illegal

             

***

              — Алло? — бормочет Чимин, пытаясь на ходу отыскать в рюкзаке баночку с кремом для рук, и прижимает смартфон к уху. — Секс по телефону, — хриплым низким голосом выдыхают в трубку, и Тэхену приходится ловить споткнувшегося на ровном месте Чимина, ноги у которого внезапно подкашиваются. Рюкзак и прижатый к уху телефон чудом остаются при нем. — Так, — осторожно шепчет Чимин и дышит через раз, отчаянно пытаясь унять беснующееся в груди сердце. — Что на тебе надето, малыш? — Одежда, — глупо выдает Чимин очевидное и с шипением хлопает себя по лбу, пока Тэхен рядом недоуменно пялится на то, как быстро краснеет его друг. Чимин не уверен, снаружи или из трубки слышит невнятное мученическое «бля». — Сними ее, — приказывают следом тем же хриплым голосом, и Чимин с ужасом различает знакомую шепелявость. Блять, какого хера ему звонит Юнги? — Мне немного… неудобно, — мямлит Чимин, заливаясь краской по самые уши и отмахиваясь от дергающего его за рукав Тэхена, желающего знать, какого хера происходит и почему Чимин выглядит так, как будто схватывает микроинфаркты. — Тут куча народу. Теперь он уверен, что раздраженный вздох доносится из трубки. — Ладно, — терпеливо говорит Юнги, не повышая голоса, и у Чимина по коже бегут толпы мурашек прямо туда, куда вообще сейчас не надо. — Зайди в туалет. Быстрее. Чимин бросает Тэхену рюкзак и просит подождать его в фудкорте. Тэхен дуется, но послушно отчаливает в поисках еды, а Чимин несется к туалету и защелкивает за собой дверь ближайшей кабинки. — Окей, — сообщает он Юнги. Тот хмыкает: — Расстегни ширинку и приспусти немного штаны. Чимин удерживается от хныкающего звука, судорожно вздыхает и, чувствуя, что у него пылает лицо, делает, как попросили. — Прикоснись к себе, — шепчет Юнги. Чимин все-таки хныкает и притрагивается к полувозбужденному члену сквозь ткань боксеров, закусывая губу и откидывая голову назад. Он с трудом дышит через нос, потому что, ну, ебаный пиздец, он собирается дрочить себе в туалете торгового центра, пока Тэхен ждет его в кафе, потому что так попросил Юнги, который звонит ему первый раз за всю жизнь, хотя даже в обычной жизни предпочитает не общаться напрямую. — Теперь жестко сжимай его в руке, — слышится все тот же невъебенно крышесносный хриплый голос, и Чимин сдавленно стонет, сжимая ладонью определенно, блять, вставший член, ощущая, как дико простреливает по нервам, заставляя ерзать и слегка выгибаться в спине. — Двигайся. Чимин двигается. Он бесстыдно хнычет в трубку, пока рука скользит по члену, сжимая и поглаживая, зарывается глубже, вжикая молнией джинсов до конца. На серой ткани боксеров расплывается темное пятно, когда о нее трется головка, Чимин сильно нажимает на нее пальцами и ведет вниз. Он стонет в голос и прогибается в пояснице. Крышка унитаза под ним жалобно скрипит. — Кончи, — по-прежнему хрипло рычит Юнги в трубку, и Чимин, слыша его сбитое быстрое дыхание, вздергивает бедра и, засовывая руку под хлопчатую ткань, касается голой кожи и стонет, захлебывается слюной и двигает рукой все быстрее, почему-то представляя, как вместо этих пальцев на нем двигается Юнги, и это реально пиздец, он не подписывался на это дерьмо. Когда он чувствует приближающийся оргазм, он почти плачет от того, как охуенно чувствует себя, потому что он теперь просто один ебаный комок горящих нервов, по которым стреляет с каждым дерганым движением руки все сильнее. Чимин снова сдавливает член в руке, давит на головку, и под закрытыми веками все взрывается каким-то феерически охуенным залпом цветных пятен, когда он кончает себе в руку и немного на живот, потому что, конечно, футболка задралась. Юнги сдавленно стонет ему в ухо и что-то неразборчиво бормочет, но у Чимина так шумит в голове, что он даже не может попытаться разобрать. — Юнги, — в итоге выдыхает Чимин, пока осторожно вытирает белые капли с кожи туалетной бумагой, — пойдем на свидание? Когда молчание в трубке затягивается на несколько минут, Чимин проверяет, не отключилась ли связь, застегивает ширинку, а потом сердится: — Богом клянусь, Юнги, если ты скажешь «нет», я приеду и выебу тебя. — Окей, — говорит Юнги через пару мгновений. — Окей. Я собираюсь ответить «нет». Можешь приехать и объяснить мне, почему я не прав. — О Боже, — стонет Чимин, потому что, вообще-то, это просто, блять, было выражением всего негодования. — Господи. Юнги коротко хмыкает и отключается, забыв назвать адрес. Хотя… Чимин все равно знает.              

***