Ты - мой, я - твой

       — А потом были пчёлы, — Шерлок глотнул чая, — ты слушаешь, Грег?        — Только этим и занимаюсь, — инспектор Грегори Лестрейд тоже пригубил напиток и откинулся назад на стуле, — продолжай.        — Как договаривались, это только беседа. Я расскажу всё как есть, а ты потом придумаешь, как из этого красиво протокол оформить. Согласовав предварительно со мной.        — Можно подумать, когда-то было по-другому. Итак, пчёлы.        — Да. Собственно вся эта идея с пасекой для того и затевалась. Я понимал, Мориарти меня рано или поздно найдёт. Расчёт был на то, что приедет он всё же лично — не упустит случая покрасоваться — и решит сначала поговорить, а уже потом стрелять. Мне нужна была защита. И я придумал вот это, — детектив поставил на стол флакон с аэрозолем, рядом положил тоненькую трубочку, — можешь приобщить к уликам.        Это своего рода трофей после дела убийцы-пчелолюба. Парень придумал беспроигрышную идею. Жениться на богатых, не очень юных барышнях, везти их в гости к своему дедушке-пасечнику, где бедных жёнушек до смерти закусывали пчёлки. Может ему и сошла с рук одна такая история, но три — согласись — вызывают подозрение.        Эта вот дудочка, как я понял, издает какой-то звук, совершенно неслышимый для людей, но страшно злящий милых тружениц. Те просто звереют, если это слово применимо к насекомым, и нападают в течение нескольких секунд. Подуешь в другой конец — пчёлы успокаиваются. А аэрозоль — отпугиватель насекомых. Всё просто и ясно.        — Значит, пока вся компания Мориарти отмахивалась от пчёл, ты их и повязал.        — И это было непросто, скажу я тебе. Особенно меня волновал тот, в вертолёте. Если бы он остался в задраенной намертво кабине, могли бы быть проблемы, но к счастью, дверь осталась открытой.        — А в руки к охране ты влетел, чтобы их обезоружить?        — Разумеется. Пальба не входила в мои планы. А так же затем, чтобы тому, в вертолёте, если бы пришла идея стрелять, не облегчать работу с мишенью.        — Понятно. А Джон?        — Джон… — Шерлок сделал еще глоток и закрыл глаза. — Я не мог ему доверять. Его появление, его связь с Мориарти… Все это было слишком невероятно, чтобы быть правдой.        — И всё же — ты ему поверил?        — Я… я тебе сейчас кое-что скажу, Грег, но это между нами. Никогда, никому — ни трезвым, ни пьяным, ни священнику на исповеди, — обещаешь?        — Шерлок, если ты о том, что влюбился в него без памяти, то поверь мне, об этом догадался не только я, но даже самый тупой из моих ребят.        — Ммм… — детектив опустил голову на руки, так что чашка с чаем оказалась у его лба, — я бы не назвал это любовью. Я… я просто подумал, что иди оно все дальними огородами, да через болотистый лес в самую чащу! Всю собранную информацию я тебе сбросил, если вы и с этим Мориарти даже по носу щёлкнуть не сможете, то нет особой разницы, останусь ли при этом я.        — То есть, если твой омега окажется двойным агентом, то нет ничего святого на этой земле, и зачем тебе дальше жить?        — Примерно так.        — И все же, ты устроил ему испытание. Зачем?        — Это не для меня. Это для него. Чтобы он доказал, что хотел и успокоился. Понял, что я ему верю. И потом, его пришлось вписывать в план в последние минуты. Он нашёл этот чёртов пистолет, не силой же было у него отбирать?        — И все же это было слишком. А если бы он не сработал? Заклинило? Взорвался, наконец?        — Я его десять раз проверял. На себе.        — Техника подводит, Шерлок!        — Люди — тоже.        — Твоя улыбка больше похожа на судорогу.        — Прости. В моей работе многое строится на импровизации, на везении, на использовании неожиданностей. И такой неожиданностью оказался Джон. Он пошёл чуть дальше, чем планировалось. Я его просил обеспечить отвлекающий манёвр, пока я дудку эту достану, с чем он блестяще справился. Он так искренне всё проделал, что я сам чуть не поверил… И у меня чуть сердце не оборвалось, когда он действительно выстрелил.        — Ты же ему объяснил принцип работы этого пистолета.        — Да! Но палить не просил!        — Это чтобы показать тебе, насколько верит. Обмани ты его с пистолетом — Джон разнес бы себе мозг. Где оружие, кстати? Тоже к делу приобщить придётся.        — Вон в той коробке. Упакован по всем правилам.        — Тоже трофейный?        — Остался после дела о слепом немецком механике фон Хердере.        — Это тот, что сделал духовое ружье, стреляющее револьверными пулями?        — Он самый. Не знаю, что было у него в голове, когда он этот шедевр ваял. Интересный способ защиты от убийц.        — Да. Приходит такой к тебе убийца, а ты — не нужно вам, сэр, пачкать ваши руки, позвольте я сам! Берешь пистолетик, приставляешь к своему трепещущему сердцу, стреляешь… И прячешь труп доверчивого киллера. Кто же ожидает, что пули с другого конца вылетают. Джим Мориарти точно не ожидал. Как думаешь, это случайность или Джон стрелял на поражение?        — Ммм…        — Шерлок, это между нами.        — Джон не верил, что этого криминального гения можно победить нашими силами. Он видел, к чему приводили наши потуги. Хотел обезопасить меня от него…        — Ему повезло, что не убил. Кома, конечно, тоже не сахар, но все же не убийство.        — Грег. Джон нигде не должен упоминаться иначе как жертва, в крайнем случае — свидетель. Он пистолета в руки не брал, в Мориарти не стрелял. Наоборот, он оказал раненому всю необходимую помощь, чтобы тот дожил до чудесного мига, пока ты и твои архаровцы доберутся в нашу глушь.        — Ну да. И на его же вертолёте сопроводят Мориарти в больницу, вместе с покусанными… или пожаленными?.. Как это будет правильно? Подельниками. А кто стрелял тогда?        — Я.        — Шерлок, не геройствуй. Во-первых — три свидетеля. Во-вторых, от них получены показания, что была попытка суицида. Добавим твои показания, что Джон не знал о свойствах пистолета, и так далее. В любом случае, разбирательства будут долгими, легко мы не отделаемся, готовься, что Джима снова объявят жертвой.        — А когда нам было легко? Это только в сказках после устранения главного злодея герои живут долго и счастливо. У нас тут сейчас всё только начнется. Точнее продолжится. Второй раунд.        — Верно. Шерлок, ты с Джоном ещё не говорил?        — О чём?        — О будущем.        — Грег, какое я могу дать ему будущее? Нельзя оставлять преступникам рычаг давления на меня. Для него и ребёнка будет лучше…        — Так, — Лестрейд поставил пустую чашку на стол и поднялся, — встань. Хорошо. Теперь смотри мне в глаза и внимай, — инспектор положил руки сыщику на плечи, — твой омега — не невинная маргаритка, которую нужно оберегать. Это раз. Нельзя решать за него, что там будет лучше. Джон имеет право голоса. Это два. Шерлок, я видел вас рядом. Это три.        Господи, за годы работы с тобой я часто думал, неужели и у этого психа может быть соулмейт? Да кто выдержит рядом с ним хоть день?! Друг, нельзя отказываться от дара судьбы, потому что это тебя пугает, или это тебе неудобно! Когда я найду своего человека… — тут Грег помолчал, — ладно, мы говорим о тебе. О вас. Если вы не соулмейты, то тогда я не знаю, кого в нашем сумасшедшем мире можно ими считать! Ты пойдёшь и поговоришь с ним!        — Хорошо.        — Прямо сейчас!        — Ладно.        — Мы с ребятами всё тут закончим. Пока увезем твоих пчёл, лошадь, пока я документы оформлю. У вас часа два. А то и три.        — Спасибо, Грег.        — К вам в комнату никто под страхом увольнения не сунется. Близко не подойдёт. — Тут инспектор как-то лукаво, со значением, улыбнулся, но детективу было не до того. — И еще один вопрос.        — Да?        — У тебя наручники только под домом были запрятаны или по всему участку раскиданы?        — А что?        — Готовим дом к консервации, такие вещи нельзя просто так бросать.        — Я покажу. Позже.        — Договорились. Скелет этот тоже… и череп… Что еще нас ожидает?        Шерлок пожал плечами.        — Если у тебя еще что трофейное завалялось…        — Да-да.        — Можешь оставить, если мои архаровцы не найдут.        Детектив улыбнулся. И это уже не было судорогой. Настоящая улыбка, та самая. Кто видел — подтвердит, её невозможно забыть, невозможно повторить.        — Грег, я тебе говорил, что ты — потрясающий парень?