Death online 2

      В глаза слепят первые лучи солнца. Приоткрывая тяжёлые веки, я пытаюсь нащупать любовника, спящего рядом. — Дэни?       Обнаружив пропажу, резко вскакиваю и протираю глаза. Наверное, он сейчас на кухне и готовит себе завтрак. В целях проверить свою теорию, я оделся и вышел в коридор, откуда шлейф сладковатого аромата вёл меня прямо на кухню. Ох, а он знает, как меня привлечь! А вот и Дэни! Стоит прямо у плиты, хлопочет. Найти его было проще некуда. Не могу удержаться от того, чтобы подойти к нему и обнять сзади. Он не ожидал. — Доброе утро! — просиял я. — Уже проснулся? Ну ты и соня! — смеётся сноутер. — Не все же такие ранние пташки как ты, Дэни, — накуксился я, а потом с любопытством выглянул из-за его спины. — Что готовишь? — Панкейки. Будешь?       Панкейки?! Обожаю их! — Конечно! — я жадно вцепился зубами в один и с набитым ртом спросил. — Откуда ты знаешь, что я их люблю? — Это было написано на твоей страничке в фейсбуке. — Сталкер, — кинул я на него свой недовольный взгляд.       У Дэни какая-то нездоровая заинтересованность во мне, хотя, с одной стороны, это даже хорошо. Ведь мне не надо ничего говорить ему о моих вкусах, он сам всё прекрасно знает обо мне, а это значит, что и подарки будут мне по нраву. То есть, мне не надо говорить ему как надо правильно себя вести со мной. Он сам подстроится под меня.       Сев за стол перед тарелкой с горстью вкуснях, я голодно облизнул губы. — Возьми из холодильника кленовый сироп, — всё ещё орудуя шкварчащей сковородкой, предложил он. — С ним будет ещё вкуснее.       Это ты тоже высмотрел из моей инфы? Ты меня балуешь! Подойдя к холодильнику и распахнув его дверцу, я начал искать заветную бутылочку. В это время на кухню прошла Диорама, сонная-пресонная. — Ди, ты чего? Взбодрись! Плохо выспалась что ли? — сноутер пытался растормошить девушку. — Да вы с Джи-Джи мне ночью покоя не давали, — мы оба одновременно вздрогнули и покраснели. — Нет, я, конечно, понимаю, что яой спасёт мир, и всё такое, но... Этому. Есть. Предел! В два часа ночи! Все нормальные люди уже спят!       Я прятался за дверцей холодильника и, сжимая бутылочку сиропа, боялся выйти из укрытия. — И всю ночь: «Джинг! Дэни! О, да, Джинг! Ещё, Дэни!»... — Перестань! — в голос взмолились мы.       Диорама, видимо, только сейчас обнаружила моё присутствие на кухне: — А-а-а... Ну, это... Ди-Ди пора бежать!       Она тут же пулей вылетела в коридор, а я, схватившись за голову, сгорал от стыда. Кошма-а-а-а-ар! Разве мы были такими шумными? Да, наверное, мы весь дом на уши поставили! Надо было использовать карту звукоизоляции! Почему мы о ней забыли? — Успокойся, — Дэни подходит и прижимает меня к своей груди. — На самом деле, если быть честным, Диорама с самого первого дня знает о нас. Она подслушивала. Но она обещала, что никому не проболтается. Я ей доверяю. Она честный человек. Правда.       Ах, да, Дэни же не знает, что я тоже в курсе о Диораме, а именно, что наша связь для неё уже не является секретом. И знать ему не обязательно, ведь тот разговор до сих пор вызывает у меня тихий ужас. Подождите, с первого дня знает? Подслушивала? Вот же маленькая ср… Но тут же я успокаиваюсь, когда Дэни поглаживает меня по голове. Он заправляет золотой локон за ухо, мягко лаская ухо и щёку. Вот ненавижу, когда он так делает. Знает же, что уши у меня эрогенная зона. Я с трудом подавлял желание быть взятым им прямо на обеденном столе. — Верь мне. А теперь садись завтракать, а то всё остынет, — как всегда, целует меня в лоб.       С довольной лыбой на лице я принялся за трапезу. — М-м-м... Как фкуфно! Пальфики облифефь! — сквозь набитый рот пробубнил я.       Я не первый раз пробую его стряпню, но каждый раз нападаю на неё как с голодного острова. Ведь она восхитительна! Я не устану это повторять. Обычно каждый из участников команды вставал в разное время и сам себе готовил завтрак. Наоми веган и из блюд у неё только овощи, да рыба, которую я терпеть не могу. Я же не был поваром, мои кулинарные способности ограничивались яичницей, да гренками. Поэтому я всегда с огромным аппетитом набрасывался на готовку Дэни. В это время он уже сидел рядом со мной, оголяя в улыбке свои клыки (сразу видно — мясоед), и подпирал голову рукой. — А ты чего не ешь? — облизнулся я. — Я не голоден. Я насыщаюсь лишь одним видом того, как ты за обе щёки уплетаешь мою стряпню.       Достал лыбиться! Если ты сейчас же не поешь, я не знаю, что с тобой сделаю. — А если я тебя покормлю с рук? — Хм-м... Заманчивое предложение.       Я взял сочный панкейк, обмакнул его в сироп, и парень так эротично надкусывает его. Прожевав, делает второй укус, и лепёшки как не бывало. С краешка теста потёк густой ручеёк сиропа по моим пальчикам. Дэни слизывает сладкий нектар с пальцев, облизывая и прикусывая их. — Что ты делаешь?! — мои щёки воспылали. — Ты же сам говорил: «пальчики оближешь», — с озорством смотрит на меня томным взглядом. — Дурак! Нас же могут увидеть! — резко отнимая свои пальцы у него из рук, я пытаюсь держать себя под контролем. — Джинг, я же вижу по твоим глазам, что ты хочешь этого. — Но мы на общей кухне, — смущённо произношу я, когда он снимает с меня рубашку. — Тебе разве не плевать уже? Кому какая разница?       Я представил, с каким презрением смотрит на меня капитан, и тут же выхватил рубашку из рук сноутера. Как же я вовремя это сделал — на кухню прошёл Асджер. Представляю, если бы он вошёл, когда мы целовались. Оправдать это было бы труднее. Я растерялся и незамедлительно бросил рубашку на пол под стол. — Доброе утро, парни! — Доброе, — откликнулись мы капитану. — М-м-м, панкейки? — хотел было взять он одну штучку. — Они мои! — жадно отодвигаю тарелку к себе.       Командир вопросительно посмотрел на меня. — Дэни специально для меня их приготовил, — оправдываясь, мямлил я.       К тому же, со своей смерти я их вообще не ел. Но, наверное, я слишком резок, потому что Асджер с таким подозрением посмотрел на меня, а потом и на Дэни. — А! Так вы снова поссорились, а теперь миритесь? — Д-да, — кивнул сноутер. — Значит это - примирительные панкейки? Что ж, не буду вам мешать.       Надеюсь, он ничего не заподозрил. Но, так или иначе, жнец подошёл к моему любовнику и прошипел ему на ухо. Наверное, подумал, что я не услышу. — Дэн, а ты хватит уже пытаться клеить Джинга. Я так думаю, достал ты его уже по горло. Хватит разводить розовые сопли у меня в команде. Нахрен выгоню же.       По всему телу забегал холодок, я чуть было не подавился чаем. — А ты, Джинг, надел-ка бы лучше что-нибудь сверху. — Моя рубашка в стирке, — сказал я первое, что пришло мне на ум, пиная рубашку дальше под стол.       Асджер смерил меня грозным взглядом. По его выражению лица я дал бы ему не восемнадцать лет, а все тридцать. Потом он ушёл, оставив нас наедине. Я не мог оторвать свой взгляд от обеспокоенного Дэни. Видимо ему тоже не понравилось то, что сейчас произошло. — Может, не стоило мне всё начинать? Надо было раньше уйти из Dream Team в соло, — красноволосый тут же поник. — Джер никогда не примет наш союз.       Всё, ты вывел меня из себя! Я встаю и тяжёлым шагом направляюсь к нему. Звонкий шлепок эхом отскакивал от стен. — Не смей так говорить! Разве ты сейчас не счастлив со мной?! — Счастлив, но... — Никаких но! Я теперь твой любовник, чего тебе ещё надо? — сжимаю его майку в руках. — Ничего, — хлопает удивлённо ресницами. — Так отбрось все тени сомнений! Я твой! Твой! Ты слышишь?!       Притягиваю парня за шарф и захватываю в поцелуй. Одной рукой поглаживаю покрасневшую щёку, второй его член. — Дэни, я хочу тебя прямо на этом столе. — Здесь?! Ты же сам только что говорил, что это слишком рискованно. Давай как-нибудь в следующий раз? Обещаю. А пока пошли в душ. — В душе я тоже не против.       Сноутер ведёт меня за руку по коридору. Захлопывается дверь, и он запирает её на замок. Я тут же прижимаю его к стенке. — Слушай, а мы не слишком ли часто занимаемся этим? — задаётся вопросом. — О чём ты?! — сдвигаю брови на переносице.       Что за фигню ты сейчас сказал? — Ну, у нас это почти что каждый день. Бывает даже не по одному разу. — Секса много не бывает. — Для тебя это только лишь занятие сексом? — его взгляд тут же изменился. — А что же ещё? Мы любовники, трахаемся обоюдно. Разве нет?       Он хочет уйти. Я что-то не так сказал? — Погоди, ты куда намылился?       Чем я обидел его? Не задумываясь, преграждаю дверной проём, вытянув руки в стороны. — Ты не можешь уйти, пока мы не расставим все точки над "i". Я не понял, тебе же нравится быть со мной. Тогда зачем ты завариваешь всю эту кашу? Скандала надо? Тогда я тебе его устрою! — Ты не понимаешь?! Для тебя мы занимаемся сексом, а для меня любовью. Это две разные вещи!       Чёрт, никогда раньше не задумывался над этим. Внутри что-то болезненно сжалось. Диорама была права — я был эгоистом, пользуясь его чувствами. За время нашего знакомства я никогда не ценил дружбы с ним и его чувств ко мне. Но с языка слетают совсем другие слова. — Да какая к чёрту разница? И вообще, не души меня своей любовью! Вечно ты потакаешь моим желаниям в угоду себе. Подарки даришь, вкусняшками кормишь, обхаживаешь меня за тем, чтобы только затащить меня к себе в постель! И вот теперь, когда я лёг под тебя, ты ещё и чем-то недоволен? Бери, пока дают, придурок! — срываюсь на крик. — Ведёшь себя как эгоист. Я для тебя стараюсь, дурень! Сдерживал свои инстинкты и желания. Ты хоть раз подумал о моих чувствах? Как ты не понимаешь? Мне нужна твоя душа, а не только твоё тело! Мне нужен ты полностью. — Да ты такой же эгоист, как и я! Ты всю свою жизнь только и твердишь, что хочешь получить меня. А меня спросить забыл? Я тоже не обязан потакать твоим желаниям! С чего ты вообще взял, что я буду подставлять свою задницу другому мужику?       Что я вообще несу? Я же не это хочу сказать. Ведь Дэни и вправду стал мне дорог. Но меня уже было не остановить. Гордость руководила сейчас мной. — Чего же тогда ты меня не трахнул у себя дома, когда я был так беззащитен и пьян? Только чтобы показаться в моих глазах белым и пушистым? Но я-то знаю, что ты совсем не такой. У тебя просто крыша поехала из-за твоего горе-папаши, чёртов гомик. — Ты сейчас довы*бываешься, — прорычал красноволосый. — Думаешь, если я люблю тебя, то ничего тебе не сделаю? — А что ты мне сделаешь? Пожалуешься мамочке? Этой шл*хе?       Это было последней каплей для него, я надавил на слишком больные темы. Дэни сжал руку покрепче, замахнулся, а я чудом успел увернуться. Кулак просвистел у меня над самым ухом и с силой ударился об керамическую плитку. Костяшки в кровь. Плитка треснула. — Дэни... — произношу еле слышно, виноватым тоном.       Зачем я всё это ему наговорил? Почему меня никто не остановил? Неужели я настолько боюсь признаться, что он мне по-настоящему нравится? Я пытаюсь обнять его, но он лишь отталкивает меня. Я снова стараюсь его обнять. Почему же его руки опущены? Обними же меня! — Дэни! Пожалуйста, прости! — уже плачу. — Я не это хотел сказать! Я такой трус! Даже от удара твоего увернулся, хотя и заслужил его. Ну же, ты можешь снова попробовать меня ударить, я не сбегу. Я приму удар.       Но он никак не реагирует, лишь оттолкнул от себя. Ноги подкашиваются из-за накатившихся слёз, я чувствую, что сейчас упаду на холодный пол и зарыдаю пуще. А Дэни даже не шелохнулся, хотя я знаю, что на душе у него скребутся кошки. Раздался звон маячка. Как не вовремя нас вызывают на миссию. Сноутер достаёт свой скроллфон, бросает на него беглый взгляд, кладёт устройство обратно в карман и прижимает меня к стенке… Освобождая себе путь. Хлопнув дверью, он оставляет меня со всеми демонами, что таятся в глубине моей души. Моё горло раздирают колючие подступающие слёзы. Я сползаю по стенке, обняв сам себя руками. Капли градинами падают мне на живот. — Дэни... Дэни! Что же я наделал?!       Как же противно просыпаться одному. В тишине, пустоте, одиночестве. За эти дни, я успел к тебе сильно привязаться, и утро без тебя уже — ничто. Голова лежит на простыне, подушку я сминал в объятьях. Вместо тебя. Свернувшись в комочек и уткнувшись носом в край подушки, я вспоминал сон. Ты снова мне снился. Как я хотел испариться. Не думал, что ты будешь мне важнее воздуха. Да, мне достаточно дышать тобой, и я снова жив. А сейчас казалось, что каждая молекула кислорода отравлена, и они медленно прожигали мне дыры в лёгких. Я не мог пошевелиться, я был разбит, я не чувствовал ни одну из своих частей тела. Я не видел лучей солнца, бьющихся сквозь шторки, не различал цветов, ничего не понимал. Мне было противно от самого себя, что наговорил тебе столько мерзких слов. Замкнувшись тогда в ванной, я не пошёл на квест. Командир точно снесёт мне голову с плеч своей косой, но меня это мало беспокоит.       В дверь постучали: — Джинг? Ты тут? — это была Наоми.       Нет сил даже отвечать. Я словно потерял дар речи. — Джинг!       Девушка пытается открыть дверь, но она закрыта изнутри. И тогда она понимает, что я всё же здесь. — Джинг! Открой! Что с тобой?       Всё в порядке. Уходи! — Джинг! Ну же! Открывай! Ты не пришёл на квест. Если что-то случилось, я готова тебя выслушать и поддержать.       Слышу ещё шаги. Тяжёлые такие. Они принадлежат ножищам командира. — Что случилось? Чего ты расшумелась? — Джинг ведь не пришёл вчера на квест, а сейчас заперся в своей комнате, — поясняла жнецу девушка. — Хм-м-м, и вправду. Джинг! Немедленно открой дверь! — требовал капитан. — Надо поговорить.       Вот пристали с этой дверью. Да хоть вышибайте её, мне всё равно. — Всё в порядке? — беспокоится Наоми. — Ну, хоть что-нибудь ответь. — А он точно там?       Задолбали! С головой укутываясь под одеялом, я передаю им свои мысли: «Я заболел». Да, я болен апатией. — Как? В этом мире ведь нет болезней!       Жопой об косяк, вот как! Проваливайте уже! — Джи-Джи, ты чего там? — ещё одна заявилась.       Да идите вы все! Оставьте меня в покое! Я истошно плачу, хныкая в подушку. Но вдруг кто-то кладёт мне руку на плечо. Я тут же вздрагиваю и выныриваю из-под одеяла. Это была Диорама. Как она проникла сюда? Я пытаюсь вытереть слёзы, но на место них сразу же выступали новые. Перестаньте же литься! Хватит! — Уходи! — сквозь зубы процедил я. - Джи-Джи, у вас с Дэни что-то случилось? — спрашивает она почти шёпотом.       Я всё-таки сделал ему больно, как бы не старался не допустить подобного, поэтому ожидал кары от богини яоя — Диорамы. — Я… Ди… Знаешь, я на самом деле не хотел. Я столько всего ляпнул со зла и теперь жалею об этом.       Я закрываю лицо руками, понимая, что не в силах прекратить истерику. Она заботливо обнимает меня. Несмотря на то, что она порой совсем не скрывает свою неприязнь ко мне. Не трогай! Прошу! Мне не нужна твоя жалость! Но отчего-то я не мог сопротивляться ей. Ди гладила меня по голове и говорила нежные успокаивающие слова на ухо. У неё был довольно приятный голос, но я хотел слышать голос Дэни. Мальчишеский юный голос, с этой его возбуждающей хрипотцой. Смешно, но его голос всё время напоминал мне моего любимого персонажа детства — Соника. Да, блин, Соника! Я же фанател тогда от него. Да я до сих пор фанатею! И если бы это Дэни озвучивал синего ёжика, то я бы точно повалил его в горизонтальное положение, затрахал и зацеловал бы до смерти. Господи, что я такое говорю?! Да он же из меня педика сделал! Ведь фактически я сказал, что отымел бы ежа! Подождите, а это уже зоофилия...Чёрт! Теперь ты меня и в зоофила превратил! Хотя, если задуматься, то мы оба некрофилы. Жуть-то какая! Пожалуй, мне стоит прекратить эту логическую цепочку. — Что произошло? У вас же всё было хорошо. Из-за чего вы поругались?       Перестань напоминать о нём! Он дурак, придурок, козёл! Вот какая ему разница, чем мы с ним занимаемся? Главное, что мы есть друг у друга, а остальное не важно. Ты же меня так долго добивался! Тогда какого чёрта всё портишь в одночасье? — Не хочешь говорить?       Как ты догадалась? Поди, ты дочь капитана очевидности. Ох, и как же хорошо, что только я умею читать мысли. Не думаю, что она была бы в восторге от услышанного. — Ладно, не буду заставлять. — Ди, знаешь… — я перешёл на шёпот. — А мне ведь действительно нравится Дэни. — Знаю. Он всем нравится, — девушка печально улыбнулась. — Ди-Ди обязательно потом поговорит с ним, и всё будет хорошо, — пообещала синеволосая.       Она встаёт и, подмигнув, проходит сквозь дверь. Сколько живём вместе, а только сейчас замечаю за ней такую странность. Это как-то связанно с её способностью или как? Довольно необычное явление. Но не об этом сейчас. Я лишь надеюсь, что хоть она Дэни мозги вправит. Как же я хочу к нему. Доедаю его панкейки, которые я забрал вчера к себе в комнату. А потом, сжимая подушку крепче, вновь накрываюсь с головой пышным одеялом.       Целый день я пробыл в комнате. Наоми даже пыталась подсунуть мне еду, но мне и кусок в горло не лез. Ничего, всё равно от голода не помру. И, смотря в окно, я уснул с мыслями о Дэни.

***

— Дэни, какого чёрта произошло между вами? — влетает в комнату синеволосая буря. — Джи-Джи мне ничего толком не рассказал. — Я его мариную, — не отрывая взгляд от экранчика скроллфона, ответил я. — Маринуешь? — лицо фудзёси воссияло пониманием, уж больно много яойной манги ей было перечитано. — Так вот, что ты задумал! — Он не понимает разницы между сексом и любовью. Он пока не хочет признавать то, что влюблён в парня и включает защитную реакцию. Но ничего, через несколько дней он сам ко мне прибежит и будет умолять начать встречаться. Вот увидишь! Хотя, признаться, он порядком меня взбесил.

***

      Пролежав ещё два дня в депрессии, я всё же вышел из комнаты, чувствуя ужасный аппетит. Всё же странно, что мёртвые могут ощущать чувство голода. Прям душа просит чего-нибудь вкусненького. Пройдя на кухню, я моментально обратил на себя внимание всех обедающих, что разом затихли. Я пытаюсь не смотреть на Дэни. Открываю дверцу холодильника, достаю газировку и слышу вопрос: — Хм, я так понимаю, вы опять поссорились с Джингом, Дэн? — Угу, — безэмоционально кивнул он.       Я резко посмотрел на него с удивлением. Как он может так легко воспринимать нашу ссору? А он ещё и со спокойнейшим выражением лица смотрит мне в глаза. — Что ж ты такого ужасного натворил? — задался вопросом командир. — Первый раз нашего новобранца вижу в таком расположении духа, — а потом обратился ко мне. — В любом случае, не стоит так убиваться-то из-за него, Джинг. Какой бы косяк Дэн не совершил, нужно уже привыкнуть, что он такой. Давай, выходи уже из депры. Ты нам нужен в строю! Вот вчера Дэн уложил короля Вульфера одним ударом! Потрясающе! Не правда ли?       Ему что, совсем пофиг? Да всем не безразлично моё состояние, кроме него. Меня это порядком выбешивает! Я резко хлопаю дверцей холодильника и разбиваю об пол бутылку с газировкой, Наоми даже взвизгнула. — Ненавижу тебя, чтоб ты сдох! — кидаю эти слова в лицо красноволосому.       Тут же разворачиваюсь и ухожу, краем уха улавливая реплику Диорамы: — Ну и истеричка же он!       Запираюсь на замок в своей комнате. Сползая вниз по поверхности двери, я не могу подавить крик: — Ненавижу!       Чёрт, у меня начинается жуткая истерика. Диорама права, действительно, истеричка ещё та. Что на меня находит? Давно такого не было ведь. Дрожь по всему телу и пульсация в голове. Меня одолевал озноб, казалось, я сейчас сойду с ума. Негативные эмоции переполняли меня и лились через край. Руки блуждали по всему телу, забираясь под пижаму и лаская кожу. Я пытался представить, что мы занимаемся любовью с Дэни. Именно — "любовью". Правая рука уже поглаживала бугорок на брюках, а левая пальцами старалась создать имитацию поцелуя. Забравшись под нижнюю часть пижамы, я самостоятельно пытался избавиться от стояка. — Дэни! Дэни!       Как же я хочу тебя! Слёзы до сих пор лились из глаз, никак не хотели останавливаться. Я стонал, плакал, прогибался, звал тебя по имени. Но ты никак не приходил. Кончив себе в руку, я, тяжело дыша, погружался в сон. Меня захватила такая усталость от частых истерик, что я так и заснул под дверью. Жалкое зрелище…       Не знаю, что со мной происходит. Я стал таким слабаком из-за какой-то глупой ссоры, но не могу ничего с этим поделать. Мне уже не семь лет, чтобы плакать по пустякам! Соберись, Джинг! Что же ты сделал со мной, Дэни? Неужели это оттого, что у меня давно не было секса, и вдруг он появился, а тут у меня его снова отобрали? Нет, дело, скорее всего, в чём-то другом…       После того срыва я три дня не спал, постоянно что-то записывая в тетрадь, выходя из комнаты лишь по естественным нуждам. Иногда сталкивался с тобой, но ты сразу прибавлял шаг или разворачивался и шёл в другую сторону. Однажды, проходя мимо твоей комнаты, заглянув в замочную скважину, я обрадовался тому, что тебя не было. Зайдя внутрь не смог удержаться от того, чтобы плюхнуться на кровать и вдыхать твой запах. Никто в моей жизни не любил меня так, как ты. Ведь ты был верен мне до конца жизни и даже после. Можно даже сказать, что я лишил тебя девственности. Нет, мы вместе лишились девственности, ведь ты у меня был первым парнем. И, я уверен, что последним. И я ещё придумаю способ помириться с тобой.       Этой ночью я снова пришёл к тебе. Так давно я не видел твоего лица вблизи. Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень милый, когда спишь в обнимку с моим плюшевым мишкой? Не могу оторвать взгляда. Провожу рукой по твоей щеке и накручиваю на палец прядь твоих длинных волос. Если сравнивать с моими — они длиннее. Жаль, что в темноте плохо видно. И в темноте слипаются глаза. Так хочется спать. Не надо было все эти дни бодрствовать. Сейчас...       Кто-то кладёт мне руку на голову и легонько поглаживает. Не понимаю, где я? Чёрт! Я вырубился в комнате Дэни! Резко подскакиваю на ноги, он вопросительно смотрит на меня. Нет, опять накатываются слёзы. — Дэни, прости, я случайно заснул здесь. Я уже ухожу.       Как только я встаю и разворачиваюсь, ты хватаешь меня за руку. — Джинг, подожди!       Я поворачиваюсь к тебе, и ты видишь мои слёзы. — Иди ко мне, — зовёшь меня с распростёртыми объятьями. — Дэни... — я улыбаюсь, буквально прыгая к тебе. — Прости меня за всё. Прости, что наговорил тебе столько гадостей на горячую голову. — Ладно тебе, я знаю, что ты не со зла. Честно говоря, когда ты очень взволнован, то транслируешь свои мысли в радиусе трёх метров. — Что?! И как давно ты это заметил? — опешил я. — Достаточно давно. Но Джинг, если бы не твоя способность, то я, скорее всего, испугался заходить так далеко.       Неужели нас помогла свести моя способность? Ещё одно совпадение? — Знаешь, у тебя, похоже, внутриличностный конфликт. Услышав твои мысли, мне сразу стало понятно, что тебе хочется, но колется. Джинг, почему ты врал самому себе? — А тебе легко было бы признаться в том, что ты гомик? Хотя, кого я спрашиваю… — Джинг, мне тоже было не просто признать это, но я не отступился от тебя лишь потому, что мы одного пола. — И что же ты со мной сделал? Я не могу выкинуть тебя из головы и веду себя совершенно безрассудно. — Я рад, — улыбаешься во все зубы. — И рад слышать твои мысли обо мне, когда ты бьёшься в экстазе от оргазмов подо мной. — Перестань, — я закрыл лицо руками от стыда. — И, вообще, ты дурак! Чего от меня всю неделю убегал? — Я боялся, что первым на тебя накинусь, — прижимаешься ко мне сильнее. — Скучал по мне? — Идиот, и ты ещё спрашиваешь?! Не задавай мне вопросы, на которые прекрасно знаешь ответ! — Просто я хотел это от тебя услышать, — смеёшься. — А ты как всегда уходишь от прямого ответа. — Заткнись!       Я прижимаюсь к тебе всем телом, утыкаясь носом в шею. Смотрю на низсвисающие красные пряди. — У тебя такие длинные волосы. Аж до плечей тебе достают. Почему ты их постоянно укладываешь? — накручиваю на палец красный локон. — Мне так больше нравится. — А мне кажется, тебе так идёт. Ты даже на девочку чем-то смахиваешь. — Вот поэтому-то я так и не хожу. — Зато мне сразу хочется тебя всего и сразу. — Джинг, а если не секрет, сколько раз ты онанировал за это время? — Совсем головой стукнулся что ли такое спрашивать? — негодую я, но, помолчав, всё же отвечаю. — Пять... раз... — И что бы ты хотел, чтобы я сейчас сделал с тобой? — Я просто хочу, чтобы ты любил меня весь день. — Весь день?! А ты не лопнешь, деточка? Сейчас ведь только утро! — Неа, не лопну, — показываю тебе язык. — Ну, всё, держись! Дразнится он тут ещё.       Ты повалил меня на кровать и начинаешь щекотать. — Хватит! А-ха-ха! Прекрати! Хы-хы! Укушу же сейчас!       Ты прекращаешь щекотку. Твоё лицо в паре сантиметров от меня. Я кладу тебе на щёки свои ладони и затягиваю в поцелуй. Долгий поцелуй. Твои руки расстёгивают мне пуговички на пижаме, но вдруг остановились на середине, спустили рубашку с плеч, и теперь ласкают кожу на груди. Я уже не могу сдерживать стоны. Так быстро? Опа-на, да у меня же уже на сквозь всё мокрое! Вот что значит воздержание на одну неделю. Ты, чувствуя это, трёшься бедром о мой бугорок в штанах. Я тоже не отлыниваю, пальцами накручивая круги вокруг твоих сосков под футболкой. Ты спускаешь мои штаны с трусами и доставляешь мне там удовольствие руками, покусывая левый сосок. Я пытаюсь стянуть с тебя футболку, но вдруг... вбегает Диорама. — Дэни, смотри что!.. — потеряв дар речи, она уставилась на нас.       Какой кошмар! Я краснею и бледнею одновременно, закрывая рот рукой. — Ой... Яой! — сжимая кулачки, она расплывается в улыбке. — Ой! Не то хотела сказать! Извините, что Ди-Ди помешала, но я рада, что вы помирились! Плодитесь и размножайтесь, дети мои!       С этим наставлением она закрывает дверь, оставляя нас в смятении. — Плодитесь и размножайтесь?! — переспрашиваем мы в один голос.       Помолчав ещё немного, смотря мне в удивлённые глаза, ты всё же нарушаешь тишину. — Нет, ну я так не могу! Пришла и испортила всю романтическую обстановку!       Отстраняешься, но я хватаю тебя за плечи и переворачиваю на лопатки. Теперь я сверху. — А мне плевать, что она нас спалила. Какая разница? Мы ведь так давно не виделись, ну... в том самом смысле.       Пытаюсь завершить своё последнее действие, которое прервала синеволосая. Швыряю оранжевую футболку куда-то в сторону. — Тогда, раз ты так настойчиво хочешь меня... — ты приморозил замок двери. — Это чтоб никто не помешал нам ещё раз.       Мы целуемся, чувствую себя самым счастливым в загробном мире. — Я, кажется, тебя люблю, — вполголоса произношу признание. — И я тебя очень люблю. — Хочешь… — я начинаю смущённо мямлить. — Хочешь, чтобы я сделал тебе "молочный коктейль"? — Напиток что ли? — приподняв бровь, спрашиваешь ты. — Ну же, соглашайся. Дважды спрашивать не буду. — Ну, хорошо… — неуверенно соглашаешься.       Услышав слова согласия, я киваю, усаживаюсь перед ним на колени и расстёгиваю ширинку. В зелёных глазах парня появилось понимание. "Milkshake" — так Сэл называла минет. — Ты уверен? — заботливо интересуешься ты. — Если ты не хочешь, я же не заставляю. — Конечно, уверен! — сдвинул я брови. — Иначе бы не стал предлагать. Я ведь тоже хочу сделать тебе приятно.       Тёплая улыбка, но мне на самом деле это никак не помогает. По правде говоря, я очень сильно волновался. Ведь до этого и позволить себе такого не мог. Я даже не знаю, как это делается. Одно дело, когда делают тебе, другое — делать кому-то. Может, читая твои мысли, я смогу добиться успеха? Я так и поступил. Сначала я взял разгорячённый член на пробу — лизнул кончиком языка. Тяжёлый вздох. Тебе так нравится наблюдать за мной. Я продолжил облизывать и посасывать твою плоть. Чистый, мягкий, приятный, такой рельефный. Хочу попробовать его целиком. Дэни с трудом сдерживается, ведь мой вид его так возбуждает. Но тут я нечаянно задеваю кожу зубами, отчего красноволосый болезненно ойкает. — И-извини! — вскидываю на него глаза. — Ничего страшного, — гладит меня по голове.       «Он такой неопытный в этом, и это так мило. От этого я лишь сильнее возбуждаюсь» — слышу в его мыслях. Но я всё равно стараюсь не повторять своих же ошибок. Снова заглатываю, двигаясь то вверх, то вниз. И ловлю себя на мысли, что это чертовски приятно, и я не хочу останавливаться. Крепкая мужская рука теребит мои и без того растрёпанные волосы, одновременно задавая темп моим движениям. Голову одурманивает, слюни стекают по члену вниз, увлажняя и яички. Дэни уже не в силах сдерживаться от лицезрения столь эротичной сцены настолько, что спускает мне внутрь. Плотно смыкаю губы, громко засопев носом. Почувствовав горечь во рту, я вырываюсь, открываю рот, и сперма стекает с моего языка вниз. В голове у любовника проскакивают противоречивые мысли. Он немного обижен тем, что я не проглотил его семя, в то же время, видя меня, перемазанного его спермой, он не успевает обмякнуть. — Ты такой милый, — выдыхает.       Предлагаешь салфетки, но сам же хочешь, чтобы я облизал всё, что осталось на мне. Так и поступаю, в принципе, большая часть стекла на пол, поэтому это не составило многого труда. Забираюсь на кровать и долго облизываю твоё тело. Ты спускаешь мне штаны ещё ниже и разминаешь мою дырочку. Это восхитительно! Не могу сдержаться, постанывая, я прогибаюсь дугой, вжимаясь в тебя грудью. — Ты готов? — целуешь меня в висок. — Да-а-а... — Тогда иди сюда.       Вынув свои пальцы из меня, ты притягиваешь к себе поближе за талию, снимаешь штаны напрочь, а я приспускаю твои трусы. Насаживаюсь на тебя. Боже, как в первый раз. Стон и снова слёзы льются из-за боли. — Ты такой девственный, тесный. Всё в порядке?       Пытаюсь отдышаться на твоей груди: — Вроде... — А говоришь готов. — Готов, но я же не виноват, что ты так давно не трахал меня! — срываюсь почти на крик. — Ой, прости!       Тут же пытаюсь загладить вину поцелуем, и одновременно с этим продолжаю двигаться на тебе. Боль потихоньку стихает. Ты прерываешь поцелуй. — Ты так хочешь жёсткого секса?       Вдруг ты опрокидываешь меня на спину в другой конец кровати, задираешь мне ноги выше и с силой врезаешься в меня. — Да! Да! Боже! Да!       Опять читаешь мои мысли, делая то, чего я больше всего желаю? Схватив мою руку, ты сплетаешь наши пальцы, крепко сжимая кисть. Толчок, ещё толчок... — Люблю, люблю, люблю! — меня переполняют эмоции. — Джинг, давай кончим вместе? — Угу-у-у!       Сжимая наши ладони ещё сильнее, мы выкрикиваем имена друг друга. Я чувствую всем телом биение твоего сердца. Ты тяжело дышишь мне в шею, целуя её. И ласково поглаживая меня, спрашиваешь: — Может, сходим сегодня в кафешку, отпразднуем наше примирение? — С удовольствием, любимый.