Death online 2

      О, боже! Я до сих пор не могу поверить! Она пыталась меня поцеловать! От одной только мысли становится дурно. Я не знаю... Возможно, я совершила ошибку, оставив её там совсем одну в этом тёмном и страшном лесу. Что ж я за человек-то такой? Но я, правда, так испугалась! Хотя в этом лесу ещё страшнее. Здесь действительно очень жутко, что уж говорить, тут даже днём очень мрачно. Если бы не эти светлячки, что окружили меня, было бы совсем плачевно. Небольшой источник света в тёмном царстве. Они напоминают мне о ней. О Хотару. Мне стоит вернуться за ней, извиниться и серьёзно поговорить. Я не хочу терять её как подругу, которой у меня никогда не было. Ведь я в основном общалась только по сети с тех пор, как приобрела скроллфон. Но что, если она не захочет остаться просто друзьями? Я так взволнована! Что же я ей скажу?       Пока я пребывала в смятениях, тропинка вывела меня прямо к озеру, но тлеющие угли подсказали мне, что девушка уже покинула это место. Ну вот, я её потеряла... И теперь я чувствую себя паршиво. Я потеряла единственную подругу, которая у меня была. Она мне действительно очень нравится, но только как друг. Ведь любовь между девушками... это всё так не правильно! Это разрывает мой шаблон пополам. Мне же всегда нравились только мальчики. Хотя все, что пытались познакомиться со мной, были либо полными идиотами, либо же совсем неказистыми. А я всегда томно вздыхала в сторонке по смазливым иностранцам с их белоснежными улыбками, но мне никогда не хватало храбрости подойти к ним и познакомиться. Хотя чаще всего по велению судьбы у таких парней уже имелись девушки - закон подлости какой-то. Все нормальные мужики уже заняты. И мне никогда не светит встречаться с этими "принцами".       А Хотару? Хотару не парень. Да, она мила и красива. По-настоящему обворожительная и талантливая девушка, обладающая невероятной энергетикой, настолько мощной харизмой, что перед её чарами сложно устоять. Особенно мне, такой ведомой. Но поспорить я не могу, с японкой очень приятно находиться рядом и от её прикосновений становится так тепло внутри. Необъяснимо. Но как же так? Боженька накажет меня. И если дело дойдёт до... кхм... ЭТОГО? Как мы будем... одинаковыми органами? Абсурд! И у нас никогда не будет детей. Ах, да! В этом мире же и так нельзя забеременеть. Поэтому я в любом случае не смогу почувствовать себя мамочкой. И чего это я вообще задумалась о таких непристойностях? Этого априори[1] не может произойти.       Я замотала головой, отгоняя греховные мысли. Всё это время я увлечённо наблюдала за мигающими угольками, что остались от костра, пока не заметила краем глаза, как светлячки строем летят куда-то в определённое место. Может, они летят к ней? Это стоит проверить.       Следуя за сверкающей нитью из бирюзовых фонариков, я забираюсь всё глубже в рощу. Моё сердце тревожно стучит, коленки дрожат, но ноги уверенно ведут меня дальше. И вдалеке, мне кажется, или я замечаю её фигуру? Хрупкую, изящную. Хочу подбежать и тут же начать изъяснения, но к девушке неспешно подходит незнакомка. Я, конечно, никогда так не поступаю, но в данный момент я скрылась за деревом и наблюдала за ними. — И что, Хотару, тебя отшили? Вот это да!       Так как мои глаза уже привыкли к темноте, я смогла с лёгкостью рассмотреть собеседницу подруги. Короткая стрижка под мальчика, очень светлые волосы и кожа, но вот черты лица отсюда, оказалось, достаточно трудно изучить, особенно когда источников света вокруг так мало. Но, судя по голосу, она была достаточно сильной личностью, мне так кажется. Не мне с ней тягаться. — Алекс, мне сейчас не до твоих насмешек, — фыркнула японка. — Хах, теперь-то ты понимаешь каково мне каждый раз, когда ты меня отшиваешь? — девушка выпятила грудь вперёд. — Это ты чего-то не понимаешь. Я уже много раз говорила тебе, что ты совсем не в моём вкусе. Не вижу смысла не любить парней и встречаться с девушкой, похожей на парня, — Хотару разводит руками. — Ал, мы же с тобой хорошие подруги, так зачем же портить отношения, а? — Я всё равно не отступлюсь, — твёрдо стояла на своём блондинка.       Стоит ли мне вмешиваться? — Просто та девушка, Лирика, такая душевная. Робкая и чистая, именно такую хочется защитить от всех напастей, — когда она говорила всё это, её лицо источало полное умиротворение.       Мне так сильно захотелось подойти и обнять её, что я не имела сил противиться порыву. — Хотару, — я робко выглядываю из-за плакучей ивы. — Прости меня, просто… Просто это было так неожиданно, что я сразу растерялась и… — Не надо ничего объяснять, милая, — Хотару тепло улыбнулась мне. — Я рада, что ты вернулась.       Но вторая девушка этому явно не обрадовалась. Она как-то совсем неожиданно для всех хватает зеленоволосую и прислоняет к её горлу остро-наточенный клинок: — Не подходи, я не шучу, — на оголённых участках кожи Алекс засветились странные татуировки. — Я убью её! Так что, если хочешь её спасти, уходи подобру-поздорову.       Чёрт, да она же одна из этих сумасшедших маньяков — вирусов! Надо срочно бежать из этого места куда подальше и никогда сюда больше не возвращаться! Но без Хотару я никуда не могу деться. Тем более, у неё сейчас настолько обеспокоенное выражение лица, что сердце моё разрывается пополам. Я должна ей помочь! Я не хочу её терять!       Один взмах руками, и злоумышленница, как по мановению волшебной палочки, застыла, точно статуя. — Хотару, спасайся! — я подбегаю и хватаю её за руку.       Чувствую её страх своей кожей, а, может быть, это только лишь мой собственный. Но, так или иначе, с этим чувством надо бороться. Надо перешагнуть через себя, перешагнуть через свои пределы и стать сильнее. Так она меня учила, правда? Я смогу! Ради неё. Ради себя. Ради нашей безопасности.       Судорожно оглядываясь назад, Хотару остановилась как вкопанная и на что-то уставилась. Я не понимаю, чего она медлит. Я ещё не так хорошо владею своей способностью и не уверена, что смогу долго продержать Алекс в таком состоянии. Но только я собираюсь задать своей подруге вопрос, девушка опережает меня: — Что это там? Радуга?!       Она указывает пальцем на аномальное явление, и я устремляю свой взор вверх. А ведь действительно на небе сейчас вовсю красовалась самая настоящая радуга. На ночном небе. Понимаете? И с этого самого момента моя жизнь уже никогда не станет прежней. Я могу поклясться, что из-за деревьев тогда вышла белёсая фигура с большими бараньими рогами на голове и горящими на безумном лице глазами. И это нечто снимает скальп с бедной обездвиженной мной девушки. Если бы я тогда знала, чем это всё обернётся, я бы не стала вмешиваться в разговор. Нет, так не правильно говорить. На месте убитой могла находиться сама Хотару. Тогда я бы просто не оставляла Алекс в этом неподвижном состоянии.       Не имея не единого шанса на самооборону, тело преступницы размораживается и тяжёлым мешком падает на землю. Я чувствую в этом свою вину. Я ведь никому не хотела зла на самом-то деле. — Братоубийство? — изумилась Хотару.       От увиденного мной количества крови меня чуть не вытошнило. Я чувствую, как к горлу подступает горькая тошнота. Давлюсь криком, в попытках его подавить, отчего получается жалобный мышиный писк. Подруга старается меня успокоить, замечая мою панику: — Всё хорошо. Мы будем целыми и невредимыми, вот увидишь, — подбадривает меня подруга и оборачивает взор на овцеподобное чудище. — Она нас услышала, быстро, бежим отсюда.       Мы помчались как угорелые, точно антилопы, спасающиеся бегством от голодного хищника. И "лев" стремительно нас догонял. В этой суматохе ещё и каким-то чудным образом в голове успевали всплывать на поверхность самые разные мысли. Это всё сон? Должно быть, я просто сплю. Иначе как объяснить то, что моя тихая мирная жизнь обернулась сущим кошмаром? Этого не случилось бы, если бы я не познакомилась с японкой. Она ворвалась в мою жизнь как ураган и перевернула всё с ног на голову. Ведь её об этом никто не просил! Хотя, чего это я вообще сейчас на неё всю ответственность сваливаю? Вот дурёха! Сама ведь виновата, что оказалась не подготовленной к таким встречам, а ведь опасность может подстерегать на каждом углу. — Лирика, активируй кольцо! — даёт команду Хотару.       Ах, точно! Я про него благополучно успела забыть! Глупая, глупая Лирика! Совсем не о том думаешь!       Незамедлительно расправляю крылья и (о, Боже!) подхватываю художницу на руки, ведь среди деревьев в тёмном лесу на летательных аппаратах летать особо опасно, а вот на моём — достаточно удобно. Правда, через крону просочиться не получится, одними синяками и ссадинами мы точно не отделаемся. Прежде, чем взлететь выше, желательно выйти на открытое пространство. Благо, на крыльях намного быстрее получается оторваться от погони, нежели на своих двух. Но что же это такое? Я ощущаю мистическое притяжение, и только мгновением позже я, наконец, осознаю, что это чья-то чужая способность. Именно тогда нас двоих потащило обратно, а потом небрежно с силой швырнуло в сторону прямо на деревья. Столкновение, вспышка боли, и я чувствую, как тёплые ручейки крови стремительно стекают по лицу прямо из носа. А как там Хотару? Девушка на какое-то время потеряла ориентацию в пространстве, но, когда приходит в себя, решительно закрывает меня своей спиной от приближающегося к нам вируса. — Хотару, у тебя же кровь! — ахаю я, когда вижу её пробитую голову. — На себя посмотри, — она воинственно вытирает кровь с лица, и тут выражения её лица меняется так, словно она что-то задумала.       Я замечаю, как японка тянется за кистью и альбомом, что хранились в крохотном кармане её юбки. Художница обмакнула кисть в кровавый след, окрасивший багрянцем добрую половину лица, и, словно краской, мазанула ей по листу бумаги. Спустя мгновение на листе был уже готовый скетч, и что я вижу — на нём схематично изображена преступница, а вокруг неё точно решётки клетки. Последний штрих, и наша противница оказывается в реальной ловушке, а Хотару хватает меня за руку, и нас окутывает вихрь из светлячков.       В тот момент, когда насекомые бесследно исчезли, я внимательно осмотрелась по сторонам — мы находились уже совсем в ином месте. Стволы деревьев и цветы на поле светились в темноте, вдалеке из-за деревьев виднелся кусочек радуги. Телепортация? Эх, а я так ей и не научилась. — Ты как, в порядке? — обеспокоенно рассматривает меня Хотару и, достав платок, вытирает им моё окровавленное лицо. — Я - да, а вот у тебя голова пробита, тебе срочно нужно выпить зелье лечения!       Как жаль, что у меня его нет, мне ведь едва хватает на жильё, я уже и не говорю про одежду и продукты. Я, конечно, могла бы купить палатку, ночевать за городом и копить деньги на что-то более стоящее, но лучше я буду жить в тёплом и уютном номере отеля, чем в лесу. Так я думала и думаю до сих пор, особенно после этого кошмарного случая. Нам чудом удалось выйти из этой ситуации сухими и даже почти невредимыми. — Только что собрат убил собрата? Неужели, она НАСТОЛЬКО вышла из ума? — дивилась художница, выпивая маленькую колбочку слабого зелья, что хранилась у неё. — Да уж! Такого я ещё не встречала! — я всё ещё прибывала в состоянии аффекта, хотя потом оклемалась и поинтересовалась у японки. — Ты знала, что твоя подруга - вирус? — Нет, понятия не имела, — задумчиво отвечает она. — А вот ту, что её убила, я уже раньше встречала. — Встречала? — я ошеломлённо уставилась на подругу. — Где? — Там, где я провела достаточно много времени, — Хотару выдержала паузу и продолжила, тяжело вздохнув. - В Пургаториуме.       Сначала я не знала, как и отреагировать на это откровение. Выглядит девушка вполне вменяемой. А потом поняла, что мне совершенно нет никакого дела до того, душевнобольная она или нет. Наверняка то, что она пережила, оказалось очень травматичным. Я себе даже представить не могу насколько, ведь я этакий тепличный цветочек. Подумать только, а ведь я действительно никогда не влипала во всякие сомнительные ситуации. Думаю, это Боженька меня оберегает. — Её зовут Мария. — Как Мария Магдалина? — спрашиваю я. — Да, почти. Мария Потёмина. Она из СССР. Странная особа. Тихо разговаривает сама с собой. Если прислушаться, можно понять, что речь её совершенно несвязна. Она малоподвижна и взгляд у неё отсутствующий. О том, что происходит в её голове, можно только догадываться и ужасаться от своих теорий. Но вот такая спокойная она только днём. С заходом солнца её облик меняется точно так же, как и характер. Мария становится своей противоположностью: агрессивной, активной, громогласной. Я слышала, как медсёстры называют её - Ночная Радуга, — она нервно теребила поля юбки, рассказывая это. — Говорят, что при жизни девочка уже была склонна к шизофрении, а падение бомбы на их город её активировало. — А как она оказалась тут? — задаюсь вопросом. — Примерно полтора года назад случился один инцидент, Радуга пробила своей способностью дыру в стене и вывела из строя много андроидов-медсестёр. Воспользовавшись случаем, из Пургаториума в тот день сбежало немало пациентов. — И ты тоже? — Нет, я была выписана прежде, чем это произошло. Иначе у меня бы сейчас осталась татуировка Пургаториума на левом предплечье, — она показала свою руку - чистая. — Позволь мне поинтересоваться у тебя, отчего ты вообще туда попала? — но, как только заметила реакцию Хотару, тут же передумала. — Прости, это было так бестактно с моей стороны. Ты не обязана мне отве… — Меня убили и изнасиловали двое мужчин, — девушка закрыла лицо руками. — Они издевались над моим телом, пока я была в сознании. — Господи Иисусе! — я не знала, как отреагировать на откровения подруги и просто без слов приобняла её.       Так мы и просидели в тишине какое-то количество времени, пока я не осмелилась спросить: — Ты ненавидишь мужчин? — Ненавижу. — Даже отца? — Я его почти не знала, они были в разводе с моей матерью. Да и вообще он рано умер, — девушка нежно поглаживала меня по спине. — Ты же католичка? — Да. — Мой отец тоже. А вот мама проповедовала синтоизм. Поэтому заранее извини, если что не так скажу. Я не хочу никак оскорбить твою религию. Просто мы, японцы, скорее атеисты, чем верующие. — Не страшно, «не суди, да не судимым будешь», — я мягко посмотрела ей в глаза. — Я не религиозная фанатичка. Можешь не бояться говорить всё, что думаешь. — А твоя религия же не позволяет тебе спать с девушкой, так ведь? — меня смутил этот вопрос. — Да, не позволяет, — нервно сглатываю слюну. — Тогда позволь мне показать тебе, насколько сладок запретный плод.       Я вытирала от крови её левую половину лица своим платом. Её платок испачкан в моей крови, мой — в её. Это всё так символично, будто мы заключаем какой-то кровный договор. — Но я не люблю яблоки, — полушёпотом завуалировано парирую я. — Не говори так, пока сама не попробуешь. Возможно, ты войдёшь во вкус, — её губы всё ближе. — Ну, может быть, я попробую, но только один кусочек. — Будет так сладко, что ты захочешь добавки, — чувствую её дыхание на своей коже.       Я под гипнозом её глаз и чарующего голоса, что совсем не имею сил противиться. И я полностью растворяюсь в моменте. В мистической силе этой ночи, что укрыла нас своей плотной вуалью, скрыв от осуждающих глаз посторонних. И время словно замирает. Нет прошлого, нет будущего, осталось только здесь и сейчас, и я не желаю отпускать стрелки часов, возобновляя ход времени. Хотя чувствую, как сердце мерно отбивает секунды, минуты, и холодеет спина от нагоняющих нас призраков прошлого. Но Хотару успокаивающе вплетает свои пальцы в мои волосы, словно бусины в золотистые нити ловца снов, чтобы навсегда избавить меня от кошмаров, развеять все печали и сомнения. Высвобождает меня из клетки, что я саморучно воздвигла когда-то давно, сделав себя пленницей самой себя, где пела грустные песни для безымянных богов. А теперь я свободна! У меня есть крылья, и я могу лететь! Хотару - и есть мои крылья. С ней я готова отправиться куда угодно! Хоть на край земли! — Ну, как? — заглядывает в синеву моих глаз. — Вкусно, — смущённо отвожу взгляд в землю, осознавая, что девушка сейчас украла мой первый поцелуй. — Я рада, но хорошего понемногу. Радуга не так далеко, и нам стоило бы уходить отсюда, пока не поздно.       Я согласилась с японкой, и мы отправились в путь. Чем ближе мы подлетали к Solstitium’у, тем светлее становилось небо. — Ты собираешься всю жизнь здесь торчать? В этом скучном и тихом месте, — интересуется Хотару. — Не хотела бы ты отправиться со мной? Повидаем мир. Я тебя в обиду никому не дам, обещаю! — Давай узнаем, что там, на краю света, где локации ещё не создали! — с энтузиазмом подхватываю настрой японки. — Тогда вперёд!       Я ни о чём не жалею и так рада, что мы встретились, несмотря на все те ужасные события, которые поджидали нас в терниях тёмных лесов. «Через тернии к звёздам» — ведь они неспроста так сошлись. Судьба благоволит нам, а это многое значит. В какой-то момент моя жизнь поросла тиной, но теперь, когда жизнь бьёт ключом, я готова бежать ручейком через все волшебные земли Элизиума. Хотару вырвала меня из дня сурка[2], в который я сама себя загнала, за что я благодарна ей всей душой и буду всегда предана только лишь ей одной. Сияй ярче, веди за собой, моя звезда, приносящая жизнь[3].

Душа, согреваясь твоим излученьем, Силой любви изменяя сознанье, Бессмысленных слов дарит мне вдохновенье, Вдыхая поэзию в это признанье. Моя любимая звезда, приносящая жизнь. Я ничего с собой поделать не могу, Весь лёд в груди моей на Солнце тает, И если наше счастье чудом сберегу, Об этом даже небо не узнает. Моя любимая звезда, приносящая жизнь. Слов опять не хватает, Как всегда… Недостаточно лжи, Я люблю, она знает, Та звезда, Приносящая жизнь.

(С) Empty Void