Костёр на льду

      Адриан сидел в машине скорой помощи и смотрел на глаза Мари. Он очень хотел, чтобы глаза цвета неба открылись, а нежно-розовые губы снова прошептали слова о любви. Проходит минута, вторая, третья, но ничего не происходит. Что он чувствовал в этот момент просто не описать словами. Набравшись смелости, он спросил у дежурного врача: «Д-доктор, она выживет?» — Молодой человек, мы сделаем всё, что в наших силах! — она начала следить за пульсом Мари. — Вы её молодой человек? — неожиданно обратилась к нему женщина. — Почти муж. — Пульс пришёл в норму. Скоро она должна открыть глаза. — эти слова обрадовали зеленоглазого.       Женщина не обманула. Мари открыла глаза, но сразу же их закрыла. Бледные губы зашевелились и Мари сказала: — Адриан, всё будет… Хорошо… — выдохнула она.

***

— Ты прохладой меня не мучай И не спрашивай, сколько мне лет, Одержимый тяжёлой падучей, Я душой стал как жёлтый скелет. Было время, когда из предместья Я мечтал по-мальчишески — в дым, Что я буду богат и известен И что всеми я буду любим. Да! Богат я, богат с излишком. Был циллиндр, а теперь его нет. Лишь осталась одна манишка С модной парой избитых штиблет.-- начал зачитывать из голубой книжки Адриан. — И известность моя не хуже, — От Москвы по парижскую рвань Моё имя наводит ужас, Как заборная, грубая брань. — слабым голосом продолжила Мари и улыбнулась блондину. — И любовь, не забавное ль дело? Ты целуешь, а губы как жесть. Знаю, чувство моё перезрело, А твоё не сумеет расцвесть. — в унисон сказали они. — Мой любимый сборник, — сказала Мари. — И одно из любимых произведений Сергея Есенина. — Я нашёл это в твоей тумбочке. Несложно было догадаться, когда оно отмечено кружочком. — Адриан ухмыльнулся и обнял Мари. Пришёл врач Маринетт и сказал: — Дюпэн-Чен, ребёнок хорошо развивается. Скоро мы вас выпишем, но постарайтесь больше так не нервничать, договорились? — Ребёнок? — хором сказали Мари и Адриан. — Упс… Ну ладно, примите это как должное. — женщина удалилась из палаты