Собрана тобой

Потерять кого-то дорогого... Дорогого настолько, что кажется, будто сейчас умрешь. Чувствовать, что больше не увидишь, не притронешься, не улыбнешься ему и никогда не скажешь заветных и так многим нужных "Я люблю тебя". Как же они редко говорили это друг другу. Почему так редко? Они знали это без слов? Возможно. Такие вещи скорее всего читаются во взгляде, в желание скорее увидеть, скорее обнять и прижать к себе, в желании бежать к этому человеку так, что не страшно, если потеряешь шляпку по дороге, и не страшно, даже если ты увидишь его в последний раз. Самое главное - ты успел. Ты увидел. В твоих глазах виделось неизменное и неизмеримое чувство и на застывших губах читались необходимые слова. Но это бред... Хэри было больно. Она все проклинала и ненавидела себя. Боялась потерять её. Она хотела видеть её улыбку по утрам, усталые взгляды после учебы и хрупкую фигуру сидящую на диване и жующую чипсы. Хотела ощущать неизменимо вредный, но в тоже время такой родной характер. Не хотела терять. Раздирала кулаки до крови, стуча в двери операционной. Сорвала голос, угрожая, что если не спасут её маленькую сестренку, то она не прочь будет стать убийцей. Искусала санитаров и врачей. Набила на своем теле кучу синяков, сопротивляясь под натиском пытающихся успокоить ее людей. Наблюдала, как друзья растерянно смотрят, не зная, что могут сделать. Слышала громкий плач матери и как отец шепчет что-то в бреду. Роняла крупные слезы, когда почувствовала дикую слабость и боль в руке. Ей что-то вкололи. Два искусанных и исцарапанных санитара держали её, а молодая медсестра аккуратно погружала под нежную кожу шприц, наспех протерев участок кожи спиртом, и говоря, что все будет хорошо. Затем темнота. Когда девичье тело ослабло, два парня погрузили его на лавочку и стали причитать, обзывая не самыми культурными словами обмякшую под действием сильного препарата. - Будьте терпимее, она может потерять родную сестру! - это был знакомый мужской голос, последнее, что услышала Хэри и больше не смогла сопротивляться лекарству, окончательно засыпая. *** Мужчина и женщина сидели на стульях, уже который час ожидая хирурга, что должен вынести свой приговор. Родители были страшно напуганы, хотя, это даже не то слово, которым нужно описывать их состояние. Ребенок. Их младшая дочь. Она может потерять жизнь из-за какого-то ублюдка. Из-за прогнившей твари, что уже с утра успел накидаться в стельку и сбить девочку. Сколько валерьянки уже выпила мать семейства оставалось известным лишь ее организму, ведь она, не думая, заглатывала лекарство, пока трясущиеся руки не уронили стеклянный бутылек. Звук разбивающегося стекла - это единственное, что оглушило коридор за долгое время помимо рыданий. Пухленькая женщина - уборщица - собирала осколки в перемешку с рассыпавшимися таблетками и причитала что-то себе под нос, бросая косые взгляды на женатых уже в течение трех десятков лет, и впервые так изведшихся родителей девочки, которую сейчас оперировали где-то за стеклянной дверью, куда их, разумеется, не впустили. Их прилично тряхнуло, когда двери распахнулись и в нос ударил непонятный запах. Умоляющим и просящим взглядом они уперлись в вышедшего врача. Женщина выглядела не так, как обычно сообщают хорошие новости... Сколько мыслей в ту секунду посетило голову госпожи Нам... - Нет! только не говорите мне... - истерически начала мать ребенка, но была перебита врачом. - Она жива, но положение не из лучших. - устало протянула и кивнула родителям, все же слабо улыбнувшись после долгой операции и спасенной жизни. - Жива! - улыбнулась, щеки моментально сковали неприятно засохшие слезы. - Ты слышал? Наша доченька жива! *** Глазные веки сейчас казались невероятно тяжелыми, поэтому разлеплять их не очень хотелось. Но воспоминания, отравленной стрелой вонзились в голову, вызывая табун неприятных мурашек и заставляя раскрыть глаза, глотая воздух, словно воду, которую не пил несколько дней. Шатенка лежала на больничной койке, вокруг были занавески, а если их раскрыть, то можно обнаружить еще множество таких же кроватей с больными на них, или же пустых, с постельным бельем сверху. Все будет в белых тонах, она уверенна. Если сейчас день и в комнате будет окно, то станет невероятно светло, растопырь она занавеску, но не хочет, глаза итак слипаются. Станет хоть чуточку светлее, то она определенно уснет хоть стоя. Из-за препарата сонливость еще не прошла, поэтому встать с койки было очень трудно. Пережитые нервы, усталость и лекарство сделали свое дело, только ноги коснулись холодного пола, как она рухнула, создавай громкий шум, вызывая охи и фырканья за тканью, прикрывающей Хэри от остального мира. Но это ненадолго, прямо перед ней отъехала желанная защита и глазам предстали стройные ноги. Они моментально присели к шипящей на полу шатенке и чужие руки встряхнули её за плечи, заставляя посмотреть на обладателя красивых конечностей. - Хэри, как ты? - обеспокоенный приятный голос коснулся ушей. Девушка подалась вперед и уткнулась в широкое плечо друга, захотелось плакать, но она даже не смогла, глаза болели по вполне понятным причинам и хотели закрыться, снова погружая сознание в сон, туда где нет проблем и нет вообще ничего, кроме желанной темноты, и, если повезет есть сновидения, желательно хорошие. Дрожащие руки обхватили мужскую талию. Послышался рваный вдох, словно она сейчас заплачет, но все же щеки остались сухими, лишь глаза вновь прикрылись и на душе стало тепло от ответных объятий. Сон снова одурманивающие постучался. Парень немного отодвинулся, смотря на задремавшую девушку и легонько улыбнулся, подхватывая на руки и снова укладывая на постель. Бережно прикрыл хрупкие плечи одеялом и присев рядом стал поглаживать руку через ткань. - Все хорошо, все будет хорошо... - шептал мужской голос. *** Следующее пробуждение было более приятным, глаза уже не пощипывало, а сил было куда больше, поэтому встать с узкой кровати труда не составило. Быстрым движением руки занавеска была отодвинута, глаза сразу наткнулись на соседнюю койку, на которой почти в обнимку спали Чонин с Чанёлем. В другой ситуации Хэри определенно сфотографировала бы парочку, но единственное, что сделала она сейчас, это измученно улыбнулась и побежала взглядом дальше, выуживая родителей, которые мирно посапывали в сторонке, а также старенького дедушку и еще парочку людей. Очень хотелось пить, поэтому быстро обнаружив в карманах мелочь, она пошла к автоматам, зная, где находятся оные. Шатенка успела выудить их в коридоре еще когда не царапала и не кусала санитаров, наворачивая круги по коридорам и нервно дергаясь иногда. Кофейный автомат был найден - память не подвела - поэтому закинув деньги в специальное отделение, девушка получила желаемый кофе, делая пару глотков и обжигая язык с горлом, отчего тихонько пропищала и глубоко задышала, высунув язык. На глаза моментально навернулись слезы от кипятка. - Чертов кофе! - прошипела, злостно зыркая на напиток. - Обожглась? - рядом послышался голос и шатенка вскинула голову вверх, наблюдая за также закинувшим в автомат воны и получившим кофе парнем, что после приземлился на скамейку, глубоко вздыхая, - тут отвратный кофе. - пригубив напиток, сделал заключение. - Чонин, Хэён она... - Все хорошо, она... в порядке. - как покорректнее выразиться, брюнет не придумал. - Вот и хорошо. - слабая улыбка и очередная попытка сделать глоток обжигающей жидкости, - кофе и правда отвратный! - высунула язык и поморщилась, - К тому же горячий. - фыркнула. Чонин усмехнулся и наклонился к стаканчику подруги, начиная дуть, отчего обжигающая жидкость встрепенулась, волнами гуляя в ограниченном стаканом пространстве. - Что ты делаешь? - непонимающе. - Ты же у нас слишком глупая, чтобы остудить его, - отодвинулся и кивнул на стаканчик. - вот я и помогаю. - Я сама! - щеки покрылись легким румянцем, а она нагнулась к напитку, агрессивно выдувая в кофе свое смущение. - Разве не легче поднять стаканчик, а не опускаться самой? - улыбаясь. - Не легче! - шикнула, но все же приподняла стаканчик. - Вот как, - сделал глоток собственного кофе, не сводя глаз с шатенки. *** Родители настойчиво отправляли Хэри домой, говоря, что о младшей позаботятся сами. Так же настойчиво девушка пыталась отстоять свое право на ночевку в больнице, но Чанёль привел железный аргумент заставивший ее сбавить обороты. - В больнице мы не сможем набухаться, а ведь очень хочется, согласись. – сказал Пак и шатенку переклинило. Согласившись с родителями, она покинула больницу в компании Чонина и Чанёля, набирая полную грудь свежего воздуха ночной улицы. Только подумать, с утра она весьма довольная возвращалась в родной город, наблюдала, как сестру сбивает машина, уповала на собственное бездействие, смирилась, отказалась от идеи наложить на себя руки, узнала, что сестра жива, а теперь, направляется домой под неловкую тишину в компании друзей. Отказаться от алкоголя насовсем после всех случаев неудачного опьянения в своей жизни девушка не спешила, усмехаясь, и говоря, что скоро точно станет алкоголичкой, свихнувшейся на почве происшествий в жизни. Сначала извела себя, наугрожалась врачам, оценила невкусное кофе из автомата, затем плакала в родительских объятиях и перед подключенной к разным аппаратам сестрой, было ей, скажем так, хреново, затем неожиданное облегчение, дошедшее счастье, боязнь, после лицезрения ужасного вида сестры, за её жизнь, желание оторвать врачу язык, после разговора о том, что, Хэён может не очнуться. А теперь, удивительное спокойствие и абсолютный игнор всего, что происходит вокруг. Она игнорировала даже шуточки парней, которые пытались привести подругу в чувства. Очнулась, снимая пелену устрашающего спокойствия, только тогда, когда ощутила, как внутри разливается алкоголь. Пить она так и не научилась, поэтому быстро опьянев начала улыбаться и пела свою коронную песенку, которой уже четыре года, о том, какая же жизнь тварь. Песенка пелась с кудрявым другом. Который пьянел чуть позже, но также плохо пил. Из тройки трезвыми глазами смотрел только Ким, но своими трезвыми глазами он смотрел только на Хэри, и слышал только Хэри, совсем игнорируя что-то лепечущего Пака. Пока не удалился в туалет, тогда дуэт активно стал проявлять свою деятельность, и шатенка даже решилась на продолжение песни, придумывая на ходу. - А жи-изнь! Она такая тва-арь! Про неё петь, лишь только под… виска-арь! – запнулась на секунду, но обнаружив виски на столе быстро додумала рифму, - она даст тебе с легкостью в глаз! И даже не один раз! Ну, а если еще не получила…! - Блин, у тебя что, нет мыла? – донеслось из ванны, адресованное Чанелю, в квартире которого прибывала тройка. - Ну, тоже под рифму, в принципе… - пробурчала себе под нос, наблюдая, как пошатываясь, Чанель поспешил на зов друга. - Вот же оно! – послышалось пьяное возмущенное и басистое недовольство Пака. - А я что, знаю что ли, куда ты мыло ныкаешь? - Так на самом видном месте же…это ты…! – послышались еще какие-то слова, но их уставший организм разобрать не смог, просто отключая питание и прикрывая кадры перед глазами. Вернувшись в столовую, парни обнаружили вырубившуюся девушку, что красиво растянулась на полу, забавно причмокивая. Оба зависли над открывающейся картиной, а затем Чанёль полез на поиски телефона, чтобы запечатлеть очередную посиделку в памяти своей SD-карты. Открывая галерею после запечатления снимка Пак нашел изображение целующихся друзей. Точнее не так. Фото, где Хэри со всей силы прижимается губами к губам Кима. Воспоминания сегодняшнего вечера всплыли в голове, заставляя пьяно улыбнуться, поглядывая на Чонина, что поднял шатенку на руки, желая отнести на диван. Несколькими часами ранее. - Правда или действие? – задал Пак, глядя в глаза шатенки, которая с вызовом смотрела на него. Скучал только Чонин, медленно засыпающий по своей природе. Смотреть на препирательства этих двоих было невозможно. «Покупал ли ты когда-нибудь стринги?», «Практиковал ли поцелуи на помидорах?», «Иди врежься в ту стену!», «Напиши своей бывшей, признаваясь в собственном дебилизме!», «Когда-нибудь хотел что-то позорное?» - это лишь малая толика того, что он услышал за этот вечер. - Действие! – уверенно заявила, выгибая бровь. Кудряшка растянулся в дьявольской усмешке и сказав загадочное «я учту» отодвинулся. Пару кругов и вот Чанель пожирает глазами почти уснувшего Кима, придумав убийственный план в своей пьяной голове. - Ни-ни! – сладенько позвал, тыкая в друга пальцем, - правда или действие? – так же сладостно, потягивая его за джинсы. - Действие давай! – немного разлепил глаза, внимая сказанному Пака, а тот, радостно подпрыгнув, навернул пару кругов по комнате и глотнув чего-то, что попалось под руку воззрился на Хэри. - Просто не сопротивляйся! – коротко кивнул Киму и достал телефон, наклоняясь к уху шатенки, – Ты задолжала мне действие! – хитро протянул, - или тебе слабо? - Мне-то? Выкладывай! – дух соперничества почти вылетал из раздувающихся ноздрей. - Если так, то, поцелуй его, - увидел на секунду растерявшийся взгляд, - слабо все-таки? Кудрявый получил гневный взгляд, а потом гордо наблюдал, как его детище подскочило к Чонину и схватив его за грудки впилось в губы. Чонин растопырил закрывающиеся до этого глаза, внезапно поняв, что что-то явно упустил из виду в этой игре и вообще потерял нить повествования, которую ему рассказывал старик, называя историю «жизнью». Счастливый ушастик сделал кучу фотографий и громко хохотал, когда увидел этот полный испуга взгляд Чонина, словно его только что не поцеловала любимая девушка, а изнасиловала группа парней. - Скажите мне спасибо! – выдал Пак, взмахнув кудрявой шевелюрой. Правда, сидя в ванной, после удирания от Чонина по всей квартире, но все же не менее уверенный. За закрытой дверью слышались угрозы брюнета, а довольный Чанёль оттанцовывая хореографию популярного бойз-бенда корчил рожицы другу, который и находился-то через стену. – Зато ты проснулся! – ехидно подметил, слыша в ответ громкий рык и удар по двери. - У тебя совсем мозгов нет?! С кем я дружу! - возмущался за дверью. - У меня все в порядке с мозгами, спасибо, что беспокоишься! - Как тебе вообще это в голову пришло? - Слушай, всех этих флюидов, которые витают вокруг тебя, когда ты на Хэри смотришь, только она не замечает! - возмущенно, - Так что, если я сейчас выйду, то не получу от тебя в глаз! - послышалось невнятное бурчание. - Все! Я выхожу! - открыл, и уставился на стоящего рядом Чонина. Старшая Нам тем временем смешивала какой-то алкоголь, пытаясь добиться более приятного вкуса…