Красный лед

В доме лейтенанта полиции царила мертвая тишина. Будильник давно окончил утреннюю трель и сейчас показывал 12 часов по полудню. Полицейская форма, заботливо сложенная Коннором перед уходом, так и продолжала аккуратной стопкой лежать на стуле, и даже Сумо оставил попытки разбудить хозяина, смиренно ожидая если не завтрака, то хотя бы ланча. Но Хэнк очнулся только к обеду. Его страдальческий стон сиреной пронесся по комнате и ознаменовал предстоящие муки. - Что это? - буркнул он, с трудом разлепляя сухие губы. То, что он ощущал сегодня, было чем-то особенным. Его бросало то в жар, то в холод, руки дрожали, а глаза щипало так, что сосредоточиться на чем-то было больно. Лейтенант еще не успел вспомнить своего имени и родного языка, как ноги понесли его прямиком к унитазу. Боль окутала все: и дряхлую тушу, и мозг, который словно насиловали раскаленной кочергой. Все это он стойко выносил, изрыгая нечто неописуемое из своего желудка. Сознание пришло где-то в середине процесса. А вместе с ним и воспоминания о вчерашнем дне. Все фразы и прикосновения, позы и стоны. Он вспомнил все. Так четко, как если бы это произошло пару секунд назад. На бледно-зеленом лице с красными глазами отразилась вся боль мироздания. Отвращение, потрясение и ужас, приправленные толикой еще не прошедшего сексуального удовлетворения. Как итог, блевал он уже от своих же воспоминаний. Вдобавок, к ужасам отоходняка добавился всепоглощающий стыд, что сжигал похлеще любой изжоги. И как ему теперь в глаза напарнику смотреть? А тот тоже хорош! Ну на кой черт он вообще позволил этому случиться? Да. Если кто и виноват, то только Коннор. Хэнк же всегда мог сослаться на состояние аффекта. От таких размышлений он даже ненадолго успокоился, но потом посмотрел себе в глаза и почувствовал себя наглым трусом, что перекладывает вину на других. Выжатый словно лимон, он выполз из ванной, мечтая о воде, аспирине и той штуке из "Людей в черном", которая вспышкой стирала всю лишнюю хуйню из головы. Ох, как бы она сейчас пригодилась. Правда пришлось ограничиться водой и аспирином. После чего, приведя себя в более-менее сносный вид, он вышел к машине. Дрожащими руками Хэнк повернул ключ зажигания и тронулся. Яркий дневной свет сжигал сетчатку, и тошнота то и дело подкатывала к глотке. Мандраж и головная боль также никуда не делись. Но разуму было сложнее всего; стоило на секунду отвлечься от боли, как мысли наполнялись Коннором и всем тем бредом, что произошел той ночью. К несчастью лейтенанта, он помнил все слишком четко, так что списать на трип или кошмар не выйдет. На повороте Хэнк по привычке скосил глаза к родному бару, понимая, что все бы отдал за опохмел, но, поборов желание забрать заветный шот, поехал прямиком к участку. *** Шум, гомон, серые стены и снующие туда-сюда люди - вот что представлял из себя участок в пик своей дневной активности. Хэнк именно поэтому любил свалить отсюда как можно раньше и желательно на подольше. Но сегодня все это ушло на второй план. Сквозь противный писк в ушах он думал лишь о том, в какое дерьмо влип. И ни наркотический приход, ни истерика начальства не пугали его так, как встреча с напарником. Представлять его взгляд, думать о том, как он отнесся к этому и как воспринял прошлую ночь было не менее сложно, чем метать харчи все утро, а может даже сложнее. Ведь сама мысль " думать над чувствами машин" казалась Хэнку иррациональной. Скосив глаза к полу, он медленно брел к своему месту, ожидая, что Коннор завис над монитором, выскребая остатки информации из терминала. Но напарника там не было. Это заставило Андерсона напрячься. Обогнув глазами участок, он приметил знакомую макушку у кафетерия. Коннор говорил с кем-то. Все это казалось ему чертовски странным. У Коннора не бывает посетителей. Отодвинув на время свои душевные стенания и неловкость, он направился к андроиду заявить о своем появлении и заодно разузнать о посетителе. Но он остановился на полпути. Так, стоп. А этот хмырь что здесь делает? Маркус обернулся и смерил Хэнка пустым взглядом, будто он не больше, чем пятнышко на одном из его брутальных плащей. Да неужели! Сам новоизбранный rA9 или Eго величество Маркус стоял в участке, освещая всех своим метафорическим неоновым нимбом. Хэнк его по-своему уважал конечно, но был только один андроид, которого тот научился переваривать без ехидства. - Так что ты решил? - Маркус смерил Коннора сосредоточенным взглядом. Дело явно шло о чем-то серьезном. Коннор выглядел как обычно собранным, лишь глаза бегали от напарника к андроиду, будто мысли его мечутся, не находя выхода. - Мне нужно время, чтобы все обдумать, - наконец выдал он. - Хорошо, - мягко сказал Маркус, будто успокоившись, - у тебя будет три дня на размышление. Когда определишься - свяжись со мной. Он уже было собирался уходить, но вдруг остановился, и, смерив Хэнка надменным взглядом, выдал: - Я знаю, Коннор, ты думаешь, что он твоя семья. Я тоже порой так думал. Но есть тысяча причин, по которым ты рано или поздно должен будешь присоединиться к своим. Я это понял - и ты тоже поймешь. И чем раньше ты найдешь в себе силы отпустить, тем меньше боли получишь в итоге. В полном недоумении они провожали его. Хэнк развел руками. - Воу... И что этот Иисус из пластика тут забыл? Коннор поломался секунду, будто просчитывая, стоит ли сказать правду или уйти от разговора. В итоге, сдавшись, приступил к пересказу. - Маркус пришел поделиться новостями, - начал он, пока детективы шли сквозь толпу к рабочему месту, - Сказал, что кризис миновал, поэтому он предпринимает следующий шаг. Собирается ехать в Вашингтон и создать первую фракцию андроидов. - Флаг ему в руки. Че он сюда приперся? - Хэнк был слишком брутален, а еще слишком раздражен внезапным появлением Маркуса, чтобы высказывать удивление. Но в глубине души был даже рад, ожидая каких-то серьезных изменений. - Через несколько дней состоится слушание в Конгрессе. Маркус собирается выступить с речью и осветить все события, которые тут произошли. После этого, он и его ближайшие соратники собираются остаться там, создать свою политическую партию и сделать все, чтобы андроиды стали полноценными гражданами. - Это все замечательно, но ты-то тут при чем? - Маркус предложил мне участвовать там. Осветить свою часть истории и в частности отдельно рассказать о преступлениях Киберлайф. - То есть он хочет свозить тебя на политический симпозиум, - он хохотнул, плюхаясь на свое место, - Ну, дерзайте. Прокатишься, развеешься, поглядишь на Вашингтон - не так уж и плохо. А я гляну на тебя по телику, попивая пивко и почесывая яйца. - Все не совсем так... - М? - Хэнк вопросительно поднял бровь. - Маркус и его соратники планируют уехать в Вашингтон. Навсегда. И мне он предлагает уехать вместе с ними. Хэнк чуть воздухом не подавился. Уже позабытый ночной переполох вспомнился и вдруг стало как-то страшно. Будто что-то склизкое разлилось где-то в груди. "Да он точно не поедет" - пытался он уверить себя, но предчувствия хрен обманешь. - Мда, - Хэнк спрятал лицо за монитором, - Ну что ж, езжай, коль надо. Ты, конечно, оставишь меня по уши в дерьме, особенно после вчерашнего... Смысл сказанного дошел слишком поздно. - Я про торчка с Гартнер-Стрит, - поспешно добавил он, понимая, что этим еще сильнее выдает себя. Хэнк украдкой осмотрел Коннора, пытаясь прочесть эмоции. Но тот, как назло, выглядел обыденно. Хэнк даже разозлился. Он ожидал, что Коннор раскраснеется, может даже стыдливо поднимет эту тему или спрячет глаза. Но поздно понял, что это же, мать твою, не девка. Это машина, пусть и с подобием эмоций. Даже если он знает, что такое секс, андроиду не дано понять всей эмоциональной подоплеки. Поймав себя за этим бардаком в голове, лейтенант сморщился, мысленно отвешивая себе кулаком промеж ног. Отвратительная похабщина. Оно и к лучшему, что Коннор отнесся к этому так лояльно. Нужно избегать разговоров об этом, забыть, вычеркнуть из памяти. Иначе Хэнк никогда не сможет посмотреть Коннору в глаза без угрызений совести и стыда. - Да. Насчет Бертсвила, ну "торчка", - тут же подключился напарник, - Рапорт я отправил еще утром. Капитан Фаулер поручил нам это дело. Сказал сегодня же обследовать ту квартиру на улики. - Тогда поехали, не будем терять времени, - Андерсон ринулся с места. - Постой, - Коннор хотел ухватить его за руку, но осекся, - Я описал в рапорте, как один из андроидов ударил тебя по голове и тяжело ранил. Фаулер вообще не ждал, что ты сегодня придешь. Тебе не обязательно ехать, лучше вернись домой и отлежись. - Я сам знаю, что для меня лучше, - резко бросил Андерсон, в глубине души удивляясь, что Коннор соврал начальству ради него. *** По пути к месту происшествия Форд кряхтел и тарахтел, будто доживает последние деньки, но Коннора даже успокаивало это ритмичное жужжание. Он вдыхал запах бензина, что разнесся по салону после заправки, и без особого интереса отслеживал количество лишних примесей. Его пальцы нервно подрагивали. Ничего критичного, просто уровень стресса чуть перескочил за порог нормы, стоило им остаться наедине. "Следствие новоиспытанных эмоций" - вынес вердикт девиант, пряча руки в глубокие карманы полицейской куртки и осторожно поглядывая на напарника. Но тот слишком успешно избегал смотреть на него, чтобы хоть что-то заметить. Из-за неловкого молчания в воздухе витало напряжение, которое Коннор не решался разбавлять. Вместо этого он бросил очередной взгляд на зеркало заднего вида, обследуя Андерсона. Вчерашняя мятая рубашка, грива седых волос, сжатые желваки и губы, что теребят зубочистку - будничный портрет, но сегодня к этому добавлялся болезненно-бледный оттенок кожи, покраснения на глазах и самое неприятное - выражение отвращения, горечи и сожалений. Мимика была красноречивее любых слов, Коннору даже не пришлось задействовать полно плановый анализ. Все и без этого было очевидно. И Коннор мог понять. Более того, он ожидал подобной реакции. Но она его не радовала. - Чего уставился? Дыру во мне протрешь. - Извини, - рассеяно бросил андроид отворачиваясь к окну. Но виды Детройта не могли отвлечь его, и он в сотый раз воспроизвел события ночи. Вспоминая, как силком заставил себя встать с кровати и натянуть одежду на липкое тело, то и дело отвлекаясь на мирное посапывание лейтенанта. Возможно, действие было в наркотике, но Коннору нравилось думать, что дело было именно в том, что произошло между ними. Воровато, пристыженно и максимально аккуратно, он поправил кровать, накинул одеяло на Хэнка и, сложив разбросанную одежду на стул, вышел, прикрывая входную дверь. Он не вызвал такси и шел до участка пешком, попутно осмысливая произошедшее. Тепло разливалось на душе вместе с беспокойством о том, что будет дальше. Он словно ребенок, что впервые попал на американские горки и узнал, что такое адреналин. До этой ночи он даже предположить не мог, что может испытать хоть толику подобного. Хотелось повернуть назад и обсудить все с Хэнком, ведь именно он подарил ему этот новый мир. Он показал ему, что такое удовольствие. И даже сейчас Коннора не отпускали отголоски всех эмоций. Он настолько увлекся собственной девиацией, что попробовал проанализировать ее. Систематизировать весь спектр эмоций было сложно. Но он справился, обобщив все до нескольких, самых сильных. Диаграмма показывала, что 65% удовольствие, 15% смущение, а остальное осталось под знаком вопроса. Нужен был еще один раз. Все эти эмоции надо было понять, разобраться в них. Но глупо было отрицать минимальную вероятность повтора этой ночи. Хэнк был тем еще холериком, при том старомодным, упертым и своенравным. Он принадлежал к эпохе, в которой сексуальные изыски были чем-то ненормальным. А влечение к андроиду он и вовсе никогда бы не признал в своем уме. Это удручало. Но никто не мешал Коннору хотя бы попытаться достучаться до него. Ведь если он говорил правду, если его признания не были следствием красного льда, то это будет не так сложно. Машина припарковалась у знакомого фонаря. В свете дня Гартнер-стрит выглядела еще более грязно и жалко. Хэнк заглушил мотор, но не спешил покидать салон. Нужно было что-то сказать. Иначе молчание никогда не прекратилось бы. - Ты ведь помнишь, что вчера произошло? - осторожно начал Коннор, пустыми глазами уставившись на проезжую часть. Ответ последовал так быстро, будто готовился с самого утра: - Я помню достаточно, чтобы найти того торчка с приспешниками и закрыть их в тюряге лет на двадцать, - нервно бросил Хэнк, догадываясь, о чем пойдут дальнейшие расспросы. - А о том, что произошло после потасовки, помнишь? Он развернулся к Коннору, с наездом проговорив: - Я понять не могу, к чему ты сейчас клонишь? Диод мигнул, но Коннор не испугался наезда. - Я хочу поговорить о вчерашней ночи. Хэнк скривился, будто каждое слово выводило его все сильнее и сильнее. - А я хочу разобраться с делом, а уже потом обсуждать, что там произошло вчерашней ночью, - ядовито выдал Хэнк и вышел из машины, громко хлопая дверцей и ковыляя к знакомой исписанной высотке. Но Коннора это ничуть не удивило. Он находил все больше причин понять Хэнка. Человек, который всю жизнь ненавидел андроидов, вдруг по собственной инициативе спит с одним из них. Для него мир перевернулся и ему трудно переварить все это, как сложно и Коннору разобраться во всем, что испытал вместе с ним, что испытал к нему. Нужно лишь вывести Хэнка на контакт. А вместе они со всем справятся. В конце концов, у них в запасе целых три дня.