Под небом Детройта

Хэнк уже и не помнил тот момент, когда начал материться. Просто, видимо, однажды его разум осознал — все пиздец, и с тех пор мужчина никогда не фильтровал, что говорил. Мысль, что, возможно, нужно вести себя потактичнее, никогда не посещала его голову — ровно до этого тёплого вечера, который он проводил на скамейке в компании приставучего напарника. Вихрастая макушка Коннора привычно мелькала в поле зрения, пока андроид не обернулся к Андерсену с очевидной нежностью во взгляде. Хэнк привычно поплыл — то, как на него смотрел девиант, никогда не могло оставить его равнодушным, — и почти наклонился к чужим губам с вполне ясными намерениями. — Блять, Хэнк! Этот закат охуенно красив! — вдруг выдал Коннор, рассматривая объект своего воздыхания с ожиданием похвалы. Лейтенант страдальчески вздохнул от убитого волшебства момента, и откинулся на деревянную спинку общественной скамьи. Удивляться подобному событию он не стал — Коннор заставал его врасплох каждый день стабильно, как по расписанию. — Что на этот раз пришло в твою ультратехнологичную головушку? — поинтересовался он, утомленно зачесав волосы назад. Коннор слегка наивно приподнял брови, как умел только он один, сопроводив это движение бархатным: — Что вы имеете ввиду? Чертовы разработчики Киберлайф с их чертовыми интеграциями в общество. — Мат, Коннор, мат! — вкрадчиво пояснил Андерсон, сопроводив эти слова характерными движениями ладони. Вот уж точно, пути мыслей андроидов неисповедимы. — Что вас смутило? — девиант по-птичьи наклонил голову, а Хэнк повторно проклял разработчиков Киберлайф. — А то, что ты никогда не матерился раньше, а тут вдруг заговорил как грузчик! Андроид вполне явственно поник. — Как грузчик? — потерянно повторил он и, кажется, даже немного прижал голову к плечам от расстройства, — Я хотел быть как вы, а не как грузчик. Хэнк удержался от смачного удара ладонью по лицу только потому, что иначе он давно светил бы красной рожей от частоты ударов. — Я имел в виду, что ты никогда не матерился, — утомленно добавил он, — а тут вдруг начал ни с того ни с сего, хотя никаких предпосылок для этого не было! Нахмурившись, девиант со всей своей простотой и наивностью, отчитался: — Но согласно моей программе социальных отношений заимствование поведенческих привычек от объекта своего подражания — это нормальная практика. Я решил, что копирование манеры речи — хорошее начало. «Это что, я так разговариваю?» — подумал мужчина ненароком, и только после этого на него навалилось главное понимание — Коннор назвал его «объектом подражания». Умный, добрый, прекрасный, совершенный, мать его, Коннор назвал Хэнка Андерсона — старого, обрюзгшего алкоголика — объектом, сука, подражания! Хорошо, возможно, Коннор еще может его удивить. — У тебя несколько сбита сила авторитетов, парень, — смущенно пробормотал он, невольно пряча покрасневшее, как у гормонального подростка лицо в воротах куртки. Так смущен, как сейчас он не был… Да, наверное, никогда. Никто ранее не говорил ему подобных слов, и тем более не делал это с таким видом, словно это очевиднейшие вещи. — Почему? — добивал его своей искренностью андроид, наклонившись с целью посмотреть в глаза. По мнению Андерсона, это был еще один косяк разработчиков Киберлайф. Нет, серьёзно, они хоть раз из своих комнатушек выходили, говорили с живыми людьми?! Кто, вот кто когда-либо так настойчиво заглядывал в глаза при разговоре?! — Потому что я неудачник, Коннор! — сорвался он, вернув горящий праведным недоумением взгляд, — Я дерьмовый человек с просранной жизнью! И я не знаю… «…почему ты все еще рядом…» Он отвернулся, ощутив, что перегорел так же резко, как и вскипел. Да, он действительно дерьмовый человек, откровенно недостойный такого понимания в кареглазом взгляде — даже не может нормально отплатить тому, кто вдохнул в него новую волю к жизни. Сжатых до боли пальцев коснулись чужие — гладкие, глянцевые. Отчего-то Коннору нравилось касаться его без преграды в виде материальной графической оболочки. — Хотите знать, что думаю о вас я, Хэнк? В горле першило. Андерсону не хотелось поворачиваться. — Я думаю, что вы очень хороший человек, — Коннор говорил ему так же, не меняя положения лица, отчего его голос ложился дыханием куда-то в заросший подбородок, — Вы добрый, заботливый, — гладкие подушечки пальцев поглаживали костяшки, — Вы профессионал своего дела, мне нравится с вами работать, — вихрастая макушка привычно коснулась плеча, когда андроид прижался ближе, — А еще… — он потерся щекой о старую колючую куртку, — Вы помогли мне осознать себя, и за это я вам благодарен. Он скорее почувствовал, чем увидел, как Хэнк сглатывает слюну, вставшую колом в горле, и в следующее мгновение его прижали к груди крепче. Коннор удовлетворённо вздохнул и прикрыл глаза, услышав тщательно сдерживаемые в голосе слезы: — Все же… Не матерись больше так бездумно…