Отсчёт пошел

Антонелла была… хорошей. Хорошей девушкой, хорошей женой и хорошей матерью. Она родила Лео троих прекрасных детей, которых Лионель любил просто до безумия. Она была для него всем, поэтому врать каталонец ей просто не смог. Он не мог каждое утро смотреть в глаза той, кто смотрела на него с всепоглощающей любовью, заботилась, оберегала. Их первый разговор был напряжённым, скомканным и непонятным. Лионель пытался объяснить всё как можно мягче, не старался ссориться и тем более, кричать. Он взял её за руку, посмотрев на слабо выступающие вены, и провёл по ним пальцами, прикрыв глаза. Она смотрела на него с болью и горечью в глазах, непролитые слёзы плескались около уголков и грозились вылиться в истерику. Лионель боялся этого больше всего, но Антонелла стоически слушала мужа и лишь иногда кивала. Подбежавший через пять минут их разговора Тьяго испуганно посмотрел на маму и положил свою маленькую руку на худое колено. — Почему ты такая грустная? — Лионель тогда лишь поджал губы и улыбнулся маленькому сыну, погладив того по голове. Разговор был тяжёлым, последствия казались ужасающими, но Антонелла, пересилив боль и вымученную улыбку, коротко улыбнулась, положив свою тонкую ладонь на плечо мужа. — Я люблю тебя, слишком сильно, чтобы отпускать и слишком сильно для того, чтобы этого не делать. Лионелю было больно. Всегда державший голову ровно нападающий Барселоны пришёл к Неймару с таким лицом, будто через секунду превратится в пепел. Джуниор с ужасом смотрел на то, как расфокусированный взгляд друга мечется по его лицу и пытается зафиксировать взгляд хоть на чём-то. — Я сказал ей. — Боже, Лео. Тогда Лионель свалился в объятья тонких рук, отключившись прямо на полу прихожей. Ему было очень больно смотреть в карие глаза и понимать, что он является причиной их отчаянья.

✖ ✖ ✖

Боль со временем стихла, но не ушла. Месси будто клеймил себя предателем, выжигая слово у себя на затылке, и каждый раз смотря на жену взглядом, полным безысходности. Они вместе учились жить заново друг без друга, и это тоже было больно. Неймар сглаживал острые углы, отбирал бутылку виски, когда было нужно и помогал вернуться к жизни. За неделю на тренировках Лионель ни разу не попал в ворота на двухсторонке. Тренер был недоволен, команда была недовольна, все были недовольны лучшим игроком, чем провоцировали с каждым днём больше и, в конечном счёте, в раздевалке завязалась драка. Ракитич тогда высказал в лицо капитану всё, что думает о нём. Даже со своим низким ростом, силы в теле было немерено, глаза застилала пелена гнева и отчаянья. Джуниор еле оттащил двух сцепившихся футболистов. За спиной постоянно гудели чужие голоса, кто-то говорил о том, что такой капитан им не нужен, кто-то о том, что пора бы уже перестать лизать жопу лучшему футболисту. Никто не верил в победу 25 ноября, но Лионель сделал всё для того, чтобы шёпот за спиной утих навсегда. Неймар остался рядом с ним, до последнего, пока Месси умирал внутри, рассыпался пылью в Мадриде и пытался жить заново. Каждый раз он смотрел на себя в зеркало и думал о том, что взрослый мужчина не должен поступать так. Не должен вести себя как тряпка, не должен смотреть на своё отражение с жалостью и отчаяньем. Но жалость наполняла тело до краёв, выливалась наружу вместе с содержимым желудка после выпитого и успокаивалась, когда Джуниор оказывался рядом. Худые руки с загорелой кожей гладили голову, пытаясь вырвать оттуда все мысли, которые медленно убивали нападающего Барселоны. Через три месяца после расставания с Антонеллой, Лионель в очередной раз взглянул на себя в зеркало. Отросшая щетина колола пальцы, собственный забитый взгляд давил на мозг и единственный раз в своей жизни, каталонец позволил эмоциям затопить себя, погружаясь, словно в вакуум и выходя в гостиную. Неймар с ужасом смотрел на разгром мадридской квартиры, держал в руках пакет с продуктами и не знал, что ему делать. Ответ пришёл в лице крепких пальцев на своей руке и холодного пола, который он чувствовал спиной, когда Месси схватил его, утягивая на себя. Джуниор задыхался от крепких объятий и не мог понять… что делать дальше. Лионель целовал его жадно, скребся ногтями о смуглую кожу и рычал, рычал, рычал. Вымещал злобу на самого себя чужим телом, что выгибалось перед ним. ... — Прости… — одно слово, сказанное после двадцати минут молчания. Пальцы рук сжимающие волосы и лицо полное непонимания. Джуниор до сих пор лежал на полу и смотрел бесцветным взглядом в потолок. — Прости, Ней… Тёплые объятья, неожиданно охватившие всю Вселенную, заставили выпустить наружу тяжёлый вздох. Джуниор обнимал отчаянно, касался губами лба и чувствовал крепкие руки где-то в районе поясницы. Лионель дышал запахом приторного парфюма, запахом кожи, наполняя ими лёгкие. Неймар был тёплым и единственным, а потом ушёл. Прошло около года, и теперь, вспоминая не верящий взгляд в свою сторону, Лионель стоит напротив знакомого полюбившегося зеркала, смотрит на своё отражение и думает, что же он натворил. Вода бьётся каплями о раковину, которые стекают с щёк и подбородка. Прикосновения длинных пальцев к собственному телу свежи, как открытые раны. Собственные же пальцы дрожат и всё ещё пытаются держаться за края раковины, но ноги сдаются первыми. Лионель медленно опускается на холодный пол, прижимаясь горячей спиной к стене и запуская ладони в волосы. Пустота заполняет собой открытые раны. Жжётся и выжигает на рёбрах прикосновения крепких пальцев. Лионель не может открыть глаза, дышит ртом и задыхается, когда прокручивает старым фильмом в голове свежие воспоминания. — Лео. — Не называй меня так! — беспомощность перед прикосновениями рук португальца наполняет лёгкие. Топит в себе каталонца и толкает на самое дно, вдавливая лицом в светлый песок, в котором невозможно сделать вдоха.

✖ ✖ ✖

Мама спрашивает, как дела, что-то тихо говорит о счастливых внуках и без конца смеётся, смеётся, смеётся. На заднем фоне слышится голос Джорджины и Роналду скрипит зубами так, чтобы Долорес не слышала. — Когда ты уже приедешь к нам? — Криш не хочет смотреть на дату, лишь отвечает что-то неопределённо и прощается, прижимаясь лбом к закинутой на окно руке. Время около полудня, может чуть позже, может раньше, собственные мысли крутятся в голове ульем пчёл, не давая сосредоточиться. Солнце ползёт по обнажённому торсу, ощущается тёплыми руками и касается подбородка, когда Роналду убирает руку от лица. Последствия вчерашней ночи оседают на кончиках пальцев и зудят. Португалец отправляет телефон в полёт до кровати и выдыхает, шествуя по светлому ковролину до ванной. Холодная вода вызывает мурашки по коже, воспоминания шествуют по рукам за ними, оседая где-то между рёбер. Он совершил ошибку, он признаёт это… наверное, впервые за последние пять лет, если не считать тот прокол с Бадром. Криштиану смотрит на себя в зеркало, проводит ладонью по щеке и опускает голову, всматриваясь в сток раковины невидящим взглядом. Что делать? Вопрос, остающийся без каких-либо правильных ответов, потому что в голове ни одной мысли. Название таблетки, кинутой в чужой стакан он не помнит, но она всегда помогала ему немного расслабиться, она не вызывала привыкания, но и ни разу не вызывала такой реакции. Роналду чувствует себя ребёнком, который нашкодил и не знает, что сказать в своё оправдание. Если раньше идея поближе подобраться к Лионелю была в голове светлой, теперь она чернела с каждой минутой всё больше. Вряд ли каталонец вообще подпустит его к себе после случившегося, удостоив лишь презрительным взглядом. Мысль плавно перетекает к тому, что их вместе видел Джуниор. Улыбка от этого появляется на лице… случайно (нет). Улыбка расползается медленным тягучим превосходством над бразильцем, который удостоил его ненавистным взглядом. Криштиану возвращается в комнату, падает на диван и смотрит на свои руки, которые касались ночью всего, до чего только могли дотянуться. Фантом ночного поцелуя чешется на губах, вызывая неприятную дрожь и заставляя кусать их каждые пару минут. Португалец переводит взгляд на солнечные лучи, ползущие по ковру и всё равно не находит решения всё исправить. Он мечется в своей квартире, как загнанный в клетку зверь, иногда рычит, иногда просто дышит и прикрывает глаза. Крепкие пальцы всё ещё кажутся реальными на пояснице. Он добился чего хотел, добился эмоций в свою сторону, добился тем, что эти эмоции касались его кожи. Неожиданная мысль о том, что Лионель придёт сам, тонет в смешке. Ну, конечно, это так наивно и глупо, что вызывает смех. Роналду закрывает глаза, опускает руки на бёдра и снова выдыхает, после делает вдох, наполняя лёгкие душным воздухом, потому что не включил кондиционер. Квартира плавится перед глазами, пока сам португалец плавится от фантомных прикосновений, отпечатками идущих по загорелой коже.

✖ ✖ ✖

— Я ненадолго, скоро буду. Лионель открывает глаза, видя перед собой потолок и слыша где-то рядом знакомый голос. Тело тяжёлое, будто наполненное свинцом или… как там обычно в книгах пишут? О нём бы в книгах не написали точно, если только не в автобиографии. Он пытается подняться, но лишь морщится от резкой боли в шее и прикасается к ней пальцами. — Не советовал бы, учитывая то, в какой позе ты сидел, когда я тебя нашел. — Неймар… — Я даже знать не хочу того, что произошло в клубе, просто давай не будем обсуждать это. Лионель и не против, но вспоминая потерянный взгляд, поворачивает голову к сидящему на кресле рядом бразильцу, который всё равно пришёл, всё равно помог и до сих пор сидит, пока что не собираясь никуда уходить. — Он подсыпал мне что-то в виски, — хриплый голос бьётся эхом в ушах Джуниора, который недоумённо смотрит на Лионеля. — Он… что? — резкий подскок и хватающая крепкая рука за запястье. Неймар оборачивается, перехватив дрожащие пальцы своими. — Этого нельзя так оставлять, Лео! Это уже не смешно! — Забудь, иди ко мне, — тяжёлый вздох и тут же перебирающееся на другой край худое тело. Лионель закидывает руку поперёк чужого живота и утыкается носом в плечо друга, стараясь дышать. Он впитывает губами запах знакомого парфюма, отметив, что сам бы так долго пользоваться одним и тем же не стал. Он отмечает взглядом привычную загорелую кожу и облегчённо выдыхает, почувствовав тонкие пальцы на своей голове. Прикосновения нежные, касаются лба, щек, прикрытых глаз. Лионель пытается дышать вместе с тёплым дыханием, которое ощущается затылком. Как и несколько лет назад, Неймар всё такой же тёплый. Обнимает бережно, будто боится, что Лионель под его руками сломается. Вряд ли. Прикосновение к плечу посылает мурашки по коже, внутри на рёбрах жжется ночное происшествие, Месси ненадолго задерживает дыхание, когда вспоминает дыхание рот в рот. Джуниор немного морщится, когда в его грудь утыкаются с такой силой, будто хотят пробить грудную клетку. Этот город дышит запахом бензина, запахом смешивающихся дыханий и женских духов. Дым пробирается между ними, оседает на асфальте и крышах высоких домов, пробирается под кожу. Этот город дышит, пока вместе с ним Лионель задыхается, как несколько лет назад. Задыхается, цепляется пальцами за открытую майку и встречается губами с тёплым дыханием. Неймар смотрит с сомнением, Месси не старается напирать, замирает над бразильцем и будто просит разрешения взглядом. Джуниор сдаётся. В этот раз всё идёт без рыков и укусов, в этот раз Лионель старается восстановить контраст в своей голове, пока прикасается кончиками пальцев к тёмной коже и бьётся не на жизнь, а насмерть с воспоминаниями в своей голове. Неймар лениво выгибается под ним, притягивает к себе за шею и нежно целует, негой разливаясь в лёгких. Лионель оглаживает худые плечи, целует холодными губами красивое худое тело, закрывает глаза и задыхается, когда чувствует на своей спине пальцы человека, который сейчас находится не рядом с ним. — Лео? — заминка сопровождается вопросом. Месси устраивается между ног бразильца и трёт, трёт, трёт мысленно веки, выскребая оттуда загорелую под чёрной рубашкой кожу, выскребая тяжёлое дыхание и другой голос, говорящий Лео, эхо которого вибрацией идёт по черепной коробке. Кончикам пальцев больно. Он прикасается к Джуниору, пытается не дышать и выгнать воспоминания из головы. Ничего не получается. Неймар тонет в ласковых прикосновениях, но даже не задумываясь, где-то в глубине сознания бразильца появляется мысль, что сейчас эти прикосновения принадлежат не ему.

На твоих глазах я преодолею расстояния, Миллионы световых лет, разделяющих нас. Сверхновая:мы станем одним целым, Просыпаясь в свете Линии ярких звёзд. starset — telescope