Она вернулась

      Я ждал ее. Ждал так, как не ждал никого и никогда в своей жизни.       Хотя нет, сначала, сразу после ее ухода, я злился. На нее. На себя. На приказ сверху, который перечеркнул наше уже такое близкое счастливое совместное будущее. Я ругался с Рогозиной, просил вернуть Соколову в ФЭС, а она лишь разводила руками: «Я ничего не могу сделать, Кость. Приказ».       Я навсегда запомнил время, которое разделило мою жизнь на до и после. Об отъезде Юля мне сообщила в 11:43, а уже через пару часов все ее вещи были собраны в чемодан, и она покинула мою квартиру. Я пытался ее остановить, просил «снять» погоны, раз нельзя ослушаться приказа, и остаться со мной.       - Лисицын, ты совсем охренел? - возмущению Соколовой не было предела, но следующая фраза прозвучала уже спокойнее– Неужели ты не понимаешь, что если я сейчас откажусь от задания и погон, то меня выгонят и из ФЭС.       - Ну и вали! Отправляйся исполнять приказ! Можешь вообще не возвращаться!–крикнул я и резко замолчал.       В ее глазах стояли слезы, а я не мог пошевелиться и, кажется, забыл как дышать. Меня сковал страх. Страх, что сейчас она поверит моим словам, сказанным в порыве злости и не имеющим ничего общего с правдой, и действительно уйдет навсегда.       - Юль, прости… Я… Я не это имел ввиду… Я…       - Я все понимаю, ничего не говори, - ее голос срывался от подступающих слез, но она пыталась держать себя в руках, - Прости, что делаю тебе больно своим уходом.       Она подошла ко мне, обхватила своими ручками мою шею, и слегка потянув вниз, нежно коснулась своими губами моей щеки. Я прикрыл глаза, наслаждаясь ее близостью и невинной лаской, и поэтому не сразу понял, что больше не ощущаю ее тепло рядом.       Резко распахнул глаза и как раз вовремя, потому что в следующую секунду я услышал ее тихий шепот «Я тебя люблю» и входная дверь за ней закрылась.       Она ушла и забрала с собой часть меня, оставив существовать лишь жалкую оболочку, которая когда-то была бравым майором Федеральной Экспертной Службы Лисицыным Константином Львовичем.       Я честно пытался ее ненавидеть. Я убеждал себя, что она меня никогда не любила, что любящая женщина не смогла бы бросить все и уйти. Я говорил себе, что на Соколовой свет клином не сошелся, пусть катится ко всем чертям, что я найду лучше. Но этот способ упорно не хотел работать, сердце все равно продолжало разрываться от боли и переживаний за нее.       Потом я начал пить. Я напивался каждый вечер. И поначалу это действительно помогало: алкоголь делал свое дело на отлично, он туманил разум, не давал думать, и я мог спокойно заснуть. Так продолжалось несколько месяцев.       В ФЭС на меня смотрели с жалостью, но мне было плевать. Однако, надо отдать должное ребятам, они честно пытались меня растормошить и реанимировать: Рогозина наставила мне невероятное количество дежурств и свалила на меня все нераскрытые за последний год дела, прекрасно зная, что на работе я не пью. Круглов пытался говорить со мной по душам, рассказывал о своем неудачном опыте в любви и в конце каждой беседы говорил, что время лечит. Шустов, как только появлялся подходящий случай, тащил меня на природу: рыбалка, шашлыки, баня и чисто мужская компания действительно помогали отгородиться от мыслей о Юле.       Однако, оригинальнее всех поступил Майский. Спустя полгода после ее ухода, Серега притащил меня в клуб, напоил и оставил наедине с не совсем трезвой девушкой, с которой мы познакомились в этом же клубе и которой я явно понравился. Алкоголь мне в этом деле никогда не мешал, а я, внезапно, обнаружил новый способ забыть Соколову.       Я никогда не был бабником и всегда был противником секса на одну ночь, который не несет в себе никаких чувств, а лишь удовлетворяет физические потребности, но секс действительно оказался действенным способом переключиться.       После того похода в клуб я завязал со спиртным, но, как минимум раз в неделю, в моей постели оказывалась новая женщина. И какое-то время секс без обязательств действительно работал и спасал меня от одиночества. К сожалению, он это делал ровно до тех пор, пока я не осознал, что в моей голове и сердце все равно только одна женщина, даже когда я в постели с другой. Я не помнил даже лица тех, с кем спал. Единственное, что всплыло в памяти - у одной духи как у Юли, вторая имеет такую же прическу, третья - идентичную родинку под лопаткой и так далее.       В каждой, с кем я спал, я находил черты Соколовой. А это означало лишь одно - я пытаюсь ее заменить. Способ не работал. Меня не отпустило. А понимание того, что с каждой новой женщиной в своей постели, я все сильнее предавал действительно любимую, обрушилось на меня подобно лавине снега.       Именно в тот момент я смирился с ее уходом и стал просто терпеливо ждать, надеясь, что в один прекрасный день она постучится в мою дверь и скажет, что вернулась.       Я стал работать, брать дополнительные дежурства и самые сложные и трудоёмкие дела, чтобы время без нее проходило быстрее. Я ездил к Шустову на загородную дачу, чтобы поддержать его после развода с Леной. И делал еще кучу важных и не важных дел.       В офисе радовались, что меня наконец отпустило и вернулся прежний майор Лисицын, но на самом деле я просто ждал ее возвращения и максимально заполнял свой день делами. А приходя уставший и измотанный домой, принимал душ, плюхался без сил на кровать и проваливался в царство Морфея, где мог побыть со своей любимой женщиной.       Так прошло несколько лет, она все не возвращалась, но я всеми силами гнал от себя дурные мысли о том, что с ней могло что-то случится. Соколова так легко не сдается, я был уверен, что она со всем справится. Конечно, она могла за это время выйти замуж и давно забыть своего майора, но и эту мысль я гнал от себя.       Я верил, что она вернется. Внутреннее чутье профессионального сыщика никогда меня не подводило, именно поэтому я продолжал ждать, надеяться и любить ее. И в один из мартовских вечеров, открыв дверь, я наконец обнаружил у себя на пороге улыбающуюся капитана Соколову.