all the kids are depressed

« i won't deny it 'cause you saw what it was, i can't deny it if you won't give a fuck so i'll sew it up you know i am so in love »

Ночной летний воздух пахнет дорогими женскими духами и шампанским с лопающимися на языке пузырьками; на стоянке возле старшей школы Детройта, кажется, можно неоновые клипы на треки популярных саундклауд-рэперов снимать. Выпускники, из украшенного для последней вечеринки спортивного зала выскользнувшие, курят, сбрасывая горький пепел на сладкий от разводов бензина асфальт. Длинные блестящие юбки вечерних платьев цепляются за тротуары; в школьном сквере раздаётся жемчужный заразительный смех. — Ненавижу выпускные, — Элайджа делает затяжку и чуть морщится. — У школьного диджея абсолютно нет вкуса. — Не порть нам праздник своим нытьём, — пьяно смеётся Норт; Кара обнимает девушку за талию, уткнувшись в её тонкую шею и бормоча слова доносящейся из школы незамысловатой поп-песни. — Хотя, если учесть то, что ты пришёл на последнюю в твоей жизни школьную вечеринку с сынишкой препода по закону и праву, твои причитания легко понять. — Не ною я, — возмущается Камски. — Просто это же реально какая-то хуйня. — Ладно тебе, Элайджа, — Маркус докуривает свою сигарету и тушит её об асфальт, наступая на тлеющий огонёк подошвой ботинка. — Всё могло бы быть намного хуже. Саймон и Коннор стоят чуть поодаль от друзей, и Андерсон-младший, прикусив кончик языка от усердия, пытается аккуратно завязать светловолосому мальчику галстук. Элайджа бросает быстрый взгляд на своего парня и невольно улыбается. — Вы скоро докурите? — Кара наконец перестаёт нежно обнимать Норт и расправляет складки на бежевом шёлковом платье. — Я обещала Ральфу танец. Не хочу заставлять его ждать.  — Мы уже всё, сладкая, — девушка с длинными распущенными (впервые за долгое время) волосами послушно выкидывает окурок под чью-то неровно припаркованную машину. — Пойдёмте, ребят. Кстати, кто-то видел Джоша? Раз моя девушка танцует с каким-то милашкой, мне нужно найти свой обворожительный запасной вариант из школьной баскетбольной команды. В спортивном зале горят неоновые голубые огни; подростки во взятых напрокат костюмах и длинных разноцветных платьях выглядят немного пьяно и счастливо. В коридоре директор Фаулер или ещё кто-то из школьного персонала поставил длинное чистое зеркало, у которого выпускницы то и дело подправляют макияж и наносят яркую сахарную губную помаду слой за слоем; вдоль периметра зала тянутся пластмассовые столы, заставленные картонными упаковками клубничного сока, смешанного с дешёвой водкой (о чём учителям лучше не знать), и тарелки с чем-то сладким и оставляющим липкие следы на пальцах. Друзья ненадолго останавливаются у зеркала в коридоре, и Кара поправляет разметавшиеся по плечам русые локоны своей девушки. Элайджа отряхивает костюм от сигаретного пепла и, чуть усмехаясь, наклоняется к ушку Коннора: — Никак не могу понять, почему твой парень красивей, чем мой. — Иногда я спрашиваю себя, почему я вообще с тобой встречаюсь? — смеётся мальчик, несильно толкая парня в плечо. — Пойдёмте в зал уже. Я хочу колы.  Из пыльных колонок доносятся песни, подобранные кем-то явно старше тридцати. Саймон нежно целует Маркуса в щеку в свете голубых неоновых огней. — Посмотрите на Рида, — Норт пытается перекричать громкую музыку. — Он неплохо выглядит, да? Мне даже не хочется разбить ему лицо. — Я слышал, он прошёл какое-то обследование в психиатрической клинике и стал принимать какие-то таблетки, — замечает Маркус, глядя на Гэвина, стоящего на другой стороне зала и меланхолично прислонившегося к стене. — В общем, никакой конкретики, но, видимо, таблетки действуют. — Определённо, — соглашается Коннор. — Теперь он не выглядит таким мёртвым, как пару месяцев назад. Свет ярких праздничных огней отражается сквозь призму блёсток на скулах девушек; подростки танцуют так, словно бы в последний раз, а их сумасшедшие головы пусты после сложных экзаменационных недель. Выпускники разъедутся по колледжам уже через несколько дней, и в ночном летнем воздухе совсем ещё дети горячо клянутся друг другу о том, что ещё обязательно встретятся и будут поддерживать связь. Влюблённые и разноцветные: Кара скромно смеётся над какой-то глупой шуткой Ральфа и с её узкого плечиках всё время спадает лямка бежевого шёлкового, как топлёное молоко, платья; Норт в брючном костюме говорит о чём-то с Джошем (в шнуровку армейских тяжёлых ботинок вплетены полевые цветы), и девушка даже так выглядит обворожительно женственно; Элайджа неловко избегает мистера Андерсона, но Коннор всё равно не стесняясь парня целует и позволяет ему каждую минуту поправлять свою вечно спадающую на лоб непослушную кудряшку; Саймон смотрит на Маркуса с восхищением, и каждое случайное прикосновение к веснушчатой коже заставляет по позвоночнику электрический ток пробежать (мальчик всё ещё в то, что с Манфредом встречается не верит, а где-то в лёгких благоухает букетик лютиков); Трейси танцуют весь вечер так, будто бы кроме них в зале нет никого больше, а Хлоя в длинном розовом платье сидит на пластмассовом стуле недалеко от стойки диджея и с печальной улыбкой смотрит на выпускников (запястья открыты и на них виднеются бледные персиковые шрамы). — Не занята? — девушка вздрагивает от неожиданно раздавшегося возле уха голоса. — Привет, Гэвин, — она улыбается парню, в голубом неоновом свете кожа которого кажется ещё более бледной, чем обычно. — Нет. — Не хочешь потанцевать? Хлоя губу прикусывает, чтобы не улыбнуться слишком широко, и с места поднимается: — С удовольствием. Старшая школа Детройта, как и любая, переполнена юношеским максимализмом; всё кажется искусственным, но чувства заставляет испытывать настоящие. И ничего не имеет значения.