Собрана тобой

Что такое смерть? Люди определенно надеялись, что после нее их ждет что-то чудесное. Кто-то верит, что мы попадем в рай, или в ад — если грешники, кто-то верит в перерождение души, кто-то думает, что нас ожидает лишь всепоглощающая темнота, кто-то просто плывет по жизненному течению, не думая, что ждет после того, как глаза закроются в предвкушении вечного сна, а с губ слетит последний выдох… В любом случае, человек никогда не узнает, куда отправляются его близкие, когда умрут. Ведь оттуда не возвращаются. Сколько бы не думалось о том, что существует верховная сила, или же демоны, ведьмы, колдуны, никто из них никогда не возвращал людей обратно близким. И пора бы уже признать, что никогда не увидеть того, кто тебя покинул, снова. Увидеть улыбку и счастье, грусть, услышать приятный голос и смех, понять, что все хорошо, ведь этот человек сейчас рядом. А ведь даже не обязательно человек. Возможно, это покинувшая жизнь, из-за недолгой ее продолжительности кошка, собака, возможно маленький пушистый хомячок? Но вопрос в другом. Все ли способны выдержать уход самого для тебя близкого человека? Когда, казалось, что все очень плохо и хуже быть не может этот человек вытаскивал из депрессии, заставлял улыбаться и желать, чтобы твоих слез не было видно. А что делать, когда хуже, чем было, наступило, и человек исчез? Когда из-за его отсутствия взгляд стал стеклянным, еда отвратительной и слезы её заменяли, нездоровая бледность окутала лицо, охватывало чувство, что тебя никто не понимает, а затем вспоминались родители, которые также потеряли самое дорогое. Ты видел, как тот человек, благодаря которому ты жил, погиб, ты не чувствовал когда-то гулко бьющегося сердце в его груди, наблюдал, как тело кремировали и помещали в урну, слышал, как родители завывали и громко плакали и молчал, не видя перед собой ничего, не плакал. Ведь уже все выплакал. А только пытался заставить внутренности не сжиматься с той силой, с которой они это делали. А потом сломался… *** Город был невероятно красивым в ночное время суток, высокие здания блестели, а в развлекательных районах красочно пестрили зазывающие вывески. Высота, на которой находилась девушка открывала невероятные виды, но пустые глаза не смотрели. Ветер взъерошил волосы, а белое платье, ставшее большим похудевшей фигуре, держалось на тонких лямках и не противилось природе, гуляя вместе с волосами. Если подумать, то дети легко приняли бы стоящую на перилах чудачку за призрака, некогда покончившим жизнь самоубийством. А что мешает ей им стать? В призраков шатенка не верила, и определенно знала, что не станет им, даже если бы и верила. Судя по рассказам, призраки оставались жить на земле из-за того, что они не хотели уходить и их что-то держало на бренной земле. Её определенно ничего не держало. Город с этого места был как на ладони. Он был далеко и одновременно близко. Её труп бы нашли очень быстро. Хотя бы потому, что здесь она с другом. После смерти и похорон сестры, спустя неделю, Чанёль решил вытащить ее за город, погулять… Однако стало еще хуже, она не знала, куда её везут, а когда узнала, то расплакалась. Пак не знал причину, а услышав тихое: «оставь меня ненадолго», то ретировался, ведь это были ее первые слова спустя полторы недели. Любимым местом ее сестры, в которое они съездили лишь дважды была именно эта площадка. Когда-то глупая Хэён пообещала, что именно здесь предложит Паку выйти за неё, а потом долго хохотала и бегала, пытаясь скрыть появившейся румянец на подростковых щеках. Слезы уже прекратились, но опухшие глаза выдавали случившееся. Слишком многое напоминало о болезненных воспоминаниях. Хэён была везде последние пять лет. Её было слишком много, она уже стала очень необходимой, а потом исчезла из жизни Хэри. — Хэён, почему ты покинула меня? — ветер подхватил наполненные болью слова и унес, не оставляя от них ничего. Глаза посмотрели вниз. Один шаг и все… Сначала будет больно, но потом ведь нет? Хэри очень хотела, что после того, как прыгнет, забудет все и сотрет следы своего существования. Как же, действительно, работает смерть? Однажды она посмотрела мультфильм, где главный персонаж сидел и обрезал нити жизни определенных людей, если все так и есть, то она просто обязана попасть в то место, где будет сидеть тот, кто лишил жизни её сестру, она просто обязана будет взглянуть ему в глаза и собственноручно вырвать их. А потом найти его нить жизни и обрезать. Кровожадно и спокойно, так, как делал он это сам. Так, будто это не жизнь человека, а просто, действительно, нитка. Как если бы ты заштопал пуговицу и избавился от той нити что была не нужна. Безумная улыбка озарила бледное лицо, глаза представили перед собой лицо сестры и закрылись, последний раз, она рвано выдохнула и поняла, что уже даже не слышит. Не слышит ни ветра, ни гудения машин, ни громкого и басистого «Хэри» слетевшее с губ парня. Ни-че-го. Правая нога оторвалась от перил, фантазия вообразила ровную дорогу, по которой нужно было зашагать, и правая нога медленно понеслась вперед. Равновесие уже было утеряно, и левая нога собиралась оттолкнуться от перил. Туловище наклонилось вперед… — Хэри! — раздалось прямо над ухом и пелена спала, талию обхватили крепкие мужские руки и потянули на себя. Шатенка полетела назад, чувствуя, как парень под ней уже коснулся земли и протяжно застонал от боли, а она приземлилась на него, придавливая своим небольшим весом. Облегченный выдох вырвался из груди, опаляя девичье ухо и заставляя поежиться. Ведь прохладная погода и горячее дыхание было не совсем приятной смесью. Руки крепче прижали к себе не двигающуюся подругу. — Живая? — нервно раздалось над ухом. — Молчишь… — спустя некоторое время сказал, и попытался встать, невнятно мыча. Он поднял спину и остался в сидячем положении, прижимая к себе, как выяснилось, суицидницу. Нахмурил брови и развернул подругу к себе за холодные плечи. Грозное выражение лица растворилось, когда глаза столкнулись с абсолютно пустыми, из которых, однако, все-таки крупными каплями бежали слезы, проделывая дорогу по замерзшим щекам и касаясь губ, в итоге скатываясь по подбородку. — Чего ты теперь нюни распустила? — он сам еле сдержал поток слез, которых после смерти почти уже сестренки пролил немало. Чанёль прижал к себе Хэри и коснулся губами лба, который, казалось, горел. — Ты заболела что ли? — тихонько прошептал, снимая с себя кофту и начиная натягивать на шатенку. — Ты ведь взяла с собой свитер! — возмутился и поежился, когда наглый ветер пробрался под футболку. Пак покрепче обнял подругу и прижал к себе, начиная гладить по дрожащей спине, и приговаривая что-то невнятное. Возможно, слова поддержки, либо же ругательства на китайском или японском, которые он выучил первыми в познании чужих языков. Хэри обхватила пальчиками футболку друга и зарылась носом в ключицах, продолжая плакать и тихонечко скулить. Только сейчас осознание своего глупого поступка стало до неё доходить и она жутко испугалась, ведь, действительно, умерла бы, а еще она испугалась себя, то что она может сделать с собой, буквально, отключая мозг и посылая здравый смысл в далекие дали. — Ты хотя бы подумал обо мне? — внятно раздалось над ухом, — да ладно бы обо мне! О родителях подумала? А о бабушке? У неё слабое сердце, твои мама и отец глаз не смыкают, рядом с ней. А ты…! Вот так вот просто подумала распрощаться с жизнью? — объятия стали до невыносимости тесными, и вдруг послышался всхлип, голос друга подрагивал, — Совсем мозги растеряла? — парень отпустил подругу и следом обхватил щеки, заставляя посмотреть на него. — Посмотри до чего ты меня довела! А ты только представь! Как Чонин бы извелся! Еще одного самоубийства, и я бы не выдержал и с вами на тот свет отправился бы! — до писка сжал исхудавшие щеки и нахмурившись, отскочил от Хэри. — Всё! Домой! Вставай! — подхватил за локоть и помог ватным ногам встать, удерживая равновесие. В полной тишине оттащил шатенку до машины и усадил на переднее сиденье, снова начиная бормотать и жестикулировать, выражая крайнюю степень недовольства. Покраснев и начав раздувать щеки, Чан выехал на трассу, но причитания на, кажется, японском, не прекратил, изредка бросая косые взгляды на непутевую подругу, которую хотел сбагрить Чонину, и плевать, что он занят, у него работа и важное совещание сегодня. До глупой головы, охваченной ослепляющим горем, ситуация уже прояснилась и тут девушка подвисла, не зная, как теперь себя вести. Скорее всего, стоит извиниться и поблагодарить своего спасителя. Вот только город уже встречал распростертыми объятиями, а сказано так ничего и не было. Только губы были измучены зубами, а платье измято потеющими ладошками. Собирая как можно больше оставшихся в себе эмоций, она все же решалась извиниться, для начала. — Прости меня… — тихо раздалось, когда машина остановилась перед светофором, который характерно загорелся красным цветом, прекращая движение. Но только не всегда и не всех… — Не у меня просить прощения надо! — серьезно заявил, но извинение принял и расправил плечи, прекращая жужжать. — Ладно! Все! Прекращай, а то уже все губы искусала! — растрепал девичьи волосы, погладив по голове и снова вернулся к дороге, когда ту осветил зеленый свет, разрешающий передвигаться дальше. — И спасибо. — еще менее тихо, но более воодушевленно. Только глаза от стекла даже не оторвала. — За то, что оттянул от перил? — съехидничал, но заметил напряжение, появившейся в расслабленной до этого спине подруги. Дальше снова воцарилось молчание, разбавляемое лишь редкими комментариями Пака на тему ужасного вождения некоторых личностей. Большую часть дороги он все решался отвести Хэри к Чонину, но так и не решился, подъезжая к дому подруги и смотря на неё, немного дрогнувшую от его взгляда. Однако выходить из салона она явно не собиралась. — Я не хочу туда, — поднимая стеклышки-глаза на друга и надеясь, что он поймет, но, он видимо не понял, продолжая переводить взгляд то на квартиру, то на подругу, — там все напоминает мне о ней, понимаешь? Было видно, как кудряшка растерялся, но взялся за руль, отъезжая. Он понял запрос, но с каких пор у Хэри есть своя квартира, или что-то в этом духе? Он мог бы отвезти ее в отель, но тут одолевал страх, что девушка в не совсем стабильном состоянии способна сделать с собой много чего плохого. Прикусив пухлую нижнюю губу, он нахмурил брови и все же поехал к себе, надеясь, что его квартира не напоминает ни о чем и ни о ком. Испытующий взгляд опустился на макушку Хэри, ожидая какой вердикт она вынесет по поводу жилища Пака. Однако испытующий взгляд себя не оправдал и шатенка, не сказав и слова вышла из машины, плетясь к нужному подъезду. Быстренько заглушив машину и закрыв ее, Пак вытащил ключи и поспешил догнать убежавшую подругу. *** Спустя сорок минут после того, как Чанёль сообщил Киму о том, что Хэри ночует у него, тот прискочил с сумкой своих вещей и стоял на пороге, переминая ноги, впитывая в себя вопросы Пака, повисшие в воздухе, и как бы мысленно на них отвечая, вот только башня слишком глуп, чтобы читать ответы по взглядам или в воздухе. Хэри смотрела на лучшего друга, а тот залился краской, понимая, что Пак и Нам готовились ко сну, ведь первый выскочил с зубной щеткой в руках, пеной во рту и пижамных штанах, с оголенным торсом, а вторая с чуть отлежанным лицом, влажными волосами и в широкой чанелевской футболке без, как показалось Чонину, бюстгальтера. Он вовсе не пялился, а лишь вскользь заметил, совсем не собираясь акцентировать на этом внимание, правда вот получалось не очень. Ведь с какой стороны не посмотри, его здоровый мужской организм правильно реагировал на предмет воздыхания, тем более в таком привлекательном амплуа. Смущало только то, что смущало это только Чонина, раньше Хэри схватила бы первый попавшийся под руку предмет и запульнула в друга, обзывая извращенцем, а сейчас лишь поглазела и ушла, развернувшись на пятках. — Друг, ты чего тут забыл? — удивился Пак, когда Хэри уже ушла, а его мозг смог сформулировать мысль. — Господи… — прошептал Ким и осел на пол, смотря на то место, где только что стояла Ри. — Чего? — не услышал Пак. — Ничего! Я с вами переночую, — сказал и тут же засомневался в сказанном, черт тебя дери, как он уснет если будет знать, что где-то рядом щеголяет Хэри в таком откровенном наряде? — Ревнуешь что ли? — заиграл бровями и получил в живот мягким рюкзаком. — Футболку одел бы, что ли! Где твои манеры? — возмутился и направился в туалет. Наваждение в виде стройных ножек подруги до сих пор кружили голову и кое-что пониже… — Вот только не говори, что это у тебя на меня без футболки! — кивнул головой вниз и сразу же слинял в гостиную, увидев бурную реакцию в глазах Кима.