Самолюбие

Утро начнётся не с привычного печенья с шоколадом и сладким кофе с молоком, а с осточертевшей изо дня в день мелодией будильника, сильной мотивацией и зелёным чаем, который Тома терпеть не может. Конечно, в стакан лучше налить кислотного цвета содовую, содержащую немыслимых количеств сахара, или какое-нибудь дешёвое винишко по акции в компании подруг с калорийностью не лучше лимонада, при этом сперев с полки родительские хрустальные бокалы, подаренные на годовщину для более эстетичного вида, а не просто по человечески «побухать». Рано утром никто не пьёт, да и из всех подружек у Томы есть только две сони, которых точно не разбудить. А если попытаться, то будь готов получить добротных лещей и пару нецензурных слов в свой адрес. Запах чая всегда напоминал дивные времена, проведённые в детском садике за пятью километрами от родного дома, когда каждый завтрак воспитательница велела съедать всё до мельчайшей крошечки на тарелке и запивать до жути знакомым на вкус чаем. Маленькая Тамара считала это издевательством над детьми — есть каждый день одно и то же. Кстати, это тот самый чай, что Тома на данный момент добровольно собирается заваривать с грустной миной на лице, как будто ничего другого и не добавлялось в сегодняшнее меню. Сам садик не был таким, чтобы о нём вечно плохо отзываться: добрые и в тоже время строгие воспитатели, знающие своё дело, большой выбор игрушек, классные качели во дворе с огромным спросом у детей и длинными очередями, которых не всем суждено дождаться до приезда родителей, и лучшие ужины после уматывающей прогулки. Недовольство крылось лишь в завтраках; глупых выступлениях перед родителями, в которых не было смысла, судя по их наигранному счастью на лице во время очередного неуклюжего танца состоящего из примитивных движений и неразборчивого стиха из уст пятилетнего; в плохих отношениях со стервозной невоспитанной ровесницей из одной группы, не раз уже смевшей назвать Тамару словами, которые дети лишь с опаской шепча могли произнести, посмотрев по сторонам и тихонько хихикнув. Конечно, такое просто так ей с рук не сошло, и, девчонка, во имя справедливости, получила от воспитателя пару люлей, а Тома с победной улыбкой наблюдала за происходящим. Да, это была война, которую маленькая Тамара прошла достойно, благодаря своему умению промолчать в сторону обидчика и искусно жаловаться взрослым строя из себя жертву, вызывая слёзные поддельные эмоции, которые никого не оставят равнодушными. Знал бы персонал детсада, кем Тамара вырастит, преждевременно бы воздержался запихивать ей в рот еды и уговаривать глотать кашу за маму, за папу и за крёстного прадеда внучатой сестры по маминой линии. Каши ей никогда не нравились. Доказательством этому послужит случай, когда родная мать в садике средь бела дня устроила полный ажиотаж вокруг своей дочери, дабы получить добро директора подавать ребёнку обычные бутерброды на завтрак, пока остальные будут есть то, что им жизнь подготовит. Тома была жуткой привередой в еде, что не скажешь о сладостях, которые ей всегда были по душе, что отразилось на её теле в будущем. Выйти победительницей, в любом случае, не удалось: своими нравами девчонка с детства не может терпеть множество других продуктов, что мешает ей сидеть на конкретных монодиетах*, и выбирать ещё более портящие организм методы питания. Тамара, ещё полусонная, скользя тапками по кафелю, через силу дошла до кухни. Человек настолько ленив, что за неделю активного лежания на кровати ноги совсем атрофировались и перестали слушать свою хозяйку. Такими темпами Тамара скорее всего похудеет от многочасового сна, похожего на кому, чем от обычной ходьбы. Девчонка всё также лениво ищет коробку из-под чая и понимает, что не была готова к диете от слова совсем, ведь в холодильнике ни одного овоща и фрукта, из чего можно было бы сделать питательный смузи. — Отстой… —  скривила лицо девчонка. Оно и так выглядело очень недовольным, но Тома превосходит саму себя. Лишь бы только никто не видел и не ужаснулся от утренней натуральной «красоты» Тамары. — Остаётся пить то, что имеется в доме, — добавила Тома. Она часто говорит сама с собой, когда в доме ни одной души, кроме неё самой. Это помогает направить себя на нужные мысли и немного развлечь, даже если ранним воскресным утром Томе совсем не до веселья, так как вскоре ей придётся заставить себя выпить кружку нелюбимой жидкости и пойти исповедоваться в церковь за вчерашнее чревоугодие. — «Я дико извиняюсь, виновник всех моих грехов — это еда и вчерашняя мамина зарплата…» — умела бы мама читать мысли, её дочка давно бы получила добротный подзатыльник за такие шутки, в добавок прыснув в лицо святой воды, ожидая от дочери дикой трясучки, нечеловеческих звуков и выделяющегося пара из всех отверстий, включая расширенных пор на Т-зоне. Рука по привычке тут же тянется за ручку от верхнего шкафчика, где прячется старый добрый сахар. Словно рефлекс, пальцы обхватили стеклянную баночку и надолго оставались неподвижными, а глазки бегать, чтобы, пока не поздно, уговорить себя взять пару кубиков «сладкой смерти», но в Томе на данный момент появляется достаточно силы воли, чтобы наконец отказаться от своей слабости и довольствоваться вкусом пресной воды с травами. Как говорилось в особых группах ВКонтакте, посвященным издевающимся над своим нестабильным обменом веществ подросткам, кем Тамара, не скрывая этого факта, на данный момент является, на помощь идёт сахарозаменитель — выручалочка в трудную минуту, которая содержит достаточно калорий, чтобы успешно продолжать первый день диеты без угрызения совести. Ну, а что ей ещё остаётся делать, раз всё вкусное строго под запретом? Она уже вчера насладилась всеми запасами, которые хранила на голодные дни в тайниках, когда дома действительно не останется чем полакомиться и ради чего сдаться в конце вечера. Кое-кто, например, собирает ящиками консервные банки, в случае третьей мировой, так вот чем Тома хуже? Да, она тот ещё стратег. Правда до наступления диеты легче сразу всё съесть и не поделиться, чем с тоской вспоминать о наличии запрятанных по разным углам печенек «Орео» у себя в комнате, лишний раз мучая свою непостоянную, любящую сдаваться силу воли. Таким сладкоежкам, как Тамара, выдержать особенно трудно, но, теперь, когда она и её ненасытный желудок, ещё не успевший до конца переварить вчерашний пир на весь мир, оба убедились, что ничего предвещающего срыв в доме больше не осталось, вероятность велика, что диета продлится намного дольше обычного и Тома наконец схуднёт на зависть всем костлявым. Родители не информированы о таком неожиданно твёрдом решении их дочери, и не надо, дабы избежать поучительную историю матери о том, как она худела и вернула все потерянные кг после того дня, когда решила «отдохнуть» от ограничивания себя. История явно не новая, Тома прекрасно её помнит и по сей день, вот только ничему та её, в конце концов, не научила, раз собирается садиться на сомнительную диету. Судя по тому, что мать на полном бодипозитиве и в ладах со своим телом, а отец простой среднестатистический любитель поесть, всегда стоит рассчитывать на то, что в пакетах после семейного похода в супермаркет будут находиться вкусности, так и манящие себя попробовать и позже насмехаться над глупой девчонкой где-то в глубинах живота за её слабость следовать простым правилам диет. Пока Тома окончательно не съехала с катушек, представляя странную хуманизацию еды, ползущую по пищеводу и дальше, вчера, поедая последнюю пачку чипсов, она задумалась о смене своего привычного рациона, чтоб избавить его от всех продуктов, что имеют весомую причину носить складки на животе и лишнюю прослойку жира на ляжках. До Томы наконец дошло, что пора принимать серьёзные меры, когда поймала себя на мысли разломать ни в чём неповинные весы, выкинуть их через окно и победно наблюдать за падением, наслаждаясь сладким, до повышения сахара в крови, треском стекла об асфальт, ведь тогда огорчать они девчонку больше не посмеют! Большие цифры вызывают сильнейшие триггеры, отвесы — облегчённый выдох, гордость и необычайное счастье на душе, а плато — грусть и сомнения в своей силе воли. Так давай же радовать свою душу чаще! *** Сегодня, на удивление самой Тамаре, начался её первый день любимой питьевой диеты*. А любимой, потому что эффективной, с ней девчонка уже не впервой сталкивается. Вот уже третий раз она будет пробовать неделями торчать на кухне, при том не пожирая конфеты, а перемалывая свежие фрукты в молоке. Кажется, питьевую диету создали именно для Тамары, ведь ничто другое так не удерживало девчонку за собой и не радовало результатами. Диета совсем не походит на голод, ведь позволяет сравнительно многое и вкусное, что не указывает на большие ограничения. Миксер становится неотъемлемой частью её ежедневной рутины и просто лучшим другом, который никогда не осудит за срыв и очередную диету. Записывая в заметках телефона нужные продукты, которые Томе придётся купить за свои последние карманные деньги, она совсем забыла о том, что перед ней находится огромное окно и жаркое солнце освещало её тело. Правда, квартира, где она живёт, находится на пятом этаже, куда никто не додумается и не сможет заглянуть, но Тому настораживает мысль о том, что кто-то из любопытных в соседнем доме её сможет увидеть в голом виде. Соседний дом находится через дорогу, а живущие в нём люди далеко не молодёжь, что даёт задуматься о наличии сходящих с ума стариков-извращенцев с биноклем и бабушек-маразмичек, кормящих дворовых голубей и другую живность, с презрением поглядывая на окна. Похоже, Тамару больше тревожит тот факт, что видят её бока, чем то, что она без лифчика. Мигом закрыв весь обзор на себя полупрозрачными шторками, она продолжает планировать предстоящую покупку. Мудрое решение, а самое главное — эффективное! Не то чтобы ей это помогло стать невидимкой, но так Тома убедила себя в том, что находится хоть в каком-то укрытии и комфорте. С недавних пор, пока квартира пустует и родители уезжают на работу, Тома стала ходить у себя дома нагишом. Её это не смущает только в таком случае, когда она единственная может лицезреть свои 70 кг чистого вида и никто больше. Как бы родители толерантно не относились, всё равно чувствуется щепотка осуждения в их взгляде и заострённое внимание на то, как Тома питается. Отец часто предъявляет дочке насчёт позднего перекуса, делает тонкие намёки о прекращении есть мучное, и напрямую заявляет, что не верит в её успехи в похудении. «Вот месяцок продержишься и тогда начну верить… Тебе жарить картошку или как?» Где твоя поддержка, чёрт возьми? Мама на всё закрывает глаза и продолжает следовать телефонным указам дочери купить ей наггетсы, а потом о их же калорийности напоминать на следующий день. Семейка — мечта, а главное, понимающая и поддерживающая! *** Если посудить, то не такая уж Тома и толстая для своих 1,65. Подруги не раз сравнивали её с семейством Кардашьян, называя её внебрачным потерявшимся ребёнком, магическим образом угодившим на другой материк. Шутки шутками, а один раз такое прокатило! Широкие бёдра стали своего рода изюминкой, но не на долгий период жизни, вспоминая самооценку данного человека. В действительности, голое тело Томы никто из подруг знать не знал. Тамара в шортах или в облегающей кофте — это что-то из разряда фантастики, поэтому форму груши от песочных часов они отличить не в состоянии. Томе остается лишь сделать вид, что ей очень приятно и она соглашается с этим сравнением. Собственно, на этом, по мнению подруг, схожесть со знаменитой Инстаграм-семейкой заканчивается, так как Томе очень далеко до их чувства стиля и пятой точки. В основном, только в одежде XL она чувствует себя комфортно, ведь та свободно висит на ней и практически не выдаёт со всеми потрохами пару складочек на животе. Матери это никогда не нравилось, ибо девочка должна выглядеть женственно, а Тома, как назло, всё делает наоборот. Прошлогодний фестиваль доказал ей, что никакое платье не сделает её желанной. Тогда в чём смысл стараться? Тамара восхищается теми девушками, которых не смущает то тело, в котором они находятся. У них есть всё. Они живут прекрасную полноценную жизнь и не сталкиваются с загонами и депрессиями. У них есть вторые половинки и большой круг друзей и знакомых. Они искренне улыбаются и наслаждаются всей едой, что им подаётся. Томе до дрожи в теле хочется любить каждую частичку себя и быть любимой. Хочется кого-то рядом, кто никогда не унизит и не будет обращать внимание на недостатки. Будет обнимать и не брезгливо касаться всех участков тела с какой-то теплотой и любовью, без единых отрицательных мыслей и лицемерия. Ходить в облегающей одежде, не стесняясь складок, — такое вообще возможно? Есть при людях калорийную пищу — это нормально? Всем наплевать? Разве?? Публично проявлять себя и выделяться — это не запрещено? Фотографироваться с разных углов и позволять себе находиться на общих фотографиях — что? Нет…недопустимо. Ты получишься гарантированно самой уродливой среди остальных. То прекрасное чувство, когда принимаешь всю себя, ей, к сожалению, не знакомо. И все эти мысли как крик души пытаются исчезнуть день изо дня, мельтеша над головой, как надоедливые насекомые. У нее аллергия от них и своего тела. Нет уже сил видеть себя такой в зеркале и осознавать, сколько всего упущено благодаря ужасному слову «комплекс», который преследует её и заставляет избегать спонтанные знакомства, грандиозные мероприятия, в общем, переставать полноценно жить.