Собрана тобой

- Так вот. Я уверенна, что Чанёль не обращает на меня внимания, потому что я еще несовершеннолетняя! Но ничего! Мне уже восемнадцать! Осталось меньше года, и я начну действовать по-крупному! – Хэён жевала конфеты и делилась с Хэри мыслями о том, почему ушастик до сих пор не предложил ей свою руку и сердце. - Если по-крупному ты начнешь действовать только через полгода, тогда, как называется то, что ты делала до совершеннолетия? – стараясь не насмехаться над сестренкой. - Это был вводный курс. – спокойно ответила, не замечая последующего смеха от старшей. - Ну хорошо, а что дарить ему собралась? - вспоминая о скором дне рождении ушастого. - Ребеночка… - мечтательно выдохнула младшая, а Хэри импульсивно закашляла, подавившись слюной, что аж слезы к глазам подступили. - Что? – старшая опасно прищурилась, вытерев слезы из уголков глаз. - Что? – притворилась дурочкой и тут же радостно завизжала, когда со стороны входа послышался звук открывающейся двери и басистое «Кто есть дома?». Чанель стал частым гостем семьи Нам. Родители поощряли их с Хэри дружбу, но не догадывались о том, что их младшая каждую ночь грустно вздыхает, смотря в потолок и мечтая о прекрасной жизни с прекрасным мужчиной в лице Пака. - Младшая и старшая Нам к твоим услугам! – довольно пролепетала Хэён, врываясь в объятия мужчины. - Хэён! Давно не виделись! – он ласково потрепал её по макушке и посмотрел на стоящую в дверях Хэри. – Привет, - привычно тепло улыбнулся и отстранил от себя младшую, идя с распростертыми объятиями к шатенке. Чонин осведомил друга о том, что натворил и за откровение получил рассеченную бровь, разбитую губу и Пак не пожалел удара в челюсть. Сбитые костяшки сразу бросились Хэён в глаза, и она обеспокоенно рассматривала поглаживающую спину сестры лапищу кудрявого. - Ты такой теплый, - тоже ответно обнимая и успокаивая свербящее сердце прошептала прямо в чужую шею, хорошенько задрав голову и вызывая табун мурашек у друга, от приятного дыхания в чувствительной зоне. - Мне щекотно! – забавно поморщился и отлип от подруги, сразу чувствуя, как руку обхватили тонкие и такие маленькие для Пака, но длинные для ладошки подростка, пальчики. - С кем подрался? – невесомо касаясь и не отрывая взгляда от разбитых костяшек спросила мелкая, как сразу опомнилась и схватила парня за щеки притягивая к себе и крутя его голову в разные стороны, пыталась найти повреждения, но спокойно выдохнула и отпустила чужое лицо, снова хватая ладонь. - Не дрался. Врезал пару раз одному олуху. – вырывая ладонь и бросая короткий, незамеченный взгляд на подругу, которая остолбенела. - Чонину что ли? Ты только его олухом называешь, что он такого натворил? Вы до этого никогда не дрались! – пробегали мимо ушей Хэри слова младшей, она сама подумала о том, что Хэён только что озвучила. «Он знает» - пронеслось в голове и быстро покинув прихожую она помчалась в ванную, по дороге врезаясь в косяки и тумбы, но тихонько шипя продолжала бег. Лишь оказавшись в ванной, закрыла дверь на замок и почувствовала всю боль в один момент. Что же делать? Снова чувство грязи и неправильности происходящего наполнили изнутри, преграждая путь проходящему внутрь воздуху, а глаза уставились в одну точку на темной двери. Снаружи послышалось, как Пак попросил младшую прогуляться, затем возмущенное «да что происходит?!» и шум закрывающейся двери. Всё плохо. Очень… очень… очень плохо. Крупная дрожь побежала по телу, а Хэри попятилась назад, не зная, что ей теперь делать. - Хэри, почему ты так внезапно убежала? – состроил из себя дурочка. Не выйдет. - Ты знаешь, - в лоб. Не церемонясь, но очень тихо, однако достаточно, чтобы он услышал. - Что знаю? Я много чего знаю! Я очень умный! – пытался отшутиться, когда на лице ни доли шутки, серьезное выражение на его лице могло бы даже напугать. Тишина была ответом, а Хэри упала на пол, чувствуя, что стоять становится труднее, и задевая что-то рукой, что-то, что с грохотом ударилось о пол и разбилось. Пак нервно дернул желваками и ближе подошел к двери. Жидкость коснулась руки и только тогда шатенка посмотрела на разбитую ею вазу, цветы из которой попутались с красивыми и острыми осколками, отдернула руку, которую неприятно обволокла холодная вода. Дрожащая рука потянулась к острию осколка и схватила, сильно сжимая и прорезая нежную кожу. Из ранки тут же засочилась кровь и покапала на холодную плитку, разбиваясь по группам и образуя несколько небольших лужиц. Сама не осознала, когда уже потянула руку к шее, чуть надавливая и шипя, ощущая острую боль. Немного прорезать и все закончится. Все перестанет существовать. Она ведь терпела много. Но сейчас не может. Почему? Настолько слаба? Да! Слаба! Больше не выдержит и не хочет… хочет просто закрыть глаза, опустив дрожащие ресницы, запоминая свою жизнь такой. Грязной и никчемной. Отвратительно. И хочет полоснуть себя достаточно острым осколком о шею, выпуская кровь и умирая. А еще не хочет слышать ударов о дверь и попыток ворваться. Парень немного сообразил и испугался жутко. Звук чего-то разбивающегося. Осколки. Морально подавленная девушка. И угнетающая тишина по ту сторону двери. Собственные мысли ударили больно в голову и сердце сжалось, как в последний раз, в страхе за подругу. За близкую подругу и почти сестренку. Кулаки уже бились о дверь, отключаясь от мозга, да и ноги пинали что есть силы. Тело буквально жило собственной жизнью. Ведь если бы слушало разум, так и застыло бы на месте от душащего и пронизывающего насквозь страха. А было чертовски страшно. Хэри уже точно определилась, собираясь прощаться с неудачной жизнью и извиняясь перед родителями, что не выдержала и уходит раньше них, но дверь проскрипела и открылась от сильных ударов и своего приличного возраста, служа хозяевам квартиры верой и правдой с покупки и до этого момента. Глаза со страхом уставились на девушку, у которой по руке бежала кровь, до локтя, а потом она падала вниз и смешивалась в уже образовавшейся лужице, которая пополняла свои габариты, сотрясаясь и успокаиваясь, снова сотрясаясь после новой капли и так уже неизвестно сколько. Затем взгляд темных глаз выцепил на шее ранку из которой ручейком бежала кровь, скрываясь под горлышком широкой футболки, на которой вызывающе красными буквами красовалось «Just do it». Надпись в данной ситуации выглядела слишком иронично и несуразно. Парень моментально приземлился аккурат возле опешившей девушки и выхватил осколок, остервенело откидывая. Он судорожно выдохнул и бережно обхватил Хэри, крепко прижимая к себе и зарываясь в распущенные локоны, что приятно пахли лавандой и были чудесно мягкими, заставляя Пака чуть расслабиться. Глаза шатенки наполнились слезами и, не сдерживая себя она разрыдалась в плечо друга. Обнимая его в ответ и определенно пачкая в собственной крови. - Все хорошо… Спокойно… - успокаивал, немного покачиваясь и играя с недлинными волосами, наматывая на пальцы. Костяшки обеих рук сбиты в кровь и плечо от ударов о дверь немного ноет. Но оно того стоило. Девушка уже решилась покинуть мир, оставив свои грешные поступки и не решаясь их исправить. - Ты знаешь, да? – он перестал покачиваться и сжал шатенку в своих объятиях чуть крепче, выпуская прядь волос из плена своей огромной ладони. - Но ведь это ничего не меняет, правда? Я побил этого олуха, он больше так не будет! – старался говорить веселее, но тело в его руках задрожало, притягивая парня за талию к себе сильнее. - Чанёль, я… А какие слова могут подойти в этот момент? Чертовски сложно… И хреново. - Молчи. Давай лучше скроем следы твоего маленького преступления? – немного улыбнулся и отстранился от неё, осматривая пол ванной, а затем и саму шатенку, – Больно? – невесомо касаясь девичьей шеи рядом с местом пореза. - Есть такое. – слабая улыбка. - Где аптечка? Хэри так и не сдвинулась с уже нагретого ею кафеля и внимательно следила за выражением лица Пака, который не сводил глаз с её шеи, выразительно цокая и чуть вертя головой, осторожно промывая ранку. - Больно! – шикнула. - Извини, - прикусил губу, - но терпи! – строго посмотрел в глаза, отрываясь лишь на секунду от кровоточащего пореза. Несколько пластырей телесного цвета прикрыли ранку, но теплый свитер с высоким горлом все же пришлось надеть, во избежание обеспокоенных взглядов родителей и вечных вопросов. Рука же была забинтована. А еще придумана история о неаккуратном пользовании ножа во время чистки яблока. - Чан, - ласково, играя с ушами лучшего друга, который, уже привыкнув к махинациям с его ушами спокойно засыпал под унылое шоу по TV. – ты же всегда будешь нашим добрым ушастым великаном? - Почти, - сдерживая слипающиеся глаза начал бормотать, - однажды я определенно стану отцом и буду уже измученным жизнью ушастым великаном. – слабая улыбка озарила лица обоих. - А когда Чонин станет отцом, он будет измученным жизнью олухом? – грустно отметила Хэри, а сон Чана, как рукой сняло. - Много счастья ему, - фыркнул, пристраиваясь на коленках подруги, - ты назовешь своего сына Чанелем? – улыбочка. - А ты свою дочку Хэри? - Мне одной хватает! А ты предлагаешь вторую? Тогда я буду измученным двумя Хэри ушастым великаном! – игриво захныкал. - Ну и ладно! – ерзая на месте, зная, что Паку, пристроившемуся у неё на коленках будет неудобно. - Давай купим пиццу, назовем её Чонином и будем измываться над ней долго-долго, перед тем, как съесть? - А знаешь, давай. – горько усмехнулась и потянулась за мобильным, предвкушая столь желанную расправу.