Death is Gold — 2

      Тэд имел один определенный план мести.       И он хотел бы воплотить его в жизнь не то чтобы собственноручно, но также и красиво. Подразумеваемой им красотой были древние руны, что он не успел исчертить на теле Мэйбл Пайнс, когда та только попала в его руки.       Тэд всегда любил растягивать удовольствие, пока убивал кого-либо, но на данный момент сомневался, что сможет позволить себе эту маленькую радость. Мэйбл была душой, и Билл наверняка мог чувствовать её лишь потому, что привязан к ней. Что означало ограничение во времени, чего Стрэндж не любил. Он никогда не любил спешить.       Однако желание отомстить, увидеть лицо Билла в час пик, когда он поймет, что даже душа его человека больше не существует, было настолько сильным, что он готов закрыть глаза на время. Но опять же. Проблема была не только в присутствии Сайфера рядом с этим жалким человеком, но и в энергии, которую, по всей видимости, ему придется копить.       Время. Оно его нещадно душит, как душил в своё время Билл, придавливая Коллекционера Душ к дереву, с горящими от злости глазами. У времени не было глаз, но если бы они были, то, — Тэд был уверен, — точно желтыми. Иначе кто, как не Билл, упек его в иной мир и лишил некоторых сил?       Стоило начать с простого. С информации.       Поэтому Тэд шагал по прогнившей и потресканной сухой тропе в сторону здешней библиотеки. В воздухе стоял, как показалось бы Пайнс, запах разлагающихся тел. Однако это была просто местность, область в мире Коллекционеров, где просто было малолюдно и подобный кислород считался нормой.       Стрэнджу нравилось это место со времен четырнадцатого века, он смутно помнил его с июня месяца тысяча четыреста двадцать шестого года, когда ему впервые было дозволено путешествовать по миру самостоятельно и забирать души людей. По мнению старших Жнецов Тэд был трудным существом, и они не ошибались. Земные врачи давно бы поставили диагноз психического расстройства.       Он остановился у черного здания высотой в два этажа с остро выгибающейся красной крышей и потянул за дверную ручку, на которой от позолота остались лишь слегка затертые пятна на черном фоне. Тэд вошел внутрь, толкнув тяжелую дверь вовнутрь, и та с противным скрипом отворилась, пропуская высокий силуэт в затемненное помещение. И, судя по всему, заброшенное, так как ни одного Жнеца он здесь не увидел. Хотя раньше тут можно было хоть кого-то застать.       Маленьким сгустком энергии, что успел скопиться на кончиках его пальцев, Тэд зажег огни в огромной люстре, пошатнувшейся от трепетного движения возникшего огня. Он надеялся, что она не упадет и лишний раз не пришибет его, ведь тело, в котором находился Стрэндж, было равносильно человеческому без каких-либо сил. Вспоминая об этом, он брезгливо ёжился и качал головой, успокаивая свой нездоровый, больной от сумасшедших мыслей, разум.       Тэд осмотрелся, шагая по неровным расписным плитам, и приблизился к полкам с толстыми книгами. Пальцами проведя по ним, он остановился на книге рун, которую когда-то давно написал старейший Жнец, ушедший по вине Билла по некоторым причинам. Многие думали, что он хотел стать старейшим, и никто не смел винить его в этом. Старому Хидклифу давно нужно было исчезнуть, так считали многие Жнецы.       Стрэндж взял её и переместился с ней за круглый стол для изучения. Ему нужно было искать решение по устранению души, какие-либо проклятые руны, которые он мог бы в силах вырезать на девчонке, чтобы убить. Но для того, чтобы поймать её — требовалось ещё и то, что могло бы заставить её замедлиться; что-то такое, что могло бы лишать её сил в перемещении по новому измерению.       Тэд открыл содержание, чтобы найти то, что помогло бы ему решить проблему, и примерно через полчаса ему приглянулось кое-что интересное, но ничем и непримечательное. Руна смертельного сна, которую можно образовать даже на расстоянии.       Расстояние. Время. Энергия.       Стрэндж зарычал и смахнул книгу со стола.       Она с глухим стуком упала на плиты, подняв в воздух небольшой сгусток пыли. Тэд ухмыльнулся, хмыкнул и после громко рассмеялся, прикладывая к голове руку. Взгляд, полный безумия, показывал его скрытые мысли. Это означало, что в голову пришла идея, но, так или иначе, требующая времени.       Он накопит энергию и нашлет смертный сон, выведя руну на её теле там, где Билл не сможет увидеть. Затем он материализирует нож, чтобы потом найти её, — полностью обессиленную и беззащитную, — когда у Билла появятся дела на Земле, и тогда ему предоставится возможность высечь теперь уже проклятые руны на Мэйбл, которые приблизят душевную смерть от насланного сна. А когда Сайфер поймет, что произошло, как только он это почувствует, Тэд будет наслаждаться его эмоциями, угрозами, ведь ужаснее этого места, куда он попал, скорее всего, ему уже не увидеть.

***

 — Можешь показать мне какие-нибудь необычные или красивые места в этом мире?       Мэйбл сидела в большом черном кресле с кружкой чая. Она не нуждалась в чем-то таком, просто хотелось немного расслабиться, поэтому Билл, исходя из её описаний, создал для неё этот напиток. Вкус, конечно, немного отличался от того, что на Земле, но ей нравилось. Напоминало смесь различных трав, апельсиновой цедры и мяты в одном.  — Места? — Сайфер повел бровью, повернув голову в её сторону.       Он располагался в кресле слева от неё и молча думал о чем-то, пока Пайнс не прервала поток его мыслей своим вопросом. И странным, к его сведению, потому что представление красивого в его понимании определенно должно было отличаться от её. Он ответного вопроса, что возник в его голове, задавать не стал. Просто смотрел на неё и на то, как она пьет чай, прижимая кружку к губам с особой осторожностью. Вероятно, напиток вышел слишком горячим.  — Ну да. — Улыбнулась Мэйбл уголками губ и поставила кружку на маленький столик, расположенный между их креслами. — Раз уж путешествовать я никогда не смогу, потому что умерла, то мне хотелось бы побывать где-нибудь хотя бы в твоём мире. Или в мире Смерти, я так понимаю, ничего хорошего можно не ждать?       Хорошее.       Он думал, что что-то хорошее для неё — это когда все родные для неё людишки живы, и когда её жизнь пролетает в родном городе — Гравити Фолз. Билл должен был быть честен с собой: он понятия не имел, что конкретно хочет увидеть Мэйбл в его мире. Он не знал понятия о прекрасном, потому что всю жизнь выполнял свою работу — прежний смысл его существования. Он не обращал внимания на какие-либо места или же просто здания. Последнее, что смогло привлечь его внимание, были перчатки, которые, как он думал, помогут ему контактировать со смертными в физическом плане, но нет.       Сайфер взглянул на неё, затем взглянул в эти голубые глаза, представляя её слезы, все её взгляды; представляя предсмертный взгляд на той дороге, с которым она смотрела на него прежде чем уйти. И его слегка затрясло, незаметно для неё. Он хотел показать ей что-то хорошее, хотя бы потому, что любил её. Давить в любом случае Билл не станет: всё плохое при жизни она уже успела взять на себя.  — Мы можем сходить кое-куда, но, — он решил быть честным не только с собой, — не знаю, понравится ли тебе.  — Понравится. — Так уверено отвечает, толком нигде не побывав. — Мне понравится где угодно, если я буду с тобой. Мы можем пойти сейчас?       Это удивило его. В самом деле заставило почувствовать удивление. Она улыбалась, полностью убежденная тем, что ей будет хорошо с ним. И это его немного затрагивало до легкого покалывания в груди. У него никогда не было кого-то, кто мог бы говорить ему подобное, кто мог бы любить его, поэтому его переполняло приятное чувство. Она нуждалась в нем и цеплялась за него, как за жизнь, и совсем не подозревала, что он неосознанно делал то же самое.       Его рука потянулась сама, как и тело, вытянувшееся из кресла. Билл притянул её к себе, чтобы поцеловать. И целовать её — было чем-то успокаивающим. Целуя её, он забывал о Тэде, о Старе, о своей работе и прочих проблемах. Он чувствовал себя нужным и, на удивление, любимым ею. Это новое чувство придавало моральных сил и, что совсем чуточку устрашало его, человечности. Всю жизнь он занимался сбором душ, покинувших тело, и не ощущал раннее ни любви, ни радости. До тех пор, пока не появилась она.       Ребенок, спящий рядом с умирающим дядей.  — Можем, Звездочка. — Оторвавшись от неё, ответил Сайфер и взял её руку в свою. Он надеялся, что ничего непредвиденного не произойдет.

***

      Небесный водопад. Он подумал, что будет неплохо привести её именно туда. В этом месте всегда было не особо шумно, и в этом была их выгода. Здесь редко можно встретить кого-либо из Жнецов, поэтому вести Мэйбл в это место было безопасно. И ему от этого было легче: не пришлось изводить себя переживаниями, что кто-то может просто кинуться на её душу. Тот самый тип Жнецов, не переносящий подобных ей.       Мэйбл едва слышно ахнула.       Это было не совсем то, что она хотела увидеть, но даже такой кровавый небесный водопад был прекрасен. Облака были черными и блестящими, что невольно напомнило ей детство и альбом с блестками, а из них, казалось, огромной струей, по серо-белым камням, льётся кровь в совсем маленькое красное озеро, покрытое тонким слоем розовой пены. Она не знала что это, но дух захватывало от необычайности вида.  — Ничего более удивительного не видела, — произнесла Мэйбл, улыбнувшись и по-прежнему держа Билла за руку, переплетая пальцы, как обычная земная пара. Здорово было, что у Коллекционеров это не выглядело иначе. Подобная мелочь сделала её чуточку счастливее.  — В точности, как и я! — Послышался громкий хохот где-то рядом с ними, и Мэйбл вздрогнула от неожиданности, рефлекторно прижавшись к руке Билла и одновременно оглядываясь по сторонам.       Сам же Сайфер оставался непоколебим, глубоко и раздраженно вздыхая.