Запрещен

      Поездка протекает в гнетущей тишине и, в итоге, они высаживают его возле участка. Дома все равно делать нечего, хотя он бы предпочел еще поспать, но дело вдруг открывает в нем второе дыхание.       Не попрощавшись, даже не поблагодарив, он выскальзывает из теплой машины и спешит в здание. В след ему летит что-то матерное от Хэнка, и машина отъезжает, заворачивая за угол. В середине дня участок полон людей и андроидов. Работающие раньше бесплатно пластики после девиации решили, что все равно не хотели бы терять работу, но потребовали равной оплаты труда или хотя бы минимальную зарплату. После принятых законов отказать государство не имело право, тем более это было бы глупо с их стороны, терять хороших работников, отлично знающих свое дело, хоть и измененных, и поэтому дали согласие. Большинство коллег быстро смирились с участью бок о бок работы с девиантами, потому что, по сути, изменилось немногое. Люди учились быть терпимее, андроиды учились быть людьми.       Но Рида такой расклад не устраивал от слова совсем. Он знал свою точную причину нелюбви к пластикам, но так же не понимал, почему те так хотят быть похожими на них, людей. На месте андроидов он бы давно уже попытался изжить жалкий, падкий на слабости, народ. Их предводитель, срать Гэвин хотел на его имя, определенно поступил чрезвычайно тупо, устроив мирный митинг. В конечном итоге, чья-то кровь все равно, рано или поздно, прольется. Такова природа человека, в жестокости, в противостоянии, в чей-то боли раскрывается его истинное лицо, без войны он забудет себя как такового.       Он решает сначала обсудить все с шефом. Тот, к счастью, обнаруживается на месте и Рид, не церемонясь, без стука, влетает внутрь. - Я жду объяснений. - Сядь и успокойся.       Гэвин с раздражением падает на стул. Фаулер заканчивает работу на терминале и поворачивается к нему. - Во-первых, еще раз я услышу такой тон, вылетишь отсюда как пробка из бутылки. Ты охренел, забыл, с кем разговариваешь? - Извините, шеф. – Рид на миг пристыжено опускает глаза. - Во-вторых, что тебе непонятного? Поработаешь с ними, поможешь, дело не из легких. Преступник снова вернулся после трех лет молчания. Странно, да? Такой длинный перерыв. Почему? Узнай. За этот месяц уже четыре трупа. Нельзя допустить паники среди населения. - Я блять не хочу работать с пластиком. - А вот это уже твои проблемы, если что-то не нравится, заявление на стол. Коннор самый лучший напарник-детектив, и пренебрегать его помощью, значит быть тобой. Засунь свою ксенофобию куда подальше и постарайся найти с ним общий язык. У Хэнка же получилось, а ты знаешь, что у него всегда были непростые отношения с ними. Тебе взамен помогут с твоим ограблением. Все взаимовыгодно. У Гэвина нет подходящих приличных слов, чтобы ответить. Он тяжело с яростью выдыхает, чувствуя, как его тело и разум смертельно устали. Надо было ехать домой. - Ничего не могу обещать. Я свободен? - Да.       Разговор не приносит облегчения, Рид еще больше погружается в мутные потоки своих мыслей. Спорить с шефом было бы бесполезным занятием, а работой Гэвин все еще дорожил. Ладно, переживет. Если не смогут раскрыть дело, то оно снова перейдет к ФБР и пусть дальше они сами разбираются с этим дерьмом. Но находить с пластиком общий язык, искать точки соприкосновения, когда только один взгляд на него сопровождается разными противоречивыми эмоциями, с которыми Рид не знает как бороться, оттого и не ищет спасения. Нет уж, не в его долбанном случае. Он вообще не уверен, существует ли освобождение от этого вообще.       В нем живет бомба замедленного действия, в голове состоящая из его чувств, ревности, желаний и похоти, которую он с трудом держит, закрывая стеной из грубости, хамства, и цинизма. Когда-нибудь это убьет его и ему будет все равно. Это наплевательское отношение к себе и пугает. Нельзя так, но по-другому он не умеет.       Рид сидит в участке довольно долго, до позднего вечера, когда все уже ушли и остались только те, кто на смене. Да и те предпочли скрыться в комнате отдыха. Его спина ноет от долгого сидения, глаза горят так, будто в них влили острый соус. Поиск нужных файлов занял время, рассортировка и записи о преступлениях требовали доработки и корректировки. Плюс, некоторые довольно старые дела, не включенные в общую базу данных, вообще отсутствовали, а значит, придется спускаться в архив и рыться в бумагах.       Спинка стула жалобно скрипит, когда он откидывается на нее. На сегодняшний день известно немного, но пазлы мозаики начали приобретать очертания. Каждое парное убийство сопровождалось тяжкими телесными повреждениями, жертвы обязательно разных полов, но не пары, а совершенно незнакомые друг с другом люди. Изнасилование вообще отсутствовало. От жертв убийце нужно было что-то другое, что-то более ценное. Рид снова пробегается усталым взглядом по сегодняшнему отчету и сверяет со старыми делами. Это точно один и тот же почерк убийства, но что-то его смущает во всем этом. Возможно, он просто заработался, но он не умеет вовремя останавливаться, поэтому идет к автомату с кофе.       Там он измученно кладет руки на панель машины и опускается на них лбом, тяжело вдыхая и выдыхая. Он ждет, когда автомат сообразит крепкий американо, прикрыв глаза. Время странно скачет вперед, он резко просыпается и понимает, что кофе почти остыл, но все еще не потерял своей ценности. Рид берет стаканчик в руку и разворачивается, чтобы удачно врезаться в слишком рядом стоящего андроида и вылить все на себя и на него. Испуг на несколько мгновений завладевает его телом, перерастая в безграничный взрыв гнева, приправленный желанным импульсом. - Блять! Тебе пиздец, железка. – Рид говорит тихо, но ярости в его словах столько, что хватит на стадо быков. Его голос опасно дрожит, он медленно двигается в сторону немного отошедшего назад Коннора, сжимая кулаки. Жидкость пропитывается в кофту, горячит тело Гэвина. На более черном свитере андроида пятен почти не видно. - Извините, я не хотел, чтобы это произошло. Детектив, пожалуйста, держите себя в руках. – Его голос сквозит успокаивающей волной в уши Гэвина, но тот встряхивает головой, не поддаваясь. Он резко хватает за ткань одежды андроида, приближая его лицо к своему. - Я уже давно ждал момента, чтобы навалять тебе как следует, - тяжело выдыхает он в чужой рот. Расстояние между ними настолько минимальное, что они почти касаются носами друг друга. - Вы же знаете, у Вас это не получится. – Вид андройда выражает полное самообладание над собой, чем Рид похвастаться не может.       Он не хочет признавать его правоту, но, черт возьми, машина права. Уголок рта дергается в нервозе, и Гэвин грубо отталкивает его от себя, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. Он только сейчас осознает, что прижимал тело андроида к своему собственному, и ему становится удушающе тяжело дышать. Удостоив машину презрительным взглядом, он скрывается в туалете.       Ему блять это понравилось. Чувствовать именно его тело. Тело пластика. Рид опирается о край раковины, исподлобья рассматривая себя, отмечая серый цвет лица и темные синяки под глазами. И как он докатился до жизни такой? У него чуть не встало на неживую ходячую машину. Он умывается ледяной водой, стряхивая наваждение. Рид недолго думает, что делать с запачканной кофтой и снимает ее, оставаясь в черной майке, которая тоже впитала немного кофе. Прополоскав кое-как под теплыми струями, он подставляет ткань под сушилку для рук. Да он сдохнет быстрее, чем дождется, пока кофта станет хоть немного сухой.       В туалет ожидаемо заходит андроид, держа что-то в руках. Гэвин выбирает игнорирование, и сосредотачивает взгляд на стене, но прекращает сушить. И физически ощущает, как взгляд машины сканирует немного выцветшую татуировку на его правом плече. - Я хотел еще раз извиниться. Мне не стоило подходить так близко, я должен был предвидеть подобное, но… отвлекся. - Ты? Отвлекся? – Рид смеряет его скептическим взглядом. - Это совершенно неважно и не имеет значения. – Он на секунду опускает глаза, определено что-то скрывая. Мигнувший желтым диод не ускользает от внимательного взгляда Гэвина. - И, чтобы хоть как-то загладить свою вину, я принес Вам чистую одежду.       Андроид протягивает серую толстовку с названием их участка. Такая валяется и у Рида где-то в шкафу дома. Гэвин поднимает брови, всем своим видом выражая похуизм на его помощь, и андроид, понимая, что одежду никто брать не собирается, все равно оставляет ее на краю раковины и выходит за дверь.       Рид болезненно прикладывается лбом о холодный кафель. Твою мать, как же он устал. Почему все так невъебически сложно с этим андроидом? Он переводит взгляд на злополучную кофту и беззвучно матерится. Конечно же, он надевает ее. Ткань приятно согревает остывшее тело. От толстовки ничем не пахнет, только тянет слабым шлейфом стирального порошка. И откуда андроид только достал ее? Неужели лично его? Рид не хочет запускать цепочку таких мыслей, чтобы снова не поставить себя в тупик.       Он выходит и направляется к своему столу, украдкой осматривая помещение, неосознанно ища андроида, который неожиданно не обнаруживается. Мужчина кидает сложенный мокрый свитер на край стола и считает, что его ебать вообще не должно, где сейчас ошивается этот ушлепок и зачем он явился в участок под ночь.       Когда детектив подавляет третий зевок за последние пять минут, то понимает, что должен остановиться. Слова давно перестали складываться в предложения; он уже несколько минут пялился на показания родственников убитых и не мог понять смысла. Определенно, его замученное тело и еле функционирующий разум продвижению в деле не помогут. Отвратный писк в голове стимулирует его на поднятие своей задницы от кресла. Мир немного шатается, перед глазами вспыхивают черные пятна, но всего на миг. Он решает, что до дома не сможет добраться чисто физически. Комната отдыха встречает его пустотой и мягким небольшим диваном. Он заваливается набок, кладет ноги на подлокотник и закрывает глаза.       Чернота сна полностью поглощает его, поэтому ему втройне сложней разлепить глаза, когда кто-то тормошит его за плечо. Он всерьез готов врезать неизвестному мудиле. Риду, похоже, не дадут нормально выспаться. - Детектив, проснитесь, срочное дело, - звучит знакомый голос машины, и Гэвин, будучи все еще разбитым после сна, улавливает напряженный тон. Но он все еще думает, что это не повод его так бесцеремонно будить. - Отъебись, железка, - бурчит он, не открывая глаз. - Поступила информация об ограблении частного дома, есть пострадавшие. Возможно, это Ваш вор.       Гэвин приоткрывает один глаз, хмуро рассматривая сидящего на корточках возле дивана андройда, невольно цепляясь за родинки на его лице. Он хочет дотронуться до них. Всего на миг, но у него рождается это тупое желание, которое он тут же заглушает и хоронит глубоко в себе. Не сейчас, черт тебя дери. Держи себя в руках, придурок-тупой-кусок-дерьма - А если мне похуй? - Не думаю, что это понравится капитану Фаулеру, - тут же отвечает машина и встает. А потом добавляет с каким-то поддразниванием в голосе, - если Вам сон важнее раскрытия дела, то я вполне смогу справится один.       И чтобы все лавры достались этому ушлепку? Хрен ему. Андроид почти выходит из комнаты, когда Гэвин подрывается на диване и догоняет его в два шага, хватая за плечо и разворачивая. - Это мое гребанное дело, запомни. Его дали мне, не тебе, - шипит он, грубо сдавливая сустав, или что там у этих пластиков. Через ткань он ощущает натуральную мягкость кожи и отдергивает руку, словно дотронулся до оголенного провода. Блять. Снова. - Конечно, детектив, я и не оспаривал это. И, если мы сейчас поторопимся, то я смогу помочь Вам по мере своих возможностей. - Мне нахуй не упала твоя помощь, придурок, сколько можно повторять, просто… не лезь.       Твою мать, неприятной новостью в его мозгах высвечивается, что Рид не хотел настолько по-мудацки ему отвечать. Стоит понизить градус, нехотя признает он, с удивлением завидев в темных глазах андроида такой живой, искренний намек на огорчение, покорное понимание. Рид немного сконфуженно хмурится, впервые чувствуя себя не в своей тарелке. Почему он испытывает долбанную вину перед машиной? Это ненормально, не по его установленным убеждениям, которые дают трещину, слабеют. Не может андроид так влиять на него, это невозможно. Это просто пиздец как смешно. Но Рид почему-то не смеется. Ему страшно и противно, он до смерти не хочет испытывать это стыдливое нечто. Машина волновала его по всем уровням, физическим и моральным. И Гэвин не понимал, почему. - Ладно, сделай ебало попроще и говори адрес.       Он хватает куртку со спинки своего стула, натягивает и выходит на темную улицу, в лютый холод. Он уже собирается вызвать такси, когда рука андроида останавливает его собственную, с телефоном. Рид с возмущением взирает на длинные пальцы, готовый стряхнуть их в любую секунду, но почему-то этого не делает. Андроид сам убирает их, доставая из кармана своей куртки ключи от, похоже, хэнковской развалюхи. - Ты спиздил у старика тачку? - Одолжил. У лейтенанта, начиная с сегодняшней ночи и завтрашний весь день, выходной, она ему не понадобится.       Он говорит так уверенно, особенно последнюю фразу, будто знает его расписание, с легкой улыбкой на губах, что у Рида сжимается что-то яростно внутри. Он не может конкретно описать, что сейчас было. Это снова его злит до скрежета в зубах.       Когда они уже находятся в пути, Рид не выдерживает. Сам не знает почему, просто хочет задать вопрос. - А че ты вообще забыл в участке ночью? - Решил более подробно изучить наше общее дело с серийными убийствами, как и Вы, я полагаю. – Рид кидает на него неопределенный взгляд и андроид замолкает, но ненадолго. – Не считаете ли Вы довольно странным то, что убийца вернулся только через три года? Рид молчит, но ему становится интересно. Интересен именно ответ андроида. Детектив приподнимает бровь, предоставляя железке ответить на свой же вопрос. - Просто… я решил проникнуть в защищенную базу данных полиции и ФБР других штатов, и разузнал кое-что интересное.       Рид в натуральном шоке, повернув голову на все сто восемьдесят, смотрит на профиль андроида. Образ законопослушной железки рушился на глазах. - И что же ты разузнал? - За эти три года происходили подобные инциденты, находили трупы, в разных городах, был разный почерк убийств. Он, вероятней всего, не любит повторяться, но некоторые детали все же преступник решил не менять. Не вступал в половой контакт, и всегда по два человека. Где-то он убивал двух женщин, где-то двух мужчин. - А у нас он решил оставить стандартный вид отношений, - говорит Рид, обдумывая слова Коннора. - И что, никто не пытался связать всю эту цепочку? Только ты что ли такой догадливый? - В ФБР есть пара человек, высказавшие свои догадки по этому поводу, но, так как в некоторых городах происходило только по одному такому инциденту, а не серийные, то и ничего серьезного предпринимать не стали. Улик и зацепок было слишком мало, а где-то совсем отсутствовали. - Когда-нибудь этот больной ублюдок ошибется и мы поймаем его. Серийники могут добровольно сдаваться, когда достигают поставленной цели. Наш очень умен и что-то ищет, и не остановится, пока не достигнет цели. Но какой? - Я… - Диод мерцает попеременно то приятым цветом волны, то бурлящим золотом. У Рида от этого светопреставления мутнеет в глазах. Андроид хмурится. – Возможно, мне следует больше узнать про типы серийных убийц, их мотивы, поведение. Я проанализирую данные и, может, постараюсь ответить на этот вопрос. - Не все так просто, железка. Мы можем так и не узнать ответ, если он сам не захочет все рассказать. Социопаты, в основном, либо скрытные твари, либо те еще говнюки, дай им повод, обосрут с ног до головы. - Не удивительно, что Вы являетесь одним из них. - Это помогает мне выживать.       В машине воцаряется тишина, которая, к ужасу Рида, сдавливает его. Он больше не чувствует в ней безопасности, спасение от надоедливых тупых людей. Она вдруг превращается в клетку с хищниками, когда рядом находится именно этот андроид. Рид отворачивается к окну, понимая, что все это время смотрел, откровенно следил за мимикой и глазами Коннора. Срань.       Он не замечает брошенного на него быстрого взгляда темных глаз и блеснувшего на миг красного диода. К этому моменту они подъезжают на место преступления.