Волшебство по-русски

      – Итак, когда все вы в сборе… Я должен убедиться, что каждый из вас понимает на что идёт, – Иван Зорин с хитрым и, казалось бы, беспечным прищуром осмотрел всех присутствующих на лесной опушке своих владений. Он не останавливал взор ни на одном из претендентов для поступления в МИР дольше секунды, однако, у каждого правила бывали исключения. В его тёмных глазах блеснул странный огонёк, когда взор был обращён в сторону Драко Малфоя. – Понимает, что готов, – он сделал особую интонацию на этом слове, выжимая из него все соки, – к тем испытаниям и трудностям, которые предстоит пройти дальше.       Но слизеренец даже бровью не повёл. Он лишь ухмыльнулся, ныряя руками в глубокие карманы тёмных брюк. Настолько самоуверенно и вальяжно, что даже Зорин не смог сдержать укоризненного покачивания головы в ответ. Какой же юнец.       Помнится, он сам когда-то был таким же. Максималистично смотрящим на мир молодым парнем. При поступлении в МИР, он даже не предполагал, что испытания окажутся настолько кровавыми и совсем недетскими. Что-ж, эта молодёжь слишком самонадеянна. Возможно, следующее условие, необходимое для участия во «вступительных экзаменах» быстро поубавит их пыл.       – Вы должны сдать свои волшебные палочки, - он уже заметил, как вспыхнуло лицо Гермионы Грейнджер при этих словах, но успел остановить её одним лишь жестом. – И любые другие предметы, владеющие магической энергией. Медальоны, кольца, браслеты, собственные конечности… - хохотнул Иван от шутки, понятной только ему одному. – Бывали случаи…       – И каким интересно образом, мы тогда должны проходить испытания в школу, где обучают магии? – Драко хотел добавить в конце «старый ты хрыч!», но воспитание явно не позволило ему этого сделать. Несмотря на возникшее раздражение, внутри, он держался спокойно и даже безразлично. И, скрепя сердце, но уже принимал тот факт, что с родной палочкой придётся расстаться совсем скоро.       Драко не был дураком, и любил читать. Особенно книги запретных секций собственного поместья. И те крохи информации, которые ему удалось найти там о МИРе, об учёбе в этом месте, в том числе и о вступительных испытаниях, гласили, что в русской школе чародейства и волшебства не учат махать палочками. Там не учат руководить магическими предметами, по крайней мере, на первых курсах. В МИРе учат использовать собственную магию, управлять ей невербально, если можно было так выразиться. Поэтому требования Зорина были неудивительны.       Малфой просто любил паясничать.       – Вы, я так полагаю, первый, кто хочет уйти? – в глазах хозяина отеля промелькнула капля разочарования. Однако, оно быстро развеялось, стоило слизеренцу первым подойти к нему и протянуть свою волшебную палочку в его цепкую хватку. – Вот и славно. Настоящий боец! – Иван мельком глянул на его руки, проверяя, нет ли на них подозрительных драгоценностей. Некоторые могли содержать в себе магическую силу. Но к его удивлению, на тонких аристократических пальцах ничего не было.       Послышался недовольный щелчок. Драко перевёл взгляд.       Грейнджер. И едва ли она успела спрятать свою раздражённость и тревогу, перемешанную со страхом и искренним удивлением. Насколько же у неё широкий эмоциональный диапазон!       Серые глаза смотрели на неё с издёвкой. Боишься, хвалебная героиня войны?       Гриффиндорка закатила глаза, облизывая пересохшие от волнения губы, и опустила подбородок. Зорин ясно дал понять, что сейчас последний шанс уйти, и… Безжалостно отправить в мусорное ведро желание учиться в сильнейшей школе магии? А ещё и упустить шанс в который раз утереть нос чистокровному козлу? Ну. Уж. Нет.       Гермиона была второй, кто протянул свою палочку, последовав примеру Малфоя, чья издевательская ухмылка на лице расцвела от этого ещё шире.       – Неужели тебе не страшно, Грейнджер? – вскользь бросил он, пока остальные члены процессии нехотя отдавали свои магические атрибуты. Жезлы, клинки, магические шары, амулеты, даже заколки для волос порой летели на стол Зорина. Даже Гарри Поттер расставался со своей палочкой.       Наверное, не стоит упоминать, что делал он это дольше остальных, обращаясь к атрибуту так, будто это живое существо, готовое принять смерть. «Ты служила мне верой и правдой, моя родная. Кровь дракона, что течет в твоих жилах, спасала меня тогда, на поле боя…»       – Кому из нас тут должно быть страшно, так это тебе, Малфой, – Гермиона скрестила руки на груди, смотря на своего оппонента с высоко вздёрнутым подбородком. – Ты без палочки и двух часов не протянешь. Твоя аристократичная задница даже не сможет приготовить себе еды в диком лесу. Не говоря уже об обработке ран, полученных от русской нечисти, и…       – Я польщён, что тебе интересен мой аристократичный зад, Грейнджер, - самодовольно и спокойно произнёс слизеренец, заставляя девушку вспыхнуть: то ли от возмущения, то ли он смущения. Остальные слова он, конечно же, пропустил мимо ушей. – Зад вашего рыжего дружка Уизли разве тебя уже не привлекает?       – Малфой!       – Я лишь спросил, - невинно пожал плечами виновник алых девичьих щёк, и поспешил поменять своё местоположение. Он уже чувствовал за своей спиной зловонное (точно, именно такое) дыхание Поттера. Потешить самолюбие парой колких фраз – одно, но вот встревать в идиотскую перепалку (потому что Поттер – полный идиот) – совсем другое.       Но прежде чем блондин успел скользнуть в толпу людей, его безжалостно вернули на место, дёрнув за предплечье. Не ожидая такого нападения, Малфой даже забыл нацепить свою маску безразличия на лицо. Его серые глаза удивлённо остановились на виновнице случившегося.       – Про какого ещё «рыжего дружка Уизли» ты говоришь? – вопросительно подняв бровь, произнесла Грейнджер. Губы нервно поджаты, а её брови хмурятся, будто от головной боли, резко ударившей по вискам.       Малфой резко одёрнул руку, разрывая их контакт.       – Тот, о ком, ты рыдала всю чёртову ночь, пуская слюни в подушку, – было видно, что юноша раздражён не меньше, чем удивлён. – А теперь, мисс Всезнайка, которая не знает, где прячется её личная собачонка... Отвали.       Драко Малфой ретировался. Не так далеко, чтобы совсем исчезнуть из поля зрения гриффиндорки, но достаточно для того, чтобы не чувствовать её прожигающего взгляда. И что ей нужно?       – Я конечно очень рад, что никто из вас не ушёл, – хмыкнул Иван, когда его стол оказался, завален всякого рода вещицами. – И вы понимаете, что обманом заполучить место в МИРе не получится, – он провёл ладонью над всеми магическими предметами, что лежали прямо перед ним. Каждый атрибут будто откликнулся на это движение, зависая в воздухе и покрываясь фиолетово-синей дымкой. – Если вы не поступите, или, вдруг погибнете, – буднично сказал он, – палочка или любой другой предмет, материализуются в ваших руках сами, по окончанию испытаний. Если же вы успешно пройдёте их, – уголком губ мужчина даже улыбнулся, пропадая на мгновение в свои далёкие мысли. – Вам отдадут ваши вещи по окончанию обучения. Если они вообще вам к тому моменту будут нужны.       Взволнованные переглядывания разного возраста людей с разных уголков света, приехавших, чтобы поступать в МИР, были красноречивее всех шепотков и вздохов. Молодые парни светились от предвкушения предстоящих испытаний, мужчины постарше хмурились. Девушек и даже женщин было не меньше. Но «слабый пол» в большинстве своём был достаточно сдержан и спокоен, проявляя больше собранности и готовности приступить к заданиям.       Здесь было не так уж и мало людей, чтоб не было духа соперничества. Но при этом и не так много, чтобы составить Гермионе Джин Грейнджер, самой умной ведьме столетия, конкуренцию.       Всего пять бесплатных мест. И один Мерлин знает, сколько недвижимости нужно продать, чтобы учиться в МИРе на платной основе. Гермиона была уверена, что даже семье Малфоев это могло бы знатно ударить по карману. Но раз хорёк тоже тут и ведёт себя так, будто бы уже поступил, несмотря на результаты вступительных – оно того стоило.       – Ладно, негоже тянуть кота за яйца, – учитель снова хохотнул. – Приступим, – мужчина потёр ладони друг о друга, вызвав несколько красных искорок меж пальцев, а затем стал жестикулировать, складывая руки только одному ему известным образом.       С интересом наблюдая за русским магом, юная гриффиндорка даже не заметила, как вокруг стали медленно испаряться люди, а толпа становилась реже. Стоило ей на миг повернуть голову в сторону, как она поняла, что оказалась совсем далеко от той спокойной и уютной поляны, на которой находилась.       Темнота, окружавшая её, не позволяла видеть дальше протянутой руки. Сердце застучало чаще. Вот так неожиданно оказаться неизвестно где и без волшебной палочки было, по меньшей мере, неприятно. Но ведь это всего лишь вступительное испытание?       Хотелось бы верить.       Подстёгивая свой страх и засовывая его в дальний угол сознания, Гермиона в первую очередь прислушалась. Лес никогда не был молчаливым. Это она знала не понаслышке. Отец часто брал её с собой на охоту. Сейчас она искренне была благодарна ему за это, хотя в детстве это занятие ей особенно не нравилось.       Поэтому треск древесины над головой не пугал, но всё же заставлял поёживаться. Позволяя себе привыкнуть к новой обстановке, она вдохнула лесной воздух глубже, прямо в лёгкие. И тут же нахмурилась.       Пахло не только лёгкой сыростью, еловыми ветками и примесью разного рода растений. Ещё присутствовал едва уловимый и далёкий запах гари. Будто где-то неподалеку разожгли костёр.       Резко оборачиваясь, Гермиона поняла, что не прогадала.       Вдали, и впрямь, виднелся дым, уходящий далеко наверх к безоблачному холодно-синему небу, усыпанному созвездиями. Но самого костра девушка не видела, ей закрывал обзор высокий холм, покрытый толстым слоем плюща.       Будь у неё палочка…       Мысленно чертыхнувшись, Грейнджер пошла вперёд. Придётся справляться с неприязнью к густым растениям без волшебства. И, пожалуйста, пусть это будет самое страшное, с чем придётся справляться без магии...

      ***

      – ­Скажи, милок, – зазывающе прошептал женский голос, над ухом Драко Малфоя, пока тот тщетно пытался понять, где находится. – Ждёт ли тебя невеста? Иль ты юноша свободный, в самом рассвете сил… – она нежно провела острым когтём по его щеке, впрочем, не причиняя вреда белоснежной коже. – Сможешь нас, изголодавшихся по любви, чародеек побаловать? – чёрные ведьмы опасно блеснули.       Когда серые глаза привыкли к свету, а бессознательное состояние, в котором он, видимо, находился не так долго, Малфой понял сразу две вещи. Первая – он впервые в жизни не рад такому количеству обнажённых девиц, окружавших его скромную персону. Вторая – ему срочно нужно сматываться отсюда, пока эти… Чародейки не затолкали кляп ему в рот и не… В общем, вы поняли.       Это ведь всего лишь испытания, для поступления, верно?       Драко прочистил горло, быстро переводя свой взор сквозь мелькающие, тут и там, голые женские (о Мерлин, и мужские!) тела. Совсем недалеко от него ярко полыхал устрашающе высокий костёр. Возможно, высота костра настораживала слизеренца только потому, что сам он валялся на земле, покрытой мхом и сырой травой.       Но даже когда он поднялся на ноги, и с недовольством отряхнул свой аристократичный зад (благо, его хотя бы не раздели без спроса!), костёр не показался менее пугающим. А зловещий хохот (который слишком сильно походил на смех его сумасшедшей тётушки) и периодическое звучание гонга, только прибавляли неуверенности.       Сейчас перед Драко Люциусом Малфоем стоял непростой выбор. Пойти в гущу событий, надеясь, что это очень глупое первое испытание от мистера Зорина, или развернуться и уйти, куда подальше от тех дикарок и дикарей, которые веселились около костра.       И, видит Мерлин, он бы развернулся и ушёл, если бы перед его глазами не мелькнула слишком знакомая ему шевелюра густых и, как всегда, неухоженных волос. И Малфой без раздумий положил бы тысячу галлеонов в карман тому, кто смог бы запечатлеть раскрывшуюся перед ним картину.       Золотая девочка из Золотого Трио стояла на импровизированной сцене, возвышаясь над кострищем, практически без одежды, с ярко горящей на лице улыбкой и огромным золотым кубком в руке. И наполнен был этот кубок явно не безалкогольным тыквенным соком!       – Всё-таки есть невеста! – вдруг радостно взвизгнула та самая черноволосая девушка, пытавшаяся его охмурить пару минут назад. – Повезло вам, что в купальную ночь мы только благословения и раздаём!       – Это? Невеста? ­­– нервно хмыкнул парень, откровенно пялясь на Грейнджер во все глаза. Он даже не оценивал фигуру, как бывало обычно, он просто был слишком впечатлён тем, что когда-то главная правильная девочка школы сейчас вытворяла над костром.              Нежно-красная жидкость проливалась мимо кубка, скатываясь по шее девушки и ниже. Слишком многое выливалось мимо, однако, по движению губ и кадыка, можно было понять, что она действительно пьёт. Просто… Видимо кто-то перебрал. И очень сильно!       – Чем вы её напоили? – последняя мысль совершенно неожиданно сорвалась с губ. И совсем неожиданно – требовательно. Ох уж эти привычки.       – Разденься, да пройди на поляну, побудь гостем, милок. И узнаешь сам, – демонически приятный голос всё той же девицы жужжал рядом. ­– Заодно проверим, настолько ваш с этой чертовкой, – она повела головой в сторону Грейнджер. Драко только сейчас заметил, что на лбу незнакомки выступают маленькие рожки, – союз долговечный.       – У нас с ней… – юноша запнулся на полуслове.       С одной стороны ­– ему совершенно не нравится, что напридумывала эта нечисть по поводу их с гриффиндоркой, якобы союза. Но с другой стороны ­­– это был отличный шанс быстро пройти испытание. И как вишенка на торте – он мог придумать бесконечное количество шуток и издёвок на эту тему, а затем смотреть, как Грейнджер сгорает со стыда перед своими дружками.              ­– Да… У нас ней то-то вроде… Долговечного союза, – ухмылка расползалась по юношеским губам, словно насытившаяся змея.       Думаю, не стоит говорить, что после двух бокалов того же напитка, что пила Грейнджер, парень сильно захмелел. И тем более, не стоит говорить, что этот напиток дикие ведьмы-чаровницы называли между собой самогон. И самогон, конечно же, не был предназначен для потребления из больших золотых чашей.       Но кто ж знал?!