Bleu Noir

      Натаниэль не был плохим человеком. Ему просто не везло с женщинами. Еще в коллеже его угораздило влюбиться в нее — девочку с глубокими, лучащимися добротой глазами и милой улыбкой с очаровательными ямочками. Мог ли он тогда подумать, что когда-нибудь она согласится стать его женой? — Так ты подпишешь? — с робкой надеждой и легкой улыбкой — виноватой — спросила она, пододвигая к нему ровные листы с пустой формулировкой, которую Натаниэль ненавидел. Ее глаза были полны грусти и сожаления, но так же — решимости получить заветную подпись.       Натаниэль вздохнул. — Нет, — отрезал он. Вышло устало, а не твердо, как он хотел. — Нет? — пораженно переспросила она.       Натаниэль бросил на нее хмурый взгляд. Нет, уже не девочка. Маринетт давно стала женщиной, и детская чистота ушла из нее, оставив после себя пустоту, которая год от года заполнялась вещами незнакомыми и чуждыми ей. А может, Натаниэлю казалось? Может, просто он думал, что знает ее?       Будучи юношей, он создал у себя в голове образ принцессы. А теперь этот образ рушился, трещал по швам, оставляя на месте принцессы кого-то незнакомого, если и не образ злой королевы, то ведьмы из лесной глуши уж точно. Любил ли он или же не хотел сдаваться так просто? Слишком много лет он жил с этими чувствами, думал, что отпустил, но увидев ее, плачущей и сломленной, поклялся себе, что сделает все, чтобы ее глаза вновь лучились счастьем, и улыбка освещала этот мир вновь.       Он ждал, столько лет ждал, не торопя и ничего не прося, лишь надеясь, что может быть однажды она сможет полюбить его хоть немного так же, как он любил ее. Но шло время, а она так и не полюбила. Предала, ушла, не оставив ему ничего взамен. — Нет, — повторил он, подаваясь вперед и сцепляя руки в замок перед собой.       К ним подошел официант, ставя на столик их заказ — две чашки кофе. Маринетт любит с корицей и молоком, обязательно с ложкой сахара, а он обычный — черный. Но сейчас ему хотелось добавить в кофе тоже немного сахара, чтобы подсластить горечь, что оставляла за собой мерзкое послевкусие. — Я не хочу разводиться с тобой. — Натаниэль… — пробормотала Маринетт, потерев глаза у переносицы. — Зачем мучить друг друга? Я люблю Адриана, я родила от него ребенка. Пойми, я хочу, чтобы ты был счастлив, а со мной тебе счастья не будет. — Ты ведь не думала об этом, когда выходила за меня?       Маринетт сглотнула, потупив взгляд. — Я не знала, что все так сложится. Но… так уже случилось, понимаешь? Даже если бы не было Адриана, есть Татин, и она для меня все. — Но по всем документам я ее отец, — не сдержал злой усмешки Нат. Он откинулся на спинку стула, сделал маленький глоток и посмотрел на пока еще супругу поверх чашки. — Конечно, ты можешь сделать анализ ДНК, это прибавит твоему Агресту проблем в прессе. Одно дело совершить благородный поступок и удочерить чужого ребенка, и совсем другое — заявить, что когда-то давно нагулял его. — Не говори так, — нахмурилась Маринетт, сжав кулаки. — Ты можешь говорить обо мне что угодно, но Татин не виновата в моих грехах. — Но ты приводишь ее существование, как весомый аргумент, — пожал он плечами, сделал еще глоток и наконец отставил чашку. — Мое условие такое: мы уедем втроем — ты я и Татин, два месяца, и, если за это время твое отношение ко мне не изменится, я поставлю подпись.       Маринетт недоверчиво взглянула на него. В голове кружились мысли в основном вокруг Адриана, как она сообщит ему подобную новость, как он воспримет ее, ведь он сделал для нее все, даже развелся с таким человеком, как Хлоя, а она не может просто уйти, хлопнув дверью и встречаться с Натаниэлем в зале суда во время бракоразводного процесса. Она не хотела, боялась всех трудностей, и замечание Ната о том, какой скандал поднимется в прессе, когда Адриану придется рассказать, что Татин его биологическая дочь и как это ударит по нему, Маринетт думать не хотелось. А потом она вспомнила, что у нее есть и другая жизнь. У них есть другая жизнь. Врагов с каждым днем становилось все больше, а сил и желания сражаться с ними уже не было.       Нет. Она решительно не могла принять предложение Натаниэля. — Я не могу этого сделать, — вздохнула она. — Ты ведь понимаешь, что я не могу оставить Адриана и уж тем более забирать от него Татин, везя ее в неизвестность… — В неизвестность со мной? — мрачно усмехнулся Нат. — Ну что ж, тогда делай анализы. Посмотрим, как быстро твой Агрест сбежит от тебя, когда запахнет жареным.       Нат поднялся, окинул ее нечитаемым взглядом, замерев на каких-то пару секунд. Маринетт подняла голову, встретившись с ним глазами. И вздрогнула, увидев в самой глубине невыносимую муку. Она поспешила опустить глаза в чашку, крепко сцепила пальцами ее края, и не сразу поняла, что Нат кинул на стол смятую купюру, а сам быстрым шагом покинул кафе.

***

— Талисманы? — удивленно переспросил Плагг, не донеся кусок сыра до рта. — Да, — кивнул Адриан. — Я хочу знать, где могут находиться остальные. Пока они не попали в плохие руки, — тихо закончил он.       Новый Бражник был опаснее предыдущего. Хитрее и жестче. Он действовал решительно, не заботясь о жертвах. Однажды случайный прохожий получил такие травмы, что Маринетт не была уверена, сможет ли исправить последствия такой атаки, но, к счастью, все закончилось благополучно, но это напугало их, а переживания за Татин возросли многократно.       Рена Руж же была загадочным персонажем. Она не шла с ними на контакт, не старалась помочь, просто говорила, что их эпоха закончилась, но и в открытую не выступала. А сколько таких Рен Руж и Бражников существовало в действительности? — Если бы я это знал… — вздохнул Плагг, на мгновение переставая быть тем беззаботным любителем сыра, каким Адриан знал его всегда. — То есть?       Это напугало Адриана, такая реакция его квами, такой серьезный вид. Что он скрывает? Чего не договаривает? — Мы не всегда были привязаны к талисманам, — задумчиво сказал Плагг, и, вздохнув, будто нехотя продолжил рассказывать. — Раньше квами жили по всей планете, оберегали каждый свою территорию. Люди считали нас божествами и поклонялись. Но потом человечество повзрослело, оно не признавало никакой власти над собой. И нас запечатали в талисманы. Мы служили тем, кому они принадлежали. — Но как же так? — опешил Адриан от таких новостей, живо припоминая все те немногие моменты, когда Плагг или квами Маринетт рассказывали что-то из своего прошлого. — Тикки говорила, что выбирают на роль Ледибаг и Кота Нуара только достойных. — Это верно, — кивнул Плагг. — Но так было не всегда. Наши талисманы выкрали монахи в Китае, они боялись нашей силы, но понимали, что мир будет разрушен, если мы попадем не в те руки. — Так вы попали в Египет? — вспомнил Адриан давнюю историю. — Не сразу, — казалось, Плагг сбросил с себя оцепенение, и его голос стал беззаботным. Он заглотил целый кусок сыра, не потрудившись, как обычно, его прожевать. — Я остался в Китае, а Тикки увезли в Индию. Дальнейший ее путь мне неизвестен, но встретились мы в Египте, когда нашими хозяевами стали люди, такие же, как вы, ничего не знающие об остальных квами.       Адриан заметил, как открылась дверь и зашла Маринетт. Вид у нее был хмурый, она уже хотела что-то сказать, но Адриан жестом попросил ее подождать и вкратце рассказал о своем разговоре с Плаггом.       Маринетт была шокирована новостями, такая история, которую их квами скрывали столько лет… — А что потом? — тихо спросила она. — Ведь ты, Тикки, говорила, что вы всегда были вместе, талисманы Ледибаг и Кота всегда должны быть парными и принадлежать связанным друг с другом людям, — обратилась она к своей квами. — Тебе было бы так проще принять своего напарника, — виновато сказала Тикки. — Но сейчас ты взрослая и должна понимать, что мы не властны над тем, в чьих руках находимся. — Нас закрыли в эти талисманы, — фыркнул Плагг, — и те, кто призывает нашу силу, сразу становятся нашими хозяевами. Мы не выбираем кому служить. — Но вы можете им не подчиняться! — воскликнула Маринетт, а Тикки покачала головой. — Мы можем дать минимум своих сил. Но не подчиняться совсем мы не можем. Если человек знает обо всех наших способностях, то мы должны ему это дать. — А почему вы рассказываете нам все это? — осторожно спросил Адриан. — Ведь мы тоже люди, потомки тех, кто так с вами поступил. — Ну… — задумчиво промычал Плагг, — лично мне вы нравитесь. Вы нас кормите и хорошо к нам относитесь.       Тикки только кивнула.       Маринетт была в ужасе. Как же с ними обращались прежние хозяева! — Наши дороги снова разошлись в Египте, — продолжил Плагг. — Когда Кот убил владелицу талисмана Удачи. — О боже! Почему? — воскликнула Маринетт. Все ее представление об их супергеройских личностях трещали, рушились на глазах. То, во что она верила, то, во что поверила после, что Кот Нуар — ее Судьба, на самом деле не имело под собой никакой почвы. — Она любила его и хотела стать его женой, — с грустью стала рассказывать Тикки, — Но она была незнатного происхождения, да и Кот не хотел жениться на ней. Она была старше него, и воспринималась им как мудрая наставница и сестра. Она сошла с ума от горя, когда узнала, что ее напарник женился и счастливо живет со своей женой. Она убила его жену, а он отомстил ей за это. Мой талисман потерялся во времени, когда как талисман Плага продолжил свой путь. В следующий раз мы встретились в начале эпохи, во время римских завоеваний. Плагг принадлежал императору, а я попала к жрице. Люди стали понимать, какую большую силу мы несем в себе каждый по отдельности, и как многое можем вместе. Люди создали тайное общество, тех, кто станет отвечать за талисманы. Их искали, собирали те, что были в известном тогда мире. А мы стали передаваться, по мнению общества, достойным. — И сколько же этих талисманов? Сколько их собрали? — напомнил о своем первоначальном вопросе Адриан. Маринетт хмуро посмотрела на мужа. Она одновременно хотела и боялась услышать ответ. Если они просто где-то хранятся — это одно, но другое дело, когда талисманы находятся в неизвестно чьих руках, и этот кто-то может быть как врагом, так и другом. Маринетт итак было, о чем подумать и за что переживать. Геройская жизнь казалась ей как никогда обременительной. — Насколько мне известно, Римляне собрали двенадцать, — ответил Плагг. — Плюс мы с Тикки. Уже намного позже появилось еще пять: талисман павлина, его привезли откуда-то из Персии, талисман мотылька — был спрятан у племени викингов, талисман Лисы принадлежал венецианской богатой семье, а где нашли пчелу и черепаху — сказать не могу. — Ты говорил о тайном обществе, — вдруг вспомнил Адриан. — Оно все еще существует? — Последний их штаб находился на Тибете, — ответила Тикки. Там были все мы, нас хранили в шкатулке, защищенной всеми возможными способами, открыть ее мог только Хранитель. Ученик Мастера также имел доступ к шкатулке, и однажды он захотел показать силу одного из талисманов своей возлюбленной. Я не знаю, что случилось, мы слышали крик павлина, чувствовали отголосок его боли. Что-то случилось с его талисманом.       Тикки замолчала, прикрыв глаза, будто вспоминать это ей было слишком тяжело. Продолжил за нее Плагг: — Высвободившаяся сила павлина разрушила храм. Хранитель отдал шкатулку тому, кому доверял. А тот уже раздал талисманы своим друзьям. Мы снова оказались разделены, разбросаны по разным уголкам планеты. Так что на твой вопрос, Адриан, где и у кого другие талисманы, я не могу ответить.       Тишина, что повисла в комнате, оказалась долгой и мучительной. Адриан не знал, что сказать, он так и продолжал сидеть в кресле, размышляя обо всем, что они узнали от квами. Маринетт уложила Татин, занималась другими домашними делами, чтобы просто чем-то занять руки, отвлечься, иногда она останавливалась рядом с мужем, выжидающе смотрела, будто ждала, что с него вот-вот должно слететь это оцепенение, но Адриан продолжал молчать, и Маринетт не смела нарушить это.       Следующим утром Адриан сам заговорил с ней: — Надо поехать на Тибет, увидеть этот храм. Разобраться в том, что произошло. — Там все разрушено, — напомнила Маринетт мужу, хмуро взглянув на него. — Не лучше ли найти того, кому Хранитель передал шкатулку? — Думаю, он давно мертв. Это было так давно… — Может, он еще жив, — возразила Маринетт. — Нужно попытаться. — Хорошо, — вздохнул Адриан, сдаваясь, — но я все равно считаю, что мы должны посетить этот храм. Оттуда все началось. Думаю, он даст нам ответы на многие вопросы.       Маринетт не стала спорить, плана лучше у нее все равно не было. Да, по правде сказать, сейчас ее волновали более земные проблемы, чем играть в детектива, ища ответы прошлого.       Но Адриану она ни за что это не расскажет. Наоборот, она во всем поддержит его. В конце концов, так ведь и должна поступать хорошая жена?