил первым. Крови не было. На груди стремительно расползалась черная дыра. Но и сейчас его лицо сохраняло бесстрастное выражение. Он смотрел на рану, безучастно, словно машина, фиксируя факт своей смерти. – Надеюсь, ты хорошо целился, – даже на смертном одре Зен не переставал насмехаться надо мной. Падая, его тело рассыпалось черным снегом, который, тускнея, медленно исчезал. Вместе с ним таяли и мои силы. Пистолет выскользнул из дрожащей руки. Не отдавая себе отчета в происходящем, я с трудом доплелся до тумбочки. Тут ноги подкосились, и я рухнул на колени, а после и вовсе свернулся клубком на ковре. Там, где стоял он. Внутри словно все умерло. Таким меня и нашла Сесиль. Слышал, как она, шурша платьем, присела рядом и погладила меня по плечу. – Я ошиблась. Сколько бы времени ни прошло, ты бы не смог его забыть.