We can make you better

And all the kids cried out: "Please stop, you're scaring me" © Halsey - "Control"*

Над пасмурным и дождливым Лондоном медленно опускалось солнце, ненавязчиво намекая жителям города, что пора готовиться ко сну, ведь завтра их ждет еще один сложный рабочий день и надо бы выспаться. Но далеко не все жители столицы Англии спокойно собирались идти спать. В это время в одном из районов города Алекс Элерт увлеченно рисовала что-то за столом, ожидая возвращения своей матери с работы и совершенно не думая о сне, но вдруг дверь в её комнату отворилась и вошел отец. Девочка обернулась. — Маме придется задержаться на работе еще на час, так что ложись спать, сегодня ты уже её не дождешься. — Но ведь уже 11 вечера! Почему так поздно? — в голосе ребенка слышалось недоумение. — У компании сложные переговоры с клиентами из России, у нее нет выбора. А тебе завтра рано вставать в школу, ложись. — Но, пап... — Ложись спать, Александра, — твердо прервал её отец. — Ладно, — грустно ответила дочь, понимая, что спорить с ним бесполезно. Тот развернулся и хотел уже выйти из комнаты, но остановился в последний момент. — Александра, — как-то странно произнес мужчина. — Да? — Я бы хотел серьёзно поговорить с тобой. — О чем? — Алекс стало интересно. — О детях. Убитых детях. Девочка закатила глаза, в последнее время все вокруг только и говорят об убитых детях. Мало того, что это была далеко не самая приятная тема для разговора для 14-летнего подростка, так еще и родители каждый день твердили одно и тоже, это уже начинало надоедать. — Ну паап, — недовольно протянула та, — вы с мамой уже сто раз говорили: "Будь осторожнее и не доверяй незнакомцам", я понимаю, мне уже 14. — Нет, Александра, — мужчина повернулся к дочери, испугав ее своим безумным взглядом. — Не про это. Про убийцу. Я знаю, кто убийца, Алекс, — сказал тот и начал медленно подходить к дочери. 15 октября 2011 года. Берлин, Германия. Резко сев на кровать, я выдохнула. Кошмар, просто кошмар. Я дома, он ничего мне не сделает, всё хорошо. Я усмехнулась: последний раз "хорошо" было 12 лет назад, а сейчас это состояние погребено под слоем психических травм. Часы показывали 6:37 утра, до запланированной фотосессии оставалось чуть меньше 4 часов. Организм, привыкший к 5-часовому сну, спать совершенно не хотел. Сегодня мы должны провести фотосессию для немецкой рок-группы Rammstein, так как скоро у них должен начаться новый тур под названием "Made in Germany". Не сказать, что я была особым поклонником этой группы, но мне нравилось то, что они делают. В их ужасных, на первый взгляд, по содержанию текстах скрываются интересные мысли. Да и некоторые их песни я могла понять по собственному опыту, что вызывало во мне усмешку. Оказывается, насилие — тоже опыт. Поняв, что сегодня я больше не усну, было принято решение приехать в студию пораньше и приготовиться к фотосессии. Может, даже успею порисовать. К тому времени как я вышла из душа, одевшись в джинсы и футболку с длинными рукавами, чтобы не светить порезами, особенно перед музыкантами, время было уже 7:30. Собрав рюкзак со всем необходимым и прихватив ключи от машины, я вышла на улицу. Пора на работу.

***

Как и ожидалось, в студии было пару людей от силы. Кому-то тоже не спится дома. Но больше всего меня удивило наличие начальника на рабочем месте — Петера Груббера. И чего ему дома не сидится. И он, кстати, идет прямо ко мне, это напрягает. — Алекс! — поприветствовал он меня, положив руку на плечо, но быстро отдернул её, вспомнив о моей гаптофобии*. За два года мог бы уже и привыкнуть. — Ты сегодня рановато, не спится? — Как и вам, Петер, — мужчина сам настоял, чтобы я называла его по имени, так как считал, что это помогает наладить более дружелюбные отношения. Не думаю, что дело в этом, но начальник единственный на работе, кто знал о моем веселом детстве, да и список моих тараканов в голове лежал где-то у него в столе. Он не оставлял надежды помочь мне справиться с ними уже год. Если бы не этот самый список, мешавший мне вести полноценную жизнь, возможно, я могла бы назвать его другом. — На самом деле, я здесь, чтобы серьёзно поговорить с тобой, Алекс. — серьёзно сказал шеф. — Петер, я ценю ваше стремление помочь мне, но я не пойду к псих... — Не об этом, — перебил меня Груббер, — о наших сегодняшних клиентах. Так, а вот это уже интересно. И что же это за серьёзный разговор? — Пойдем в мой кабинет, нужно кое-что обсудить.

***

— Видишь ли, Алекс, — начал мужчина, сев за свой стол, — хоть у нас и получается подписывать контракты со знаменитостями, мы все еще очень молодая студия и нам бы не помешала хорошая реклама. И почему мне не нравится, куда он ведет. — Буквально вчера мне удалось заключить еще один договор с продюсером Rammstein. Он очень выгоден как для нас, так и для них. — Что за договор? — с настороженностью спросила я. — В тур с группой поедет один из наших фотографов, — Петер не спешил продолжать. Да блять, почему так сложно сказать всю информацию сразу? — Зачем? — Для нас это выгодно с точки зрения рекламы, а для Rammstein с точки зрения репутации. Знаменитости мирового класса, помогающие талантам из родной страны. Прекрасный имиджевый ход. Стоит признать, что в этом есть смысл, но меня мучил последний, оставшийся вопрос. Хотя, судя по тому, где я сейчас нахожусь, ответ напрашивался сам собой. — И кто же этот счастливчик? — фраза пропитана иронией. — Ты, Алекс, — торжественно произнес начальник, видимо, считая это хорошей новостью. Да, сегодня явно не мой день. А хотя, когда последний раз день был моим? А Петер, поняв, что его "хорошая" новость не произвела должного эффекта, продолжил: — Пойми, это прекрасная возможность как для студии, так и для тебя. — Почему именно я? У вас есть другие фотографы, без заветного списка отклонений. — Чтобы ты не говорила, но ты — лучший фотограф в студии, ты хорошо знаешь как немецкий, так и английский язык, у тебя сделаны все документы, так как ты недавно летала в Англию к матери. И я уверен в тебе, уверен, что ты будешь работать, а не пить и веселиться. А что касается твоего любимого списка, в котором я, кстати, уже давно не нуждаюсь, так как выучил его наизусть, я могу поговорить с музыкантами, чтобы тебя лишний раз не трогали. — У вас нет гарантий, что в один прекрасный момент я не сорвусь и не вскрою себе вены заточенной барабанной палочкой. — Вообще-то есть, — мужчина улыбнулся, — суицидальных наклонностей в твоем списке я не встречал. Ладно, 1:1. Видимо, у меня нет выбора. — Допустим, я согласна, но не надо им ничего говорить. Если понадобится, то я сама это сделаю, — конечно же я ничего им не скажу. — Отлично, — радостно сказал начальник, — я вышлю тебе на почту всю необходимую информацию. Можешь идти, до фотосессии еще полтора часа, так что можешь расслабиться.

***

Когда до приезда группы оставалось примерно полчаса, я закончила рисовать и в данный момент сидела, уткнувшись в свой фотоаппарат - оборудование давно было готово. Первым в студии появился гитарист — Рихард Круспе. Так как Петер попросил нас заранее ознакомиться с именами и внешностью музыкантов, дабы избежать неловких ситуаций, особых проблем определить, кто передо мной, не возникло. Перекинувшись парой слов с Груббером, мужчина подошел ко мне. Эх, время изображать нормального человека, за 12 лет я неплохо научилась. — Доброе утро, герр Круспе. — поздоровалась я. — Прошу вас, просто Рихард, — сразу ответил тот. Отлично, так даже удобнее. — А вас как зовут? — Алекс, просто Алекс, — гитарист не протянул мне руку и не пытался как-то дотронуться, что не могло не радовать. — Алекс, — повторил мое имя мужчина, словно пробуя на вкус, — приятно познакомиться. Это ведь вы едете с нами в тур? — Да, — Рихард, как и мой начальник до этого, не уловил радости в голосе, и осторожно спросил. — Вы не особо рады. Вам не нравится наше творчество? — Нет, просто... — я замешкалась. А что мне ответить? "Просто я страдаю от кошмаров, просто я боюсь прикосновений, просто я иногда режу себя, но в целом, все отлично, честно!" — ...не люблю выходить из зоны комфорта. — О, — усмехнулся немец, — на самом деле, все не так уж плохо... Договорить ему не дали остальные участники группы, появившиеся в здании. Они подошли к нам, после чего мы представились друг другу и решили, что можно начинать работать.

***

Все прошло довольно хорошо, рабочий процесс длился 5 часов, но никто не жаловался, не было сор и затяжек, как это обычно бывает в больших группах. Между музыкантами витала дружеская, я бы даже сказала семейная атмосфера. Мы смогли установить неплохой контакт друг с другом, они вели себя достаточно профессионально и, возможно, мне даже понравилось с ними работать. Хотя у нас впереди еще много времени, успеем надоесть друг другу. Когда все уже закончилось и мужчины сели на диван, ожидая своего продюсера, а я за свой стол, дожидаясь тоже своего, но начальника, я смогла расслышать кусок их диалога. — Кстати, Ландерс, ты проспорил, фотограф со мной одного роста, следовательно, выше тебя на 7 сантиметров, так что ты все еще самый низкий в нашей обновленной компании, — пошутил Рихард. — Пошел ты, Круспе. — Кстати про фотографа, как вам? — спросил барабанщик, Кристоф Шнайдер. — Милая девушка, мне понравилось с ней работать, — вроде это был клавишник, Кристиан Лоренц. — Замкнутая, — а это был басист, Оливер Ридель. — Ооо, ну все понятно. Олли уже в мыслях распивает с ней чаек и ведет задушевные беседы, — усмехнулся Пауль. Басист ничего не ответил. — Вы, видимо, забыли, что нас попросили не доставлять ей беспокойства, — сказал кто-то с пробирающим голосом, видимо, вокалист. Стоп, попросили? Петер, блять. Ну и что он им сказал. — Мне кстати интересно почему, — снова Пауль Ландерс, — может у нее с головой не все в порядке? Поэтому она такая тихая. Я улыбнулась краешком губ, прямо в точку, герр Ландерс, прямо в точку. — Или она просто не самый социальный человек, не вижу в этом ничего плохого. — Ладно, раз попросили, значит не будем, в туре много других людей, — подвел итог барабанщик. — Да ладно вам, я же говорил с ней до фотосессии, может, к ней просто нужен подход. — Круспе, нас бы просто так не попросили, так что дай человеку спокойно поработать. Дельная мысль, надеюсь, музыканты будут её придерживаться. Дождавшись начальника и отчитавшись ему о проделанной работе, я получила разрешение ехать домой. Редактировать фотографии я предпочитала именно там. Садясь в машину я вспомнила, что до начала тура осталось не так много времени и надо бы еще успеть кое-кого навестить...