Ты - мой, я - твой

       Пробегая по первому этажу, Шерлок остановился и побрызгал из того же флакона полог над младенцем. Обернулся к Джону, кивнул в сторону люльки: — Не передумал идти?        Омега не передумал. Только на миг отодвинул тонкую ткань, посмотрел на личико спящего малыша. Тот, кого он выносил под сердцем, был идеальным ребенком. Его не разбудил ни шум вертолёта, ни жуткий запах спрея. Джон мечтал растить его вместе с Шерлоком. Ладно, пусть растить его с иногда заходящим в гости Шерлоком, но даже за это предстояло побороться. И омега был готов.        — Нет, — ответил он.        — Хорошо, — Шерлок наклонился и вытащил из пола доску, затем следующую, — давай его сюда, быстрее!        Омегу не нужно было упрашивать. Он легко подхватил плетёную люльку и осторожно передал детективу. Тот, так же бережно, опустил драгоценную ношу в подпол и вернул доски на место.        — Не замёрзнет? — только и спросил Джон.        — Если мы не затянем расшаркивания. Не в сейф же его прятать.        — А у тебя тут и сейф есть?        Детектив только рукой махнул и, пока они шли через кухню, давал последние наставления: — Джон, наша задача держать нашего гостя между нами и вертолётом. Хилая страховка, но другой не предлагают. И в процессе разговора потихоньку переместиться и встать так, чтобы в случае чего — скрыться за домом. Миномётный или гранатометный удар он, конечно, не выдержит, но вот пулемёт — запросто. По крайней мере, даст нам немного времени. Учитывая, что всю технику нашему гостю делают по спецзаказу, что у него в комплектации - не угадаешь. Но я все же ставлю на пули, не такая уж я крупная дичь для него.        Джон только кивнул, и они вышли на улицу.        Джим Мориарти стоял уже около дома, шагах в трёх от двери. Невысокий, даже ниже Джона, сложен едва ли не хрупко, в идеально сшитом костюме с галстуком, он походил на обычного офисного клерка. Во всяком случае, на какой-нибудь вечеринке, для поднятия корпоративного духа среди менеджеров среднего звена он вполне сошёл бы за своего. До тех пор, пока кто-нибудь не решился бы повнимательнее рассмотреть его лицо, всё выражение которого менялось ежеминутно, и глаза, выдававшие безумца-садиста. А уж когда он начинал двигаться, улетучивались последние сомнения. В этом изящном теле прирожденного танцора жила душа истинного альфы. Альфы, привыкшего творить по жизни всё, что ему заблагорассудится.        За спиной босса маячили два классических шкафа-качка. Деловые костюмы чуть не лопались на их мощных плечах.        Джон поздоровался с амбалами по именам. Те и бровью не повели.        — А меня что же игнорируешь, дорогой? — почти пропел Джим.        — Потому что тебе я быть здоровым не желаю, — ответил омега.        — И это после всего, что я для него сделал! Нет, ну надо же! И куда в людях пропадает благодарность?        — Чем обязан несчастью видеть тебя, Джим Мориарти? — вышел вперёд Шерлок.        — Уильям Шерлок Скотт Холмс. Господи, до чего же низко ты пал, — Джим окинул взглядом пейзаж, пнул какой-то камешек, отправив его прямиком детективу в колено, — а ведь когда-то я восхищался тобой, честное слово, восхищался. Потом ты забавлял меня. Помнишь, как славно мы повеселились в суде? Я сто лет так не хохотал! А сейчас… мне даже убивать тебя не интересно. Как мокрицу раздавить. Противно, и еще ботинки потом чистить. Разве что пасеку твою мерзкую сжечь. За то, что на моё позарился, да еще и дурачка тут разыгрываешь.        — И на что же твоё я позарился, позволь спросить?        С каждой фразой Шерлок чуть отодвигался назад, вдоль дома, как и было задумано. Мориарти, разумеется, делал то же самое, перемещался как хищник за отступающими жертвами.        — Ну, во-первых, на моего омегу. Ты тут настолько мозгами усох, что совсем законы забыл? «…омегу следует немедленно вернуть его альфе».        — А на каком, прости, основании, этот омега — твой?        — Да хотя бы потому, что я так решил! Этого недостаточно? Шикарный омега, должен сказать! Никогда такой еще не попадался. Остальные — мусор, терпилы! Пару раз вломишь, и всё: разнылись, раскуксились, на всё готовы, лишь бы не бил. А этот каждый раз сопротивляется. Каждый! Это так заводит, скажу я тебе, — эти откровения дали детективу целых два шага. — Во-вторых, он носил моего ребенка. Который тоже моя собственность!        — Знаешь, Джим, раз уж мы такие интимности твоей жизни обсуждаем, может сделаешь от своих быков дистанцию?        — Они глухи и немы. Фигурально выражаясь, конечно.        — Ну раз так… Боюсь тебя огорчить, но родившийся малыш — бета, — Шерлок повернулся к Джону, — помнишь, сразу после родов, увидев, что у тебя бета, ты первым делом закричал: «быть не может!» Почему?        — Господи… — прошептал Джон. — Быть не может…        — Может, дорогой мой омега, ещё как может. Потому что ты чертовски хороший врач. Будешь. Ты сразу всё понял, но потом гормоны в голову ударили, и мысль улетела в дальние края. Не до неё стало.        — При первой беременности (если до неё не было абортов и выкидышей) от союза альфы и омеги может родиться либо альфа, либо омега, — процитировал или вольно пересказал Джон какой-то учебник, — рождение беты в таком союзе возможно только во вторую беременность с вероятностью восемьдесят процентов, или в третью с вероятностью…        — Заткнись! — голосом влюбленной змеи посоветовал Мориарти.        — Джон тебе девственником достался. Никаких абортов и прочего, — Шерлок продолжал отступать, — и если у него бета, значит отец — точно не ты. А один из твоих быков, которым ты дал после себя поразвлечься. Учитывая, сколько у тебя было партнёров, и все пустыми выходили, готов поставить в заклад свою пасеку — ты беспло…        — Молчать!!!        — В этом нет ничего неприличного Джим! Ну бывает. Может тебе к врачу сходить, травки какие попить! Так-то в постели ты гигант!        Последняя фраза, похоже, чуть охладила Мориарти и спасла его оппонентов от немедленной смерти.        — Но видишь, что получается, по беременности у тебя прав на омегу и ребенка нет. И у неизвестного отца их тоже нет — условие только альф касается.        — Пусть и так. Ладно. Но он — мой соулмейт. Или ты и это опровергнешь?        — Боюсь, что да, Джим. Если вспомнить, как тщательно ты его метку изучил, да как не скоро свою показал… А ещё. Я ведь не просто так тут штаны просиживал. Я продолжал тебя вести. Ты помнишь, на чём мы с тобой расстались? За какие тайны ты решил меня в суде ославить? В газеты суть расследования ты не пустил.        — Неужели у тебя хватит наглости вслух произнести? — прищурился Мориарти. — Я ведь решу, что оставлять тебя в живых — непозволительная роскошь.        — Это уже ничего не изменит, дорогой Джим. Все нити, улики и доказательства — в руках у полиции. Подделка метки соулмейта — признаю, гениальная задумка. Никто до тебя не догадался, как можно богатеям выбранных красавчиков продавать, да так, чтобы те бежать не рыпались.        Мориарти усмехнулся, но на его лицо смотреть было реально страшно.        — Ты так уверовал в собственную безнаказанность, что решил упрочить так и свою связь с избранником. Не так ли, Джим?        — Ну всё, доквакался, детективчик, — Мориарти чуть отступил назад, — сейчас спалю твое логово, так что следа не останется, а от вас всех даже кос…        Джон издал какой-то ни то вздох ни то всхлип. Повернулся к детективу. Они как раз достигли конца дома.        — ТЫ! Ты всё это время — знал?! И молчал!???        — О, — Мориарти наклонил голову. — Заценить, что ли, напоследок?        Омега пытался выдать ещё что-нибудь, но, похоже, чувства так душили его, что он только и смог картинно медленно поднести руку к поясу, вытащить пистолет, как-то сразу развернув его дулом к себе.        — Все интереснее и интереснее, — Джим не сводил с него глаз. Да что там Джим, даже бесчувственные телохранители, даже — как надеялся Шерлок — тот, кто сидел в вертолете. Детектив достал из нагрудного кармана то, что Джон принял за сигарету, и вставил в рот.        — Никогда ещё не наблюдал самоубийство. Так возбуждает, — прошептал Джим.        — Джон, какого…??! — Бета рванулся к своему омеге, но был мгновенно перехвачен бдительными охранниками. Те хорошо знали — развлечениям босса нельзя мешать.        Движения Джона были четкими, но плавными. Когда пистолет оказался в выбранной позиции — дулом напротив левого глаза омеги — правым он встретился взглядом с альфой. На лице Мориарти впервые проступило что-то человеческое.        — Не нужно, малыш, — проговорил Джим, — вернись, я всё прощу.        — А я тебя — нет, — и нажал на спусковой крючок.        Во всеобщем безмолвии звук выстрела получился оглушительным.