Собрана тобой

Уже около десяти минут Хэри топчется у двери квартиры Лухана, сминая в руке документы на развод и не решаясь зайти. Мысли путаются и превращаются в огромный ком, из которого и одного нормального слова не вытащишь, не то, что решишь входить или не входить. Она упала лбом на холодную железную дверь и протяжно промычала, жалея, что вообще сюда пришла. - Может как-нибудь позже? – улыбнулась сама себе Хэри, но поняла, что уже неделю говорит себе «может позже». На телефоне набралось 143 вызова от Лухана и 57 сообщений. Девушка даже пугалась таких чисел. Это сколько времени нужно было потратить, чтобы все это написать и назвонить? Но, не приняв ни одного звонка и не прочитав ни одного сообщения Хэри грамотно игнорировала мужа-изменника, каждый раз одергивая себя в последнюю секунду, перед тем, как нажать на зеленную кнопку или на сообщение. Но младшая поступила умнее и заблокировала контакт, раздраженно цокая, когда снова заметила сестру за «поеданием» ногтей и пилением себе нервов. Сердце болело, учеба шла вниз по наклонной, аппетит пропал совсем и даже папина стряпня не могла расшатать девушку. Родители вошли в положение, хотя Хэри и укрыла факт измены, сказав то же, что и сказала младшей, она облегченно выдохнула, когда они поверили и пытались поддержать её с разводом. Только легче из-за рассказов о том, что чувства людей иногда и вправду угасают и все будет хорошо, совсем не помогали шатенки в её настоящей, а не выдуманной ситуации. Она иногда плакала, но делала это редко, не желая, чтобы родители видели, как ей плохо и не стали догадываться о настоящей ситуации. Хотелось просто напиться в валенок, но идти к Чонину и Чану было слишком стыдно, как бы они не подумали, что нужны ей как жилетка для слез и просто отвлекающий маневр. Поэтому терпя и с каждым днем становясь… еще более жалкой, Хэри не могла смириться, но простить тоже. Она вообще слишком запуталась. Она его любит, но не может простить, ведь видеть его лицо – значит умирать, вспоминая то, что увидела сквозь небольшую щель. И окончательно решив развестись и согласовав все факты, Хэри с замиранием сердца смотрела, как с её глаз слезы падали прямо на ботинки, она плакала здесь уже седьмой раз, седьмой раз что посетила этот дом. Раздался телефонный звонок, приводя её в чувства, и быстро стерев с щек слезы, будто говорящий с ней по телефону мог их заметить, она сфокусировала взгляд на неизвестном номере, который ей уже звонил, но просто молчал в трубку и всхлипывал, плача. Хэри всегда брала и каждый раз слышала чужие всхлипы и тишину. Она оправдывалась, что человеку плохо и он хочет утешения и слушала долгую тишину, иногда говоря, что все хорошо, и чтобы собеседник не плакал. Сейчас ей тоже нужно было поплакать и подумав, что сегодня плакать они будут вместе, слабо улыбнулась, принимая вызов. Но сегодня она услышала голос. Женский голос. - Алло? Здравствуйте, тут человек, в баре уснул. Можете его забрать? Он у нас со вчерашней ночи. Пришел, наклюкался, уснул, проснулся, наклюкался и снова спать. Хэри хотела отказать, попросив позвонить кому-нибудь еще, но интерес посмотреть кто тот незнакомец, что плачет в трубку, звоня именно ей, оказался выше, и, попросив адрес, она тяжело вздохнула, смотря на железную дверь и одними губами говоря: «не сегодня». Дорога далась девушке легко, в том плане, что пока пожилой старичок-таксист не спеша ехал по названному адресу и подпевал старенькой песенке о неверной любви, Хэри успела заметить следы от кольца на безымянном пальце мужчины и понять такой своеобразный выбор песни, она также прониклась атмосферой отвергнутых в машине и успела вообразить себе, что звонящий и плачущий, тоже был жертвой неверной жены. Поулыбалась собственным мыслям и даже решила, что их клуб будет называться клубом брошенных, немного подняла себе настроение и задумалась, откуда члену клуба брошенных известен её номер и её ситуация, потом в голове сам собой возник Чонин, и она задумалась, изменяла ли тогда ему Мэй с Луханом? А потом поняла, что думает о Чонине и прикрыла глаза, отгоняя все мысли. Приехав по указанному адресу Хэри зашла в бар, в котором было не так много людей, скорее всего, наплыв был позже, к часам девяти, а сейчас только семь. Шатенка сразу же глазами стала искать бармена и увидев возле неё темную макушку, предположила, что неизвестный уже проснулся и немного улыбнувшись направилась к горе-парню. - Извините, вы мне звонили! – оповестила о своем присутствии девушка и заметила, что спина, что-то говорящего парня напряглась, какие-то слова перестали доноситься, а девушка-бармен дружелюбно помахала, подзывая к себе. - Да! Вот ваш молодой человек. – сказала она и отошла от зависшего парня, когда Хэри наоборот, стала приближаться, не успев сказать девушке, что они с этим парнем не встречаются. Неизвестный медленно развернулся, а Хэри встала, как вкопанная в метре от него, громко охнув и теряя весь кислород, перестала дышать. Верно, они не встречаются, они женаты… Сердце гулко билось, отдаваясь болью в висках. Перед глазами всплывали отвратительные картинки, а лицо перед ней молило о прощении и помощи. Она никогда не видела на этом некогда прекрасном лице и ссадины, а теперь, все в синяках, ссадинах и кровоподтёках оно выглядел не столько отвратительно, сколько просто до чертиков пугающе. Еще две недели назад Хэри бы побежала к мужу и стала приводить его в порядок, а теперь попыталась позлорадствовать, в мыслях говоря, что «так ему и надо», но не вышло, смотреть на сломленного Лухана было очень больно и неприятно. Ты будто вязнешь в болоте, из которого не вылезешь, когда смотришь в глаза предателя, который все еще носит у тебя в сердце статус «любимый». Ничего не понимаешь и хочешь кричать и плакать, надрывая горло. Но она не заплакала и не закричала, она смогла обуздать свои чувства и нацепив на лицо маску надменности села рядом с ним. - Хэри… - очень сипло и слабо. - Тебе что, больше заняться нечем, кроме как звонить мне и плакать по несколько часов? – больно. Очень. Словно проткнули кинжалом, но она выдержит, она сможет, на лице только надменность и ничего больше, а глаза скрывают невероятную обиду и гаснущую любовь. Как же плохо смотреть на его лицо. Она на грани. Но хочет выдержать, чтобы доказать в первую очередь себе, что намного сильнее чем кажется. Она отгоняет тошнотворные картинки и пытается сосредоточиться на… на хоть чем-нибудь, лишь бы не видеть его опустошенных и убитых глаз, разбитого лица, и не чувствовать его огромное сожаление. - Не смотри на меня. Тошно. – ядовито. Не правда. Она всегда хотела, чтобы он смотрел только на неё. Но сейчас просто не выдержит его взгляда. - Хэри… - повторил. - Что? Язык от алкоголя отсох? Больше ничего сказать не можешь? – она хотела, чтобы он молчал, чтобы ей было легче с ним прощаться. Пусть молчит. Пожалуйста. - Я люблю тебя, Хэри… - столько чувств заложено в эту фразу, она их буквально увидела. Но… Зачем ты это сказал? Теперь мне еще хуже… - Я хочу развода. – твердо. Она сама удивилась этой жесткости. Его глаза… Сколько в них боли после её слов… Там будто что-то сломалось. Порвалось. Исчезло без следов существования. Он потерял её. Он дурак. Он сам её не ценил. Он слишком поздно раскаялся. Слишком… Она не простит. Она… Его мир — это только она... Он уничтожил собственный мир. Сам. - Подпиши это. - Я не могу… - убито. – Я ведь, люблю тебя, Хэри. Молчи! Она не выдержала. Пустой стакан упал о твердый пол и разбился. Она горит. Ярость. Боль. И любовь. - А я больше нет! – лжет. Нагло лжет ему в глаза. Она кричит эту ложь. Все услышали. Взгляды обращены на них. Полная тишина. - Пожалуйста… Хэри… - он плачет. Она почти сорвалась. Почти. Она еще держится. Она молодец. - Пожалуйста, Лухан, подпиши. – снова протянула бумаги. А голос… она перестаралась. Говорит слишком холодно и резко. Там никаких чувств. Она что, сломалась? Но ведь она не должна была… Она ведь сильная… Или нет? Дрожащая рука нашла ручку в кармане пиджака. Один… Два… Готово… Он поставил свою подпись, проронив на бумагу пару слезинок. А она встала и… ушла. Она ушла. Покинула его. Не только его. Она оставила там себя. Дверь бара захлопнулась. Пара шагов и она падает. Падает, раздирая коленки в кровь, но не чувствует. Слезы бегут по щекам, а сердце. Чувство, что его нет. Слишком плохо. Хочется умереть. Второй раз. Из-за одного и того же человека… Они потеряли все, лишив себя друг друга...