Пикник, лодочка и неожиданное купание.
7 июня 2019 г., 14:51
Когда внезапно зазвонил телефон, Альфред, слишком сонный, чтобы нормально соображать, решил, что он в Нью-Йорке, и что он все еще офисный клерк, которому каждое утро в ухо звенит будильник. Но к нему пришло осознание, что он вовсе не в Америке, а разбудил чей-то звонок.
— Алло? — стандартно спросил американец, даже не посмотрев на экран телефона.
— Ciao, Аlfredo! Я уже под окнами твоего отеля, собирайся и побыстрее, ведь у нас пикник, — голос Феличиано, кажется, был намного веселее обычного. — Думаю, тебе понравится там, куда мы поедем.
— Что? Только восемь утра… —
Послышались гудки, а на экране загорелось «Вызов завершен».
Естественно, через десять минут он уже был собран, как и его рюкзак, и спускался вниз по лестнице. Улыбнувшись миловидной девушке на ресепшене, Альфред вышел на улицу и сразу же встретился взглядом с итальянцем.
— Запрыгивай! — Феличиано ободряюще улыбался, садясь на водительское сидение небольшой машины. — Так будет гораздо быстрее.
Кондиционер холодил салон. Альфред закинул рюкзак на заднее сидение к другому багажу и подставил лицо прохладному воздуху.
— Так ты уже и место выбрал? Когда только успел?
— Поправка: лучшее место для пикника. Доверься своему гиду. — Итальянец подмигнул собеседнику.
Машина выехала на оживленную со всех сторон трассу и запетляла по улицам.
Парк Боргезе шумел зелёной листвой, словно предлагая прогуляться по тенистым, не тронутым асфальтом дорожкам. Конечно, его прелесть была не только в этом. На его территории находятся и живописная вилла, и музей, что в семнадцатом веке принадлежали кардиналу Камилло Боргезе и были построены им же.
— Ты был прав. Тут так хорошо и удивительно спокойно, в отличие от города.
— Все потому что ландшафт километров шесть в окружности. Туристы обычно посещают виллу кардинала, музей, вот там всегда достаточно людно. Время интересных фактов! — Феличиано поправил солнцезащитные очки на носу с видом кандидата наук, поправляющего свои самые обычные, придающие образу большую учёность. — Этот парк имеет форму сердца.
— Как же эти аристократы любили изощряться, — Альфред улыбнулся и подтянул лямку рюкзака.
— Зато теперь мы можем тут гулять и наслаждаться природой. А хочешь покататься на велосипеде? Прокат совсем недалеко.
— Велосипед — это не мое, — он зачесал рукой собственные волосы возле лба и убрал несколько мешающих прядей за уши; все эти движения были как будто для того, чтобы скрыть неловкость, — Давай просто пройдемся. Или ты уже устал?
— Вовсе нет, я целыми днями на ногах, не забыл? — Варгас как-то хитро прищурился. — А я знаю, в чем дело.
— Что, правда? — от удивления его брови сами собой подскочили вверх.
— Ты не умеешь кататься.
— Верно, — Альфред посмотрел на него так, будто тот был экстрасенсом. — Порой кажется, что ты видишь людей насквозь. Романо говорил, что ты часто угадываешь, какой кофе или какую выпечку хочет клиент, даже если он ни разу не заходил.
В ответ Феличиано посмеялся, и его очки съехали на нос.
— Никого я насквозь не вижу, здесь дело лишь в опыте общения с людьми. Когда ежедневно сталкиваешься с ними, то волей-неволей начинаешь понимать их мотивы, желания, — он переместил очки на голову и продолжил. — В твоем случае все еще проще. Ты так замялся, когда я заговорил о велосипедах, начал теребить волосы, что сразу все стало понятно. Да и Романо тоже не умеет кататься, сколько бы я не пытался его учить.
— И все равно это что-то из разряда фантастики, — Альфред поддал носком белой кроссовки маленький камушек. — Меня тоже брат пытался учить, но я все время падал, а один раз прочесал носом метра два земли из-за вот таких камушков. И, черт побери, так и не научился!
— Я мог бы попробовать научить тебя.
— Ты не удержишь меня вместе с велосипедом, я точно потяжелее Романо, — он усмехнулся. — А давай сядем вон под тем деревом, там пруд виден.
Сидеть в теньке на мягком одеяле было прекрасно. Прекрасными были и еще не остывшие панини с разными начинками, Альфред особенно оценил тот, что с жареным беконом и яйцом. Может, потому что жареный бекон был одним из тех блюд, которые он готовил сам, и которые получались уж точно неплохо по сравнению с подгорелым мясным пирогом его отца или каменными кексами Молли.
— Попробуй вот этот, с песто и моцареллой. Один из моих любимых.
— А что это за хлеб?
— Фокачча, — Феличиано прислонился спиной к дереву и подставил лицо ветерку. — Это такая пшеничная лепешка, которую выпекают либо как основу для пиццы, либо для какой-нибудь сдобы. Хотя она и сама по себе вкусная, особенно с оливками.
— Я раньше их жутко не любил. Оливки. Но если без них итальянская кухня просто не может существовать, значит, мой долг — дать им второй шанс.
— О, я позвоню тебе, у меня как раз завалялась баночка. — Он взял второй панини и засмеялся.
— Лучше научи меня выпекать эту фокаччу. Мой брат был бы в шоке от того, что хоть кто-то в нашей семье нормально готовит.
— Тогда приходи завтра, я покажу тебе, что в этом нет ничего сложного.
— Тогда жди, я приду и принесу тебе еще баночку!
Закуски были съедены, минералка, притащенная Альфредом, выпита, а времени уже за полдень.
В рюкзаке остались только две бутылки еле-еле прохладного пива.
— Я не знал, какое ты любишь, поэтому взял лимонное.
— Ты угадал. Неужели видишь меня насквозь? — Варгас наигранно удивился и сощурился от солнечных лучей.
— Просто на пиво у меня хорошая интуиция.
Крышки легко поддались.
Пиво освежает со своей небольшой цитрусовой горечью, и Альфред смотрит, как по чужим ногам крадется солнце, залезая все выше и выше, забирая последние уголки тени. Как Феличиано расстегнул льняную рубашку ниже на пару пуговиц. Как поправляет взлохмаченные ветерком волосы и прячет глаза от яркого света за защитными очками.
Альфред думает, что всё-таки перегрелся.
Ну точно ведь не перебрал…
Парковый пруд был достаточно большой, чтобы плавать в нем на лодочке, но достаточно маленький, чтобы не потеряться и не утонуть. Как только Альфред увидел прокат лодок и каких-то туристов рядом, тут же потащил Феличиано в его сторону, поэтому вскоре они отплыли от небольшого причала на одной из них.
— Раньше я ходил на курсы гребли, — самозабвенно начал Джонс. — Правда, это было в средней школе, но я был лучшим, так что грести буду я.
— Да пожалуйста, — Варгас только пожал плечами и снова убрал непослушные волосы с лица.
Несмотря на туристов и жаркую погоду, вокруг стояло умиротворение. Вокруг зелено, спокойно, на небе ни облачка, а в воздухе запах чего-то цветущего. Даже редкое дуновение ветра не могло потревожить эту идиллическую картину.
Весла с каждым взмахом создавали рябь на водной глади, заставляли ее переливаться, отражая резкие дневные лучи.
А лодка все отдалялась от берега.
Феличиано задумчиво смотрел куда-то в глубину пруда и неожиданно широко улыбнулся.
— Смотри, там рыбки, — он наклонился, схватившись за борт лодки.
И действительно, совсем рядом промелькнуло что-то оранжевое. А затем еще раз и еще.
Альфред отпустил весла и тоже решил караулить несчастных рыб.
— Жаль, у нас нет хлеба. Они бы точно подплыли.
— Их здесь и так кормят каждый день, вон большая какая проплыла, — он оперся о борт локтем. — О, еще одна. Когда я был маленький, их здесь не было так много.
Тишину прервал телефон в рюкзаке Альфреда. Он второй раз за день поклялся самому себе, что сменит эту назойливую мелодию на что-то более приятное. Хотя бы на бодрый рок.
Рюкзак находился на другой стороне лодки, поэтому ему пришлось встать с сидения. И все было бы просто отлично, если бы его в считанные секунды так глупо не подвели любимые кроссовки.
Хватило простого развязанного шнурка, чтобы лучший гребец Статен-Айленд Текникал Хай Скул с громким всплеском свалился в воду.
Его пассажир мгновенно обернулся.
Первые секунды Феличиано просто удивленно смотрел на этот конфуз, а затем его пробрал хохот.
Вид смущенного американца, отплевывающегося от воды и убирающего с глаз мокрые волосы, был просто уморителен.
— Как водичка, mio caro (дорогой мой)? — все еще беззлобно смеясь, он подал руку «утопающему». — Кажется, на курсах гребли вас учили не только грести, но и эффектно падать за борт!
Альфред, который хотел было потянуть этого весельчака на себя, все же залез назад в лодку. Майка с Симпсонами неприятно липла к телу, просвечивая уже не идеальный пресс, а по коже от довольно прохладной воды побежали мурашки. Хорошо хоть не потерял очки от солнца.
— Ну что, насмеялся? Это все чертов шнурок!
Варгас честно пытался прекратить хихикать.
Хихиканье закончилось, лишь когда мокрые и холодные руки коснулись его шеи.
— Oh mio Dio (О мой Бог), — итальянец мелко вздрогнул, — ты как лягушка!
— А ты теперь попался!
И Альфред безжалостно заключил Феличиано в свои объятия.
— Нет! Ты сосулька, ты сугроб, нет, айсберг! — Он сделал несколько вялых попыток освободиться, но больше просто смеялся, уткнувшись лбом в чужое плечо и чувствуя, как от тела отходит привычная римская жара.
А Джонс чувствовал тепло от объятий, и как солнце греет ему спину через влажную футболку.
Когда Альфред прошел через крутящиеся двери отеля все еще толком не высохший, девушка на ресепшене полезла проверять прогноз погоды. Глядя в экран смартфона, она не знала, чему верить: тому, что «солнечно, преимущественно без осадков», или прилипшим к заднице постояльца шортам.
