Собрана тобой

Музыка уже давно стала бить по ушам громкими битами, ди-джей что-то воодушевленно говорил, танцпол был заполнен танцующими людьми, но двое так и стояли, не двигаясь. Где-то далеко от них порхал радостный Чанёль принимая поздравления и подарки новоприбывших. Мужские руки притягивали к себе женское тело, не давая танцующим тушам вокруг задеть хрупкую фигуру, сам парень вздыхал аромат чужого шампуня и ощущал, как девичьи руки сжались в кулачки, комкая его рубашку. Сердце билось достаточно быстро, но не так, как если бы она вновь полюбила, не так, как любят по-настоящему, когда сердце заводилось в неистовых движениях при виде любимого, голова всегда тяжелела. А разум переставал быть чем-то не нужным, мысли просто растворялись в чужих объятиях. Не так. Не так себя сейчас ощущала Хэри, сердце билось учащенно, но недостаточно, а мозг не прекращал свою деятельность ни на секунду. А брюнет чувствовал, что сердце колотится словно он снова встретил Соджи, так, как если бы он полюбил вновь. Но он боялся полюбить эту девушку. Она достойна намного лучшего. Она натерпелась от мужчин, и от него в том числе достаточно, чтобы связывать свою судьбу с таким негодяем и расторопным болваном. Но что он может сказать своему сердцу? Сейчас он отчаянно желал прижать её к себе еще ближе и поцеловать, не отпускать ни на секунду, но… он лишь снова заведет их отношения, своеобразные отношения, в тупик. Он здесь сейчас стоит с ней рядом, чтобы умолять о прощении, он готов сделать все, что она скажет, лишь бы заслужить его. - Твое сердце, - нарушила молчание между ними, - так громко и часто бьется. Она сжимала свой кулачок на груди парня и поражалась, как бьется израненное несколькими девушками сердце. Её уже вряд ли будет так биться. Брюнет тем временем поражался, что ловил каждое её движение. Следил за тем, куда направлен её взгляд и отчетливо слышал каждое сказанное ею слово. Музыка была громкой, но он был слишком сосредоточен на этой особе. - Я волнуюсь, - шумно выдохнул. - Почему? – недоуменно, смотря теперь в его глаза. - Пожалуйста, ты простишь меня? Глаза светлого кофе расширились, вглядываясь в темные, в которых читался испуг, просьба, искренность и мольба о прощении. - Я… Чонин, это не так просто, забыть то, - рваный вдох. Перед глазами снова картинки с её участием, но она видела их словно была третьим лицом, - что произошло. Она бы пошатнулась, если бы не была прижата крепкими руками к мужской груди. - Но, есть шанс, что я когда-нибудь заслужу прощение? – слабая улыбка. - Я, правда, постараюсь забыть. Просто, давай будем вести себя немного более дружелюбней. Так, как раньше! – она тоже улыбнулась. Сейчас был готов пошатнуться он. Раньше её улыбка не казалась настолько притягательно-милой. - Как раньше, - «а если я не хочу, как раньше?» - давай! – «если я хочу снова прикасаться и целовать тебя, забывая собственное имя?» - Думаю, так будет лучше! – «думаю, теперь мне будет больно» Но все же он улыбнулся и отошел от неё, предлагая найти Чанёля, который в это время очень рьяно спорил с Хэён, доказывая свою правоту, а младшая не желала уступать, в силу своего характера. - Да я тебе говорю! Это слишком линейная дорама, чтобы в итоге главная героиня осталась со своим другом детства! Ну ты видел хотя бы одну дораму, где в итоге остаются с лучшими друзьями, а не с этими вредными мальчиками, в которых сразу же влюбляются все зрители! – чуть ли не с пеной у рта доказывала Нам младшая. - Слушай, если в итоге окажется, что она будет с другом детства, я тебя покусаю! – обиженно брякнул Пак и заметив приближающихся друзей радостно улыбнулся, загадочно сверкая глазками, - пойду договорюсь, чтобы музыку тише сделали! – крикнул ушастик и поспешил к ди-джею. Парень довольно подбежал к хорошему знакомому и легонько похлопав оного по плечу, что-то прошептал. Получил в ответ кивок, а затем послышался приятный голос. - Внимание! Народ, рассаживаемся за столики! Сейчас подадут закуски и выпивку! – радостно сообщил молодой парень и тоже спустился, занимая свое место. Пришедшие счастливо заулюлюкали и рассосались по столикам. А именинник радостно улыбнулся, заметив разыскивающих его друзей и поспешил к ним, загадочно улыбаясь. Он всегда шипперил Чонина со всем, чем можно было, а теперь в его голове крутится навязчивая мысль, что Чонин и Хэри будут вместе и его шипперское сердечко просто разрывается. Наверное, в этот момент он понял, как себя чувствуют все поклонники айдолов, но все равно не понял, как можно умиляться, откровенно говоря, гомосятине. - Хэри! Ты выглядишь просто великолепно! – пролепетал Чан, приобнимая подругу, когда подошел к парочке. - Спасибо, но, это немного неудобно, знаешь ли. - Ой! Да брось! У тебя красивые ножки! – подмигнул. Хэри закатила глаза на фразу друга и залезла в клатч, доставая конверт с деньгами, что были бережно выделены в качестве подарка с зарплаты. - С днем рождения вас, уважаемый Пак Чанель! Я очень рада присутствовать в этот замечательный день в вашей компании! Поэтому вручаю вам свой подарок! – торжественно сказала, пряча улыбку и вручила в огромные ладони кудряшки конверт. - Но, ты же уже подарила подарок, разве нет? – недоумевающе. - Ты что, не рад моей щедрости? – подошла и ущипнула Пака за щеку. - Я? Я вообще больше всех рад! – расплылся в широкой улыбке. Чанёль подхватил друзей под руку и повел на уже излюбленное место. Кожаный диван неприятно скрипел и клеился к коже, но был достаточно мягким. Что Чану и нравилось. Весь оставшийся вечер Хэри старалась сгладить отношения с Чонином, часто спрашивая что-нибудь у него, или втягивая в шутки, да и сам Чонин активно старался восстановить те доверительные отношения. Хотя, не весь вечер шатенка старалась мириться с Кимом, большую часть времени она шикала на Хэён, что так живо вписалась в компанию взрослых, загоняя не очень приличные шуточки и подмигивая парням, старше неё. Тогда Хэри взяла дело в свои руки и сразу ограничила общение с парнями сказав, чтобы не залипали, ведь у мелкой есть жених и она занята. А еще несовершеннолетняя. Популярности младшей это не поубавило. Хотя Хэри была слишком сосредоточена на слежке за Хэён, чтобы замечать множественные взгляды, направленные на неё и проявление внимания со стороны парней. Синдром старшей сестры. Однако это давало Чонину очень хорошую возможность смотреть на Хэри и не быть замеченным, по крайней мере он не замечал того, что Чанёль очень хорошо замечает, и откровенно палит, сидя и глупо лыбясь, похихикивая и иногда пища в кулак. Это был самый лучший день рождения в его жизни. День, полный открытий для собственного сердца у Чонина. День, когда Хэри смотрела на свою сестру и раздражалась как никогда. День, когда Хэён поняла, что она просто бомба. День, оставивший много хороших воспоминаний. *** - Ты пофлиртовала чуть ли не со всеми парнями, что там были! – Хэри была красная как помидор, от непрекращающейся уже десять минут тирады. - Я не флиртовала, я вливалась в окружение Чанёля, в конце концов, когда мы поженимся, я буду знать многих приглашенных на свадьбе, - хитро улыбнулась и подмигнула старшей, в итоге первой покидая кухню и убегая к отцу, что звал дочерей сыграть в шахматы. - Оборзевшая свинья! – крикнула вдогонку. Шатенка со злостью поправила волосы и налила себе холодной воды, залпом проглотив и подавившись. Громкий кашель и визг раздались на весь дом. Среди всего можно было различить проклятия, посылаемые младшей сестре. *** Практика в другом городе – это прекрасно. Учитывая, что на карьере скромного детского педиатра это скажется хорошо. Поэтому с такими мыслями Хэри с радостью согласилась отправиться в Пусан. Перевели в другое место, так сказать. Вернуться должна была летом. Пригласив в гости Чонина и Чанёля Хэри объявила о своих планах и долго слушала рассказы, как по ней будут скучать, долго наблюдала, как Чанёль тяжело вздыхал одним ему известным причинам и сдерживала улыбку, ведь все причитали собственным причинам, Хэён, например, что не сможет сходить в кино с Хэри, Чонин просто выглядел немного побито после этой новости, а родители разрывались между желанием расплакаться и обрадоваться. Из всех Чанель был самым грустным в тот вечер. Его ОТП теперь должны были перетерпеть расстояние. И время. Поэтому грустил он по двум причинам. Чонина будет не с кем шипперить, а Хэри уезжает надолго. Чонину стало плохо от такой новости. Он совсем недавно обнаружил в своем сердце росток любви, а теперь объект его любви просто уезжает надолго. А без удобрений и поливки расцветшая, односторонняя любовь вынуждена страдать еще больше. Ведь смелости признаться ему не хватит, по крайней мере, пока он не увидит что-то похожее на его чувства во взгляде шатенки. Хэён несла всякий бред, хотя предстоящая разлука заметно надавила на неё, за четыре года она как никогда привыкла к ворчливой сестре. Поэтому, чтобы убедить всех в обратном наигранно радовалась предстоящей тишине и отсутствия ворчливой тушки на расстояние двадцати метров. Хэри расхотелось уезжать, когда она увидела лица близких людей после её новости, но потом увидев и одобрение, и пожелание удачи, счастливо улыбнулась и твердо определилась со своим решением. Ведь на его принятие давалось не так много времени. Уже через два дня ей надо было уезжать. *** На новом месте друзья так и не нашлись. Знакомые, с которыми можно было перекинуться парой фраз – да. Но доверительные отношения шатенка не построила, однако регулярно, по вечерам, садилась и обзванивала родных, подолгу болтая и рассказывая выдуманные байки о хороших друзьях, и что, похоже Чонина с Чанёлем пора отправлять на склад старых друзей. На это заявление обиделся Пак и лишь рассмеялся Чонин, предполагая, что Хэри хорошенько накидалась, после чего нашла себе хороших друзей. Единственным его предупреждением было, чтобы она никому не предлагала переспать, а то ведь не все такие порядочные как он. Девушка дико краснела на это заявление, но все же не припоминала ему недавнюю выходку, ведь было обговорено все забыть. Каждый такой вечер был приятной отдушиной, и Хэри продолжала улыбаться маленьким карапузам в новом дне, предвкушая, как снова позвонит кому-нибудь из своих и надолго повиснет в бессмысленном разговоре. *** Время шло, пожалуй, достаточно быстро. Хэри забывалась в работе, в бумажках, детях, затем улыбалась друзьям и родителям. Чанёль тоже стал усердно работать, ведь к ним в кампанию устроилась одаренная девушка возраста Хэри, с которой он, разумеется, общий язык нашел, но вот должность ей отдавать не желал, работая в поте лица и доказывая, что он работник лучше, чем девчонка из маленького городка. Пусть и рожденная для подобной работы. Отец Чонина успешно затолкал его в семейное дело. Заставил помогать с кампанией, говоря, что скоро «бразды правления» упадут на его плечи. Чонин лишь однажды был благодарен отцу за то, что заставил отучиться на финансиста. Ведь там познакомился с Чанёлем. Но он стал благодарен ему второй раз. Работа и правда, отвлекала от всего. И Ким успешно отвлекался от Хэри, хотя бы до вечера, хотя бы до того, как слышал её голос и расплывался в облегчённой улыбке. Лето приближалось. И оно наступило. Хэри счастливо погружалась в самолет, предвкушая встречу с родителями и младшей, которая, наверняка, разработала план по захвату сердца Чанеля. Если не уже притворяла в жизнь. Печалило лишь то, что ребята заработались и в день её приезда будут заняты. Но пообещали ей по одному желанию, говоря. Что в качестве извинения, сделают все, что угодно. Но Хэри оставила желания на потом, на время, когда пригодится, и когда она грамотно использует предоставленный шанс. Ведь извращенной фантазией не обладала и заставить Чонина пробежаться в одних трусах по улице, а Чанеля жениться на Хэён, она не могла. Смотря на открывающийся вид из окна, она слушала, как женщина, сидящая рядом, пыталась успокоить ребенка, и вскоре присоединилась, имея большой опыт в работе с детьми. Получила благодарность и комплимент, что стала бы отличной матерью от приятной женщины взамен на помощь с ребенком и расплылась в мечтательной улыбке, уходя в мир воображения и ненадолго засыпая. *** Вышло так. Что вся семья опаздывала и в аэропорту встретить Хэри не смогла, поэтому договорились встретиться уже ближе к дому, после чего смогли бы сходить и погулять, поэтому грустно выдохнув, шатенка побрела ловить такси и повторяла про себя адрес, чтобы четко сказать его таксисту. *** На самом деле, на улице было удивительно мало машин, они проезжали очень редко и Хэри не на шутку удивилась, когда стояла на перекрестке и выглядывала шумную семейку, считая машины и до сих пор не дойдя до десяти в своем счете. Когда семья подошла к обговоренному месту, то оказалась с другой стороны дороги, а разделял старшую дочь от родителей и сестры только светофор, что светился красным, запрещая движение пешеходов. На той стороне Хэён ругалась, что машин нет, и они могут проскочить на красный, но получила гневный взгляд родителей и предпочитала махать сестре, активно улыбаясь и посыла воздушные поцелуйчии, иногда прыгая. Господа Нам также махали дочери рукой, встречая после долгого отсутствия. Разлука с сестрой оказалась очень непривычной, после долгого проживания вместе, и Хэри также сильно скучала. Она сделала из пальцев сердце и послала сестре, а та, подыгрывая, схватилась за сердце и присела, тяжело вздыхая. Госпожа Нам прижалась к мужу и положила свою голову ему на плечо, наблюдая за выросшими чадами, а отец семейства по-доброму усмехался, поглаживая жену по ладошке. Светофор, наконец, загорелся зеленым, еле слышно пикая, а младшая Нам сорвалась с места и ярко улыбаясь побежала к сестре, придерживая улетающую от бега шляпку, а шелковое платье подпрыгивало вместе с ногами девчушки, но не открывало лишнего, струясь по ногам, подпрыгивая и вновь опускаясь на ноги. Со стороны дороги послышался оглушительный гудок и рев пытающийся затормозить машины. Младшая Нам остановилась и недоуменно покосилась в сторону… Хэри хотела закричать. «Беги оттуда! Дура!». Но вырвался лишь писк. А девочка последний раз взглянула на старшую, по её щеке скатилась слеза, она улыбнулась и одними губами прошептала: «Я люблю тебя». Громкий шлепок о капот машины, звенящий свист колес о асфальт. Хэри шлепнулась на дорогу, раздирая колени в кровь. Через звенящую пелену послышался крик матери. Глаза смотрели на окровавленное, некогда прекрасное платье и изуродованное тело собственной сестры. На её шее висела серебряная парная цепочка в крови, а шляпка все же слетела, удачно приземлившись в метре от девочки… Где-то там. Там, где никто не услышит, Хэри громко кричала. А там, где её видят, она лишь сидела на асфальте на разодранных коленях. В десяти метрах от неё кричала мать, выл отец, кто-то просил вызвать скорую. А на окровавленном лице восемнадцатилетнего подростка запечатлелась улыбка и дичайший ужас в глазах от осознания скорой смерти… *** - Так что ты подарила Паку? – поинтересовалась Хэри, подпиливая аккуратные ноготки. - Я? Парную цепочку. – хитрая улыбочка озарила красивое лицо девчонки. – Я буду носить её пока смерть не разлучит нас! А когда разлучит, так и быть, носи её в память обо мне. Если сама еще коньки не отбросишь!

Ты накаркала. Маленькая дрянь. Ты сама испортила себе жизнь.

Девушка сидела на скамейке в коридоре больницы. Белые стены давили. Словно уничтожали. Тут наверняка можно было услышать крики и стоны когда-либо умирающих людей, но она не слышала. Она вообще ничего не слышала. Она умерла. Там. На том самом пешеходном переходе. Её родители сейчас были у врача, приводили в порядок свою психику. Старшая дочка там уже была. Её выпустили. Она молчит с той аварии. Ни слова не сказала. Ни слезинки не проронила, но отчаянно сжимала в руках серебряную цепочку в крови. Она сидела. Пошатываясь. И говорила одними губами… Ты не можешь бросить меня… Я не хочу принимать твою цепочку…