Под небом Детройта

Хэнку Андерсону пять лет — и он очень шумный, энергичный, крайне эмоциональный ребёнок, за которым практически невозможно уследить. Он бегает по дому, сбивает с тумб вазы и получает от отца ремнем, но это не может унять его буйной натуры. Мама настойчиво пытается научить его «рычать как тигр», но у ребёнка получается лишь грозное «л-лы», потому что он не выговаривает букву «р». Когда мальчик из более старшей группы в детском саду, вдруг бросается на него с кулаками, Хэнк глотает злые слезы непонимания, но со всем своим врожденным темпераментом бросается на обидчика. Еще ему нравится девочка с густыми рыжими волосами, отчего он ненароком путается в них пальцами до боли, и та бросается в слезы. Отец вновь наказывает его ремнем, хотя Хэнк не понимает, что сделал не так. Хэнку Андерсону одиннадцать лет — и он самый высокий мальчик в своем классе. У него крайне интересные черты лица, не лишенные своего обаяния, а также светлые, практически светящиеся глаза, которые так и не потемнели со временем. Он по-прежнему очень подвижный и энергичный паренек, отчего проводит все свободное время в компании дворовых пацанов. Он забирается на деревья и бегает по рыхлым крышам чужих гаражей, но это не мешает ему держаться в «отличниках». Хэнку Андерсону шестнадцать лет — и он не знает, как относиться к сумасшедшим изменениям в его теле и разуме. Он вытягивается еще сильнее, путается в руках-ногах, отчего часто спотыкается и бьется плечами о косяки дверей, а его мама долго не может привыкнуть к звучанию грубого мужского голоса на другом конце трубки. Теперь ему не требуется серьезный повод для начала драки — его вспыльчивость достигает своего апогея. Он громко матерится, курит за школой, впервые пробует алкоголь в компании сомнительных друзей, а после ругается с отцом до хрипоты в горле. Когда ему признается в любви девочка из параллельного класса, он неожиданно краснеет до кончиков русых волос, теряет весь свой гонор, блеет что-то неразборчивое и постыдно сбегает, делая себе пометку в голове о том, что совершенно не умеет общаться с женщинами. Хэнку Андерсону восемнадцать — и он стал более избирательно выбирать компанию. Он по-прежнему не знает, кем стать в будущем, но у него хорошие физические, а также умственные данные, и он решает использовать это. С этого момента он крепко берется за учебу и поступает в университет полиции Детройта, где выворачивается наизнанку ради достижения высоких целей. Его все такая же добрая и милая мама обнимает сына за шею, тепло заглядывает в глаза и поглаживает ласково по щеке «какой же ты у меня хороший». Хэнку Андерсону двадцать девять — и он с головой погружен в работу. Он практически не ходит на какие-либо увеселительные мероприятия, а лишь совершенствуется, совершенствуется и еще раз совершенствуется. Все его прогулки заканчиваются на походах от дома до магазина, но он не жалуется, завороженный виднеющимся в будущем успехом. Хэнку Андерсону тридцать семь — и он впервые в своей жизни влюбляется до звездочек перед глазами. Его избранница была светловолосой, крайне симпатичной медсестрой в главной больнице города, куда он попал, когда словил пулю при задержании. Общение с противоположным полом по-прежнему дается ему со скрипом, поэтому он решается заговорить с ней о свидании только перед выпиской. Краснея и запинаясь на каждом слове, он приглашает ее в кино, на что та, смущенно улыбнувшись, соглашается. Хэнку Андерсону сорок два — и он побывал на первых в своей жизни похоронах после того, как его мать стала жертвой ничего не соображающего от ломки наркомана. Отец окончательно отгородился от мира, но Хэнка, погрузившегося в работу с головой, это мало волнует. Он бросается по следу дилеров как обезумевшая ищейка, отчего количество торговцев «красного льда» уменьшается с фантастической скоростью. Хэнку Андерсону сорок четыре — и он становится самым молодым лейтенантом за всю историю Детройта. Он доволен своими успехами, но не это кажется самым главным его достижением — месяцем позже у него рождается первый и единственный ребёнок, который становится неожиданно самым светлым пятном с момента смерти матери. Хэнк называет сына Коулом, и, когда понимает, что не может отвести от малыша нежного взгляда, думает, что никогда ещё не любил кого-либо настолько трепетно. Хэнку Андерсону сорок восемь — и он находит на своей голове первый седой волос. Сын просит завести андроида, но мужчина ощущает себя слишком старым для подобных нововведений, и предлагает собаку в альтернативу. После долгих поисков наиболее подходящей породы, он останавливает свой выбор на сенбернаре и приобретает щенка. Коул, как и любой другой ребенок, очень рад покупке «лучшего друга человека» и все свое свободное время отдает маленькому слюнявому комку шерсти по кличке Сумо. Хэнку Андерсону пятьдесят — и он совершенно растоптан, искорежен, сломан. Ему кажется, что он стал кем-то другим, искаженной версией самого себя, словно кривое зеркало отразило его суть, извратила ее на корню, превратив чуткость в настороженность, озорство в цинизм, а эмоциональность в грубость. Задыхаясь в приступе плача, от него уходит жена, бросив напоследок, что не с таким человеком она связывала жизнь. Хэнк не находит в себе ни сил, ни желания убедить ее в противоположном мнении. Он топит свое горе в алкоголе — и тонет сам, не сопротивляясь. Хэнку Андерсону пятьдесят четыре — и ему кажется, что он повторно сходит с ума, но уже не от горя, а от общей абсурдности ситуации. Он влюбился во второй раз. И, возможно, он не мучался бы так истязаниями совести, стань объектом его воздыхания кто-угодно другой… Но им стал едва запустившийся, прилизанный, правильный до тошноты андроид, совершенный до кончиков своих искусственных ногтей, — и Хэнк ощущает себя больным старым извращенцем, у которого от возраста поехала крыша. Коннор, устремляя на мужчину наполненный таким же немым обожанием взгляд, совсем не помогает — и они проваливаются в эту яму вместе. Хэнку Андерсону шестьдесят два — и ему тяжело ходить без поддержки. Недолго думая, Коннор приобретает ему трость, и Хэнк хрипло хохочет от того, что «выглядит теперь один в один как старпер» и может теперь на законных правах «брюзжать и ругать бестолковую молодежь». В ответ на это андроид улыбается немного печально и тихо настраивает собственную программу на более быструю реакцию — подхватить, если что. Хэнку Андерсону семьдесят — и он думает, что слишком счастлив для своих лет. Он помнил этих брошенных, одиноких и замученных стариков, которых видел в больницах, на скамейках, в общественном транспорте, и не может не поразиться пониманию, что не стал одним из них. Все такой же прекрасный и молодой андроид смотрится рядом с ним максимально неправильно, отчего Хэнк все острее стыдится наваливающейся на него старческой беспомощности, но Коннор по-прежнему трепетно переплетает свои пальцы с его, и смотрит так, будто не видит всего этого — теряющей эластичности кожи и трясущихся рук, — И Хэнк не знает, как к этому относиться. Хэнку Андерсону семьдесят девять — и у него начались проблемы с памятью, отчего он часто смотрит в одну точку опустевшим взглядом и бормочет что-то неясное. Он плохо помнит свою жизнь, не знает, как сложились обстоятельства, отчего он лежит сейчас на белых простынях и доживает свои последние годы в компании обворожительного молодого человека. Этого мужчину зовут Коннор — или все-таки Кевин? — и он часто тепло заглядывает в глаза и рассказывает о событиях в городе, а так же свои собственные размышления, которые Хэнку, отчего-то, очень нравится слушать. Он не знает, ни кто это, ни как они познакомились, но принимает его заботу легко — наверное, так и должно быть. Хэнку Андерсону восемьдесят два — и он тихо умирает в своей постели, не ощущая ни страха, ни сомнений — чувствует, что шагает во тьму неизвестности не в одиночестве — и ему кажется, что кто-то все еще держит его руку.