Под небом Детройта

— Твою мать, как же меня рубит… Коннор, помогая лейтенанту продвигаться вперед — тот так и норовил закрыть глаза и идти вслепую — чувствовал себя как всегда полным сил и энергии, вопреки такому же суточному бодрствованию. Человеческий организм — вещь хрупкая и слабая, нуждающаяся в регулярной подпитке извне. Продолжая ощутимо шататься, мужчина двигался вглубь дома по направлению к собственной спальне. Кровать была такой же, какой он ее и оставил вчерашним утром — не заправленная, с лежащим на ней сбитым комком мягким пледом. Андерсон, еле найдя в себе силы сбросить грязную рабочую куртку, плюхнулся на середину постели и тут же отрубился. Улыбнувшись, Коннор вытащил частично прижатое телом лейтенанта одеяло, расправил его, аккуратно укрыл напарника — согласно анализу температуры помещения, здесь не хватает нескольких градусов для комфортного пребывания — и замер в метре от кровати. Он не испытывает потребности в отдыхе, его системы работают так же функционально, как и утром ранее. Во время рабочих будней, когда он окружен десятками различных личностей — грань между органическим и неорганическим телом стирается. Ночью он как никогда острее ощущает свою чужеродность. Андроид отключает имитацию дыхания, коченеет всем телом — он способен простоять так хоть до конца вечности. Коннор сейчас тот, что он есть — искусственный предмет. Вещь. Все равно, что картина на стене или лампа на прикроватной тумбе. Хэнк не почувствует чужого наблюдения. Взгляд искусственных глаз не потревожит его сон, так же, как не потревожил бы стоящий в комнате шкаф. Коннора будто бы и нет — но он есть. И он смотрит. Он скользит анализаторами по вздымающейся от дыхания груди, по рассыпанным на подушке волосам, по расслабленным векам… С трепетом прощупывает изменения в собственном мироощущении. Люди действительно интересные. Хэнк — интересный. Ему нравится понимание того, что этот человек достаточно доверяет ему, чтобы уснуть в его присутствии. Информация из базы данных говорит о том, что это — признак доверия. Сейчас, абсолютно беззащитный, распростертый и открытый перед ним до едва заметного шрама на щеке, лейтенант ощущается как никогда далеким. Другим. Не таким, как Коннор. Он человек. Он спит, потому что устал. «Усталость…» — глаза андроида на долю секунды стекленеют, он ныряет в нутро своих рецепторов, пытаясь представить тяжелую, липкую тяжесть в конечностях… У него не получается. Это еще сильнее бьет по пониманию — они создания разных видов, отличающихся всем, чем только можно. И Коннор огорчился бы, если бы не слова лейтенанта, записанные когда-то в самой подкорке до мельчайших звуковых колебаний: «Да разве важно это, Коннор?»