Звезды ярче солнца

      Начало июня. Только-только подступающая жара, лучи греющего солнца пробираются сквозь открытое окно и беспощадно бьют прямо в глаза, призывая проснуться. Слишком непривычно просыпаться не в своей кровати. Не в своем доме, не в своем городе и даже не своей стране. Хотя то место, в котором жил Чимин до этого, своим он не считал.       Его родной город — Пусан. Когда ему исполнилось шестнадцать, его родители решили, что сыну лучше будет в другой стране, что Америка открывает перед ним новые возможности. Но все, что думал Чимин на этот счет, это то, что там он счастлив не будет. Он любил родной Пусан, любил своих друзей, любил родителей. И бросать все это ему не хотелось, от слова "вообще". Но слово родителей для Чимина — закон. Он не стал сопротивляться, потому что так будет лучше. Потому что так ему сказали родители.       Он все пытался прижиться там: ходил на разные вечеринки с одногруппниками, пытался влиться в их компанию. К слову, у него это получалось, ребята сразу его полюбили. Только вот Паку это мало радости приносило. Как-то он даже пытался начать отношения с девушкой младше него на год, но попытка так попыткой и осталась. Единственной отдушиной его были танцы. Пак ничему не отдавал себя так, как танцам. В свободное от учебы время, Чимин практически не выходил из зала. Там ему было спокойно, наедине с собой и своим телом. Наедине с музыкой.       Дни шли, а Чимин все никак не мог привыкнуть к Америке. Он постоянно вспоминал родной город, вспоминал прогулки с друзьями, то, как они с Тэхеном были вместе сутки напролет.       «Было бы здорово вернуться туда», — уже как ритуал, Чимин повторял себе перед сном.       «Жаль, что меня там больше не ждут».

***

      Пак с неохотой открывает глаза и проклинает солнце за то, что оно так ярко светит. Причем прямо в глаза. На часах 7:43 — значит пора вставать, скоро его позовут на завтрак. Чимин очень рад, что смог выбраться из душной, до краев наполненной людьми Америки. Наконец-то он мог отдохнуть от этой постоянной возни, от учебы, от «друзей», которых таковыми и назвать даже нельзя было. А хотя, был один человек, которого Чимин по-настоящему считал своим другом — Намджун, его сосед по комнате. Именно он помог Паку хоть как-то освоиться в этом месте, ну еще он тоже был корейцем, Чимина этот факт невероятно обрадовал, потому что освоить английский ему было достаточно сложно. А Ким помогал ему в этом, став вскоре единственной поддержкой Пака. Только Намджуну он мог рассказать все-все.       Собственно, именно он Паку и посоветовал куда-нибудь сгонять на каникулах. Они долго думали, разбирали самые разные варианты, но, когда нашли этот, даже сомневаться не стали, а сразу позвонили хозяину, и вот они здесь.       Дальний уголок города Чинхэгу. Хозяева одного из домов каждое лето приглашают к себе туристов или просто тех, кто хочет отдохнуть. Они совершенно не берут с них платы. Хозяева этого дома гордятся им, гордятся своим большим садом с персиковыми деревьями. Гордятся историей этого дома и этого места в целом. Они хотят показать людям красоту этого места, его историю. Потому не считают нужным брать деньги. Они счастливы, когда человек действительно увлеченно их слушает и запоминает все, что они рассказывают. Эта семья хочет, чтобы их гости потом передавали историю этого места из поколения в поколение. И это делает их счастливыми.       Не долго думая, ребята собрали вещи и первым же самолетом отправились в Корею. Дорога предстояла очень долгая. Потому, проделав такой путь, не хотелось разочаровываться. Этого, собственно, и не произошло.       — Вау, невероятно красиво! — Чимин ходит и восхищается всем, что попадется ему на глаза. Это место просто цвело, он чувствовал здесь себя как дома, — мисс Чон, вы что, сами посадили все эти деревья? — Пак был восхищен огромным персиковым садом. Тут так сладко пахло, что кружило голову.       — Нет, при жизни мне помогал мой муж. Поэтому этот сад — некое напоминание о нем.       — Вот как, здесь очень красиво! — Не переставал ликовать Пак.       Осмотрев дом снаружи, хозяйка поспешила проводить ребят внутрь.       — Ух ты! Внутри он еще прекраснее, — дом действительно был красив. Он не был похож на современный дом. Скорее на что-то ближе к восьмидесятым годам.       — В таком огромном доме вы живете одна? — Подал голос Намджун, молчавший все это время и восхищавшийся в тишине.       — Нет, что вы. Я же писала, что со мной живет еще и сын. Он скоро должен вернуться, — женщина мило улыбнулась парням, своей чем-то напоминающей кроличью улыбкой. Выглядело забавно для женщины средних лет, но в этом был свой шарм.       — Вы ребята, наверное, очень устали, давайте я покажу вам ваши комнаты.       Намджуна женщина поселила на первом этаже, в небольшой, но до жути уютной комнатке. Намджуну в принципе было все равно, лишь бы не на полу спать. Но, как будущий архитектор, он не мог не отметить, что комната и правда обставлена со вкусом. Чимина же хозяйка дома провела на второй этаж.       — Ваша комната соединена с комнатой моего сына, так что вам придется делить одну ванную комнату, думаю, это не проблема?       — Нет, что вы, все замечательно. Спасибо, — Чимин прошел в комнату и удивился тому, насколько она отличается от их с Намджуном комнаты. Абсолютно другая реальность. Тут намного лучше.       В принципе, она ничем не отличалась от любой другой обыкновенной комнаты, но было в ней что-то необычное. Тут Чимин чувствует себя как дома. Это мимолетное ощущение заставляет сердце трепетать, а ладошки чуть подрагивать. Давно он не чувствовал себя так. Будто бы тут он в безопасности.       — Ну что ж, Чимин, отдыхай, а я пойду, — мисс Чон мило улыбнулась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.       — Да, спасибо.       Пак присел на мягкую кровать, которая чуть скрипнула под весом юноши. Он начал разбирать вещи и аккуратно складывать их на выделенную для него полочку в шкафу.

***

      Спустившись вниз, Чимин застал мисс Чон на кухне за готовкой. Чимин не особо умел готовить, а последняя его попытка закончилась двухчасовой уборкой и парой угольков на сковороде. Но помочь Пак всегда был рад.       — Ох, Чиминни, уже встал? Завтрак скоро будет готов, можешь подождать тут, если хочешь, — предлагает женщина.       — Может, я смогу чем-то помочь вам?       — Честно говоря, помощь мне не помешала бы. Что-то я припозднилась сегодня немного, — она виновато улыбнулась, убирая выбившуюся прядь за ухо.       — Да, конечно, я только рад помочь вам! — Воодушевленно воскликнул Пак.       — Чиминни, будь добр, принеси, пожалуйста, мне из кладовки клубничный джем, — по-доброму и с улыбкой просит женщина.       — Да, конечно.       Дом Чонов был достаточно большим, но Чимин легко ориентировался в нем. Потому и кладовку нашел он без всяких затруднений. Пак зашел в маленькую и тесную комнатку с кучей переполненных полок. Несмотря на то, что комната была забитой и тесной, выглядела она аккуратно и опрятно. Лишь присмотревшись, Чимин заметил, что все расставлено в определенном порядке, известном только самим хозяевам. Увидев несколько баночек с тем самым клубничным джемом, на самой верхней полке, Чимин потянулся прямиком за ними. Но рост Пака не позволил даже коснуться их пальцами. Чимин старался изо всех сил, честно старался, но все тщетно. Парень пытался найти хоть что-то, на что можно было встать, но вокруг не было вообще ничего подходящего. И вот последняя попытка, еще совсем чуть-чуть и он… Достал? Или стоп, достал, но. Не он?       — Прости, я больше не мог смотреть на твои жалкие попытки, — насмешливый юношеский голос прозвучал совсем рядом с ухом, а крепкое тело (можно было почувствовать это даже через тонкую футболку) плотно прижалось к Чимину со спины.       Пак в долю секунды отскочил в сторону и с покрасневшим лицом стоял, уставившись на незнакомца.       — А ты, видимо, и есть тот самый Пак Чимин, — юноша кивнул в ответ, не особо понимая, кто это и откуда он знает его имя, — почему-то так я и подумал. Ну да ладно, я Чон Чонгук. Теперь твой сосед, так сказать, — парнишка мило улыбнулся и протянул руку Чимину. Пак сжал предложеную ему ладошку и только-только начал осознавать, кто такой вообще этот Чонгук. Сын мисс Чон. Странно, что Чимин не понял этого сразу, потому что очень уж они похожи: та же кроличья улыбка и большие глаза, напоминающие оленьи.       — Судя по всему, мама заставила тебя помочь. Сколько же раз ей говорить, что заставлять гостей помогать — это, вообще-то, неприлично, — Чон наклонил голову и покачал ей в неодобрительном жесте.       — Нет, что ты, я сам попросился помочь. В любом случае, мне совсем несложно, я даже с радостью, — блондин так широко улыбнулся, что глаза его превратились в щелочки.       — Ну, раз у нас есть то, что нужно, может, тогда пойдем уже? — Чонгук кивает себе за спину на дверь и выходит, Чимин за ним.       — У вас очень красивый дом, — не удержался Пак, — и сад просто невероятный.       — Да, мама постаралась, раньше тут не было так хорошо. А вместо сада был просто обычный участок. За пятнадцать лет она превратила это место в рай, — Чон поглядывал на Чимина сверху боковым зрением, готовясь к восхищением и бурной реакции, к которой он привык, типа «Вау, что, правда?!», когда рассказывал эту историю другим гостям. Но ее не последовало.       — Она огромная молодец. Тут правда очень хорошо, — и снова эта чудесная улыбка, от которой аж ноги подкашиваются. Это точно не для слабонервного Чона.       Юноши вернулись как раз, когда мама Чона уже накрыла на стол, и за ним сидел Намджун и читал какую-то книгу на английском языке.       — Ох ребята, вы как раз вовремя, давайте сюда джем и садитесь за стол, — мисс Чон вылила немного содержимого баночки в мисочки и поставила две на стол. На завтрак она сделала панкейки и поставила каждому по стакану апельсинового сока.       — Я смотрю, вы уже познакомились, ребята, — мисс Чон тоже присела за стол и аккуратно пододвинула ближе к себе тарелку с завтраком.       — Да, мы встретились прямо около кладовки, — Чимин, вспомнив о их неловком знакомстве (особенно для него), немного покраснел и смотрел впереди себя, сквозь все, что попадало под его взор. Пока Чимин был в своих мыслях, мисс Чон успела познакомить Чонгука и Намджуна.       — Ну что ж, приятного всем аппетита, — мама Чонгука мило улыбнулась.       — Спасибо! — Одновременно ответили ребята и принялись за завтрак.       Закончив с трапезой, парни помогли убраться на кухне и принялись обсуждать, куда бы они хотели сходить сегодня.       — Знаете, вообще, у нас почти нет таких мест, но парочку я могу показать, — честно говоря, Чонгук всегда восхвалял место, где он жил, перед другими гостями, но этим людям врать не хотелось. Их деревушка была несомненно красивой и уютной, но не было чего-то, чем можно было по-настоящему восхищаться. Может, так думал только Чонгук.       — Тогда выдвигаемся? — Предлагает Намджун.       — Да, конечно.       По правде говоря, Чимин восхищался всем, что перед собой видел, он все фотографировал и поворачивал шею в самых невообразимых углах. Чонгук откровенно умилялся с такого милого и гиперактивного Пака. А в определенные моменты сердце Чона пропускало удар. Например, когда Чимин по-особенному ярко улыбался, когда на его личико аккуратно падали лучи солнца или когда он заливисто смеялся над очередной шуткой Чона. Это завораживало. Но Чонгук не обращал особого внимания на это, ну, а что такого? Просто красивый и милый паренек, с завораживающей улыбкой. И ничего больше.       Когда ребята прибыли на место, куда их вел младший, то не увидели там ничего особенного: несколько скамеек, большая клумба в центре парка и пара маленьких фонтанов с замысловатыми фигурками из мрамора в центре. Но и это привело Чимина в дикий восторг. Простота вызывала в нем миллионы приятных чувств, в Америке он точно бы такого не ощутил никогда.       — Вообще, это место ничем особенным не выделяется, но мне тут нравится бывать, когда я хочу побыть один, — Чонгук что-то ещё говорил об этом месте, рассказывал его историю. И пока Чимин взахлёб слушал увлекательные рассказы Чона, оба не заметили, как остались вдвоем.       — Погоди, Чимин-хен, а где Намджун-хен? — Cначала Чимин удивился такому обращению. Вроде так и должно быть, но в Америке он совсем отвык от корейских обычаев. Но потом блондин и правда заметил пропажу. Пропажу в лице Ким Намджуна.       — Ох, и правда, где же он, сейчас я ему позвоню, — пока Чимин пытался дозвониться до своего непутевого лучшего друга, брюнет умилялся с маленьких пальчиков старшего, которыми он обхватил огромный смартфон. И это его он называет «хён»? Этого ребенка? Серьезно?       — Так, Намджун сказал, что он нашел какое-то интересное место и погуляет пока что один, и дорогу до дома он запомнил, так что дойдет потом сам. Но зная его, я бы не спешил с выводами, ну если что, позвонит.       — Ну, тогда, может, пойдем дальше? Не хочешь мороженого? — В глазах старшего тут же загорелся огонек, и он начал одобрительно мотать головой.       — Да, пошли скорее! — Чимин схватил Чонгука за локоть, и они пошли в неизвестном направлении. Блондин был так воодушевлен этой идеей, что забыл, что дорогу тут знает вообще-то только Чонгук, и это он его ведет, а не наоборот. И это он-то хен?       Пока они шли до магазинчика, где можно было купить мороженое, Чимин рассказывал Чону о том, как попал в Америку, как скучает по родному дому и как ему до сих пор сложно в огромной стране, где ему, совсем крошечному, так мало места.       — Ох, я бы, наверное, не смог там жить. Все же, я слишком прикипел к этому месту. Хотя, тут и ничего почти нет, но это место родное, тут.       — Чувствуешь себя дома, — перебил его Пак, совсем тихо и застенчиво.       — Да, ты прав.       Неловкую тишину перебил Чонгук, оповещая о том, что они наконец дошли до пункта назначения.       — Какое мороженое ты любишь, Чимин-хен?       — Я просто обожаю клубничное.       — Знаешь, Чимин-хен, я почему-то совсем не сомневался в этом.       — Это еще почему? — возмутился старший, скорчившись в смешной гримасе.       Чонгук наклонился близко-близко и еле слышно сказал:       — Потому что ты такой же сладкий и невозможно удержаться, чтобы не попробовать тебя.       Если бы Чимина попросили описать все, что он чувствовал тогда одним словом, то он бы не смог ответить. Потому что там были «стыд», «смущение», «злость» и ещё куча всего. И что, вообще, себе позволяет этот мальчишка в первый же день знакомства? Щёчки Пака порозовели, а лицо его застыло в таком удивлении, что глаза стали размером с пятьсот вон каждый. Забавная картина.       — Господи, я же пошутил, чего ты так реагируешь? — Чон не сдержался и начал откровенно ржать над состоянием Чимина. Только вот старшему смешно не было совсем, он готов был сквозь землю провалиться.       — Тупая шутка, — он оттолкнул Чонгука и, прислонив ладошки к щекам, быстрым шагом покинул магазин. И почему он так реагирует на это?       Пак сел на ближайшую скамейку и откинул голову назад, прикрыв глаза из-за яркого, палящего солнца. Через несколько секунд рядом с ним опустился младший, и Чимин тут же выпрямился и боковым зрением поглядывал на Чона, протягивавшего ему клубничный рожок, который спустя пару секунд раздумий, блондин всё-таки взял.       — Прости, я не знал, что это может прозвучать как-то обидно или что-то такое, — первым решает заговорить Чонгук, не желая ссориться с новым соседом, хоть и временным.       — Ох, ничего страшного. Это я слишком бурно отреагировал.       — Ну, тогда погуляем ещё или хочешь домой?       — Прогуляемся еще немного?       Чонгук кивнул и поднялся с места, протягивая руку Чимину. Пак сначала непонимающе колебался, но потом понял, что ничего такого необычного в этом нет. Они шли и рассказывали друг другу разные истории из жизни. Чимин узнал, что Чон живет тут с самого рождения и учится сейчас в колледже, который является единственным учебным заведением, в которое можно поступить в этом месте после школы. Учится он на танцевальном факультете, что очень порадовало Пака. Также узнал, что отец младшего был очень хорошим человеком, и Чонгук очень сильно любит его. И еще много-много всего.       В хорошей компании и время летит быстро, не так ли? Они и заметить не успели, как вернулись к дому, а на улице уже смеркалось.       Как оказалось позже, Намджун уже прибыл домой и сладко спал, потому что сильно устал сегодня, а мисс Чон уехала на пару дней в город, но забыла оповестить об этом свое чадо лично, поэтому оставила записку.       — Ты хочешь есть, Чимин-хен? — Пак отрицательно покачал головой, продолжая увлеченно смотреть по телевизору какую-то передачу про животных.       Насыпав в миску хлопьев, Чонгук плюхнулся рядом с Чимином на диван и начал тоже увлеченно смотреть и хрустеть Паку прямо под ухом. Старшего это откровенно отвлекало, но виду он не подавал, слишком увлекшись рассказом о коалах и их образе жизни. Когда передача кончилась, на часах было 22:00 и такой насыщенно проведенный день сразу дал о себе знать.       — Агрх, — Чимин зевает, потягиваясь на диване, точно кот, — так хочу спать, наверное, я пойду, — только Пак собрался встать, как увидел, что Чонгук, ранее положивший голову ему на плечо, уснул. Чимин аккуратно встал и уложил Чона на диван, укрывая пледом, который лежал на стоящем рядом кресле. Несмотря на весь его важный вид, во сне он выглядит, как самый настоящий ребенок. Хотя, им Чонгук и является.       — Спокойной ночи, Чонгук.       Жаль, что Чимин так и не узнал, что был услышен в тот момент, и спать его проводили легкой улыбкой.

***

      Чимин и подумать не мог, что просыпаться можно с такой легкостью и предвкушением нового дня. Раньше он вставал с неохотой и желанием, чтобы день скорее кончился (и жизнь тоже), но здесь иначе. Странное место, думает Пак, очень странное.       Когда Чимин вышел из комнаты, то удивился тишине, которая стояла в доме. Обычно утро встречает его грохотом с кухни и криками Намджуна, который что-то повалил или упал сам. Приняв утренний душ, он спустился вниз, но и там никого не застал. На столе стоял только приготовленный завтрак и чашка его любимого кофе. Пак обыскал всю территорию дома, он пытался дозвониться Чонгуку и Наму, но ни к чему дельному это его не привело: они просто не взяли трубку. Блондин сдался после пятой провальной попытки и сел наконец за завтрак. Мало ли куда они могли уйти, может, просто прогуливаются.       Заканчивая с завтраком, Пак поднялся и прихватил с собой крем от загара и пару плавок. Чимин совсем не хотел просидеть весь день дома, все-таки у него каникулы, и он приехал отдыхать. А еще, у Пака день рождения сегодня. Хотел бы он сказать, что ему не обидно, что его вот так вот оставили одного в такой день. Может, они, вообще, забыли. Но Пак ведь специально ходил и в течении двух дней всем об этом напоминал.       Откинув плохие мысли от себя, Чимин с разбегу прыгнул в бассейн. Пак не был бы Паком, если бы ничего бы не произошло. Видимо он просто не рассчитал скорость разбега, а может, он просто неудачник, да. Блондин отбил себе весь живот об воду, благо лицо догадался закрыть. Несмотря на это блондин не отложил водные процедуры и как ни в чем не бывало продолжил плескаться в бассейне.       Так он и провел весь день — в одиночестве. Он пытался занять себя чем угодно: танцевал, читал, смотрел телевизор. Все это надоедало ему со скоростью света. Да еще и заснул под палящим солнцем. Молодец, Чимин, ничего не скажешь.       И вот, с красным ноющим пятном на животе, обгоревший и умирающий морально и, кажется, физически, он завалился на кровать и просто зарыдал. От обиды, от того, насколько ему не везет. Даже его лучший друг, чертов Ким Намджун, не поздравил его. Сраный Намджун, даже он! Теперь еще и с опухшим от слез лицом, Чимин уснул. Самый ужасный день в жизни, подумалось ему, перед тем, как погрузиться в сон.       — Чимин-а, — Пак с неохотой разлепляет глаза и сонно потирает их кулачками. Совсем как ребенок, честное слово. Переворачиваться на спину довольно-таки больно, поэтому он так и остается лежать на боку, спиной к человеку, который нарушил его покой.       — Чимин, просыпайся, иначе всю ночь потом будешь ворочаться и мешать мне спать, — чертов Чон Чонгук. Мало того, что день ему испортили, так еще и жалуются.       — Отвали, Чонгук.       Чон предугадывал, что реакция будет именно такой. Тем более зная то, какой Чимин ранимый.       — Ой, а кто это у нас тут такой дерзкий стал?       Ответа не последовало. Может, потому что это риторический вопрос, а может, потому что Чимин прямо сейчас хочет испариться, лишь бы от него отстали.       — Немедленно вставай и не беси меня. Спускайся на кухню, сейчас ужинать будем.       Снова тишина.       — Мама, кстати, снова уехала, до завтра, поэтому сегодня мы втроем, так что ждем тебя внизу.       Если бы не желудок, который, кажется, уже прилип к позвоночнику, то Пак так бы и остался лежать, один и в спокойствии, пока не умер бы. Но есть охота, а готовить потом самому лень.       Когда Чимин спустился в кухню, его встретила полная темнота. Шарясь по стене в поисках включателя, он успел за что-то зацепиться и теперь на его запястье красовалась царапина. И у кого вообще просто так из стены торчат гвозди (?). Наконец, найдя этот злосчастный включатель, он щелкнул, и яркий свет сразу ослепил его. А за ним какой-то грохот и крики. Хлопушки? Поздравления? Кажется, что Чимин точно умер, да.       Полностью привыкнув к свету, Пак наконец смог понять, что происходит. Его поздравляют, про его день рождения не забыли. Они все помнили и специально оставили его одного. Обида наступает с новой силой, а Пак уставился в одну точку и из всех сил пытается не заплакать. Даже несмотря на то, что они хотели сделать сюрприз. Они. оставили. его. одного. В его день рождения.       Взвесив все «за» и «против», Чимин все-таки расплакался. От обиды, от радости. От всего и сразу. Друзья, так и не поняв слез Пака, просто кинулись его обнимать.       — Чимин-а, прости, что оставили тебя, просто хотели сделать сюрприз, — Намджун, знал, что Чимин очень чувствителен и обидчив в таких вещах, но просто не мог не поиздеваться. Он это делал не со зла, совсем нет, и Пак прекрасно знает это. Просто у Кима есть свои планы на Чимина, точнее на Чимина и Чонгука. Он был умным и рациональным человеком, но идея, которая пришла к нему буквально вчера, такой не являлась. Нам не знал что, зачем и как, идея просто пришла, а он захотел воплотить ее, вот и все. Жаль, что о последствиях он не подумал. Да и это ему не помешало бы.       — Чиминни, с днём рождения! — Чонгук сжал рыдающего Пака еще сильнее в объятиях, на что тот болезненно пискнул.       — Хей, что такое?       — Я-я обгоре-ел, б-больно-о, — блондин все никак не мог успокоиться.       — Ох, черт, прости, — парни отстранились от юноши, а Гук аккуратно положил ладошку Чимину на плечо и начал легонько поглаживать его.       — А плачешь чего? — Джун знал ответ, но не мог не поязвить.       — А к-как ты думаешь? Вы оставили меня! Я думал, что вы з-забыли. У меня был такой ужасный день, я такой неудачник, боже-е. Сначала, я отбил себе весь живот в этом сраном бассейне, потом весь обгорел так, что даже пошевелиться больно, теперь еще и это, — не переставая плакать Чимин поднимает вверх руку и показывает тыльную сторону запястья, на котором появились несколько капелек крови из той самой царапины.       Ребята, конечно, были готовы к бурной реакции, может, даже к ударам со стороны Чимина, но не к такой истерике. Совсем не зная как успокоить старшего, Чонгук подался вперед и аккуратно обнял Чимина, чтобы ему не было больно, и положил ладошку ему на макушку, поглаживая ее.       — Тш, Чимин-хен, все хорошо, сейчас мы здесь с тобой. Давай мы сейчас обработаем твою руку и помажем ожоги. А потом, если захочешь, мы вместе посмотрим фильм и отметим твой день рождения, м?       — Отличная и-идея.       — Ну вот, все хорошо. Только успокойся, пожалуйста. Прости, мы не хотели обидеть тебя. Просто хотели, эм, удивить?       — Я знаю, Чонгук. Я знаю, — Пак уткнулся носиком в грудь Гуку и тихо шмыгал. Всхлипы становились все тише и тише, вскоре и вообще прекратились.       Они поднялись в спальню, пока Чонгук искал нужную мазь, Чимин уже успел заклеить рану на запястье пластырем, котрый ранее предложил ему Чонгук, улегся на кровать и даже чуточку задремал.       — Чимин-хен, можешь немного привстать? Мне нужно снять твою майку.       — А, да, конечно.       Когда Пак еле-еле избавился от футболки и улегся обратно, он почувствовал, как его спины касается что-то прохладное: та самая мазь. Чонгук аккуратно, стараясь причинить минимум боли, растирает мазь по всей спине и остальным обгоревшим участкам. Сначала Пак чувствовал сильное жжение, но потом мазь начала охлаждать кожу, а прикосновения постепенно становились приятными. Пак расплылся как зефирка и совсем не заметил, как погрузился в сон. И что за день такой? Самый странный день рождения в его жизни. Бывало и лучше, точнее, хуже не было. Только вот мазь уже давно впиталась, Чимин посапывал, а Чонгук все не мог оторвать взгляд от спины старшего, все не мог перестать трогать. Теплое чувство, разливающиеся в груди, становится все сильнее, и что-то нужно с этим делать. Срочно.

***

      Утро встречает блондина грохотом откуда-то поблизости. И Чимин ни капли не удивился, когда узнал, что источником этого самого шума являлся никто иной, как Чонгук. Так как они делили одну ванную комнату, в обеих комнатах всегда было слышно, если там кто-то принимает душ, и даже шаги были слышны. Как оказалось, Чонгук уронил стакан, в который они ставили зубные щетки, а потом он уронил гель для душа, а потом ещё и шампунь заодно. Что стало причиной такой рассеянности соседа, Чимин не знает, но проклинает его за испорченный сон.       Все ещё сонный и растрепанный Пак тихо прокрадывается в ванную и видит картину, которая окончательно избавляет его от остатков сна: Чонгук, что-то упорно ищущий в маленькой тумбочке, вокруг хаос, большинство вещей либо валяется на полу, либо через несколько секунд к ним присоединятся.       — Чонгук-а? — Первая попытка провальная, — Чонгук! — Вторая попытка идентична первой.       Чимин подходит ближе и опускает ладошку на плечо сидящего на корточках Чона и повторяет настолько громко, что, кажется, даже стены затряслись:       — Чон Чонгук!       Младший мгновенно остановился, резко встал по стойке смирно и повернулся к Паку, смотря куда-то сквозь него.       — Чонгук-а, что случилось? — Чимин старался говорить как можно спокойнее, чтобы не спугнуть странного Чона. —       Потерял… я его потерял, — Чонгук упал на колени схватившись за волосы и задрожал всем телом. Чимин, мягко говоря, был в шоке, но опустился рядом с Чоном, отдирая его руки от волос. Когда брюнет сдается, то Чимин берет его заплаканное лицо в свои ладошки и вытирает слезы большими пальцами.       — Чонгук, что случилось? Объясни мне, пожалуйста, — Чимин говорит это шепотом, все ещё глядя в блестящие от слез глаза и держа личико младшего в руках.       — Я потерял его. Медальон, который мне подарил отец, я его потерял, Чимин-хен, — на глаза младшего снова наворачиваются слезы. Пак сидит, уставившись на Чонгука, и не может понять, что ему вообще делать. Не долго думая, Чимин принял решение и обнял Чонгука, пока тот заливал его плечо слезами.       — А ну-ка не реветь! Найдем мы его, слышишь? Найдем обязательно, только успокойся.       Чимин поглаживал Чона по спине и шептал ему успокоительные слова в шею, уткнувшись в нее носом. Постепенно всхлипы прекратились, а сам Чон обмяк в руках старшего.       — Чонгук.       — М?       — Все будет хорошо, ладно? Мы попытаемся найти его, — Чимин все еще не отлипает от младшего и путает свои короткие пальчики в густой черной шевелюре.       — Чимин-хен, спасибо, — Чимину хочется исчезнуть прямо сейчас, потому что Чон делает совершенно неожиданную вещь, он еле ощутимо чмокает старшего в шею и встаёт, оставляя его одного в этом хаосе не только в комнате, но и в голове.

***

      Когда Чимин спускается на первый этаж, то видит, что Намджун уже встал и завтракает хлопьями. С готовкой он, мягко говоря, не дружит, поэтому пытается выживать как придется. Чимин подкрадывается на носочках и, оставаясь незамеченным, подскакивает и обнимает Кима со спины за шею и чмокает в макушку. Последний как оставался невозмутимым, таковым и остался, лишь чуть приподняв уголки губ.       — Доброе утро, Чимин-а, — Намджун отрывается на несколько секунд от книги, чтобы поприветствовать друга и снова утыкается в нее, погружаясь в сюжет с головой.       Пока Чимин готовил завтрак на скорую руку, на кухню прошмыгнул Чонгук и, пожелав Киму доброго утра, принялся заваривать себе чай. Кончики ушей Чимина тут же покраснели.       — Чонгук, ты, кхм, ты будешь есть?       — Нет, спасибо, я не особо хочу, — Чонгук хватает чашку и буквально выбегает из кухни.       Как и планировалось, Чонгук и Чимин до самого вечера искали потерянный кулон. Дом был слишком огромным, но к вечеру они уже почти закончили. И когда для поисков осталась только их комната, а силы уже были на исходе и вера в надежду уже вроде бы тоже.       — Чонгук-а, кажется, я нашел его! — Радостно сообщает Чимин, вылезая из-под кровати. Он победно поднял руку вверх, в которой на цепочке болтался кулон, больше похожий на женский, нежели на мужской. Серебряная огранка изящным узором почти наполовину покрывала красивый, крупный синий камешек в центре, а серебряная цепочка казалась слишком уж длинной, чтобы носить на шее.       — Боже, да, это он! Чимин-хен, спасибо! — Чонгук в момент выхватил пропажу из маленькой ладошки Пака и крепко его обнял. Все таки эта вещь была для него слишком дорога.       — Спасибо, — он прошептал это еще раз Чимину в шею и отстранился, смотря точно Паку в глаза, — не хочешь теперь прогуляться?       Чимин, которому так и не дали вставить и слова, заторможено кивнул, когда, не по возрасту крепкая рука схватила его маленькую ладошку. Своих рук блондин постоянно стыдился, потому что, ну он же мужик, а у них должны быть красивые, длинные и худые пальцы, так он думал, пока не увидел разницу их с Чонгуком ладоней. Это смотрелось слишком правильно. Именно сейчас он хотел бы вернуть все свои гадкие слова о своих пухлых пальцах обратно, потому что, о боже.       Всю дорогу в место, известное одному только Чонгуку, они шли практически молча, перекидываясь лишь парочкой слов. И когда Чонгук сказал, что они уже вот-вот должны прийти, он попросил Чимина остановиться.       — Чимин-хен, это сюрприз, тебе нужно будет закрыть глаза.       — Эм, ну, хорошо, — Чимин закрыл глаза, но не смог сдержать детского интереса и стал подглядывать. Чон, который шел, придерживая старшего за руку, дабы он ни во что не врезался, конечно же заметил это.       — Ай! Чимин-хен, так не честно, если будешь подглядывать, тогда это уже не сюрприз, — сам не зная почему, Пак стоял как истукан и не мог вообще ничего сказать. Может, потому что он и правда чувствовал вину, а, может, потому что крупные и теплые ладони Чонгука легли ему на лицо, закрывая чиминовы глаза.       — Так-то лучше, — Чимин все не мог понять, это на улице так жарко или это слишком горячий Чонгук, так горячо шепчет ему на ухо. А может Чимин заболел и у него температура? Он решил, что разберется с этим позже, ведь интерес к чонгукову сюрпризу все не утихал.       — Ты готов, Чимин-хен? — И, досчитав до трех, он наконец открыл глаза Чимина.       Проморгавшись и привыкнув к свету, Чимин ахнул, когда картинка полностью сфокусировалась перед его глазами. В Америке Пак посещал кучу оранжерей с цветами, множество садов, но то, что он видел сейчас, не шло ни в какое сравнением с тем, что он видел до этого. Чудесный сад, ему казалось, что там есть абсолютно все виды роз, которые только есть на свете. Он ходил по выложенными плиткой тропинкам и не мог наглядеться, это было настолько чудесно и красиво, что дух захватывало. Пак не знает, откуда этот мальчишка разведал, что Чимин просто тащится от цветов, особенно от роз, а может, это просто чистая случайность, но блондин совершенно точно впечатлен.       — Вау, — наконец хоть что-то выдавил из себя Пак, — такое красивое место, Чонгук!       Чимин все не унимался, рассматривая куст со своими любимыми амелиями, а Чонгук все это время медленно умирал, следя за ним. Он откровенно пялится на блондина и даже дышать нормально не может. То ли из-за запахов роз, которые сводят с ума из-за своего множества, то ли из-за солнечного юноши, который, к слову, тоже сводит с ума. Может ли человек так быстро влюбиться? А ведь Чонгук не верил в такую ерунду, как любовь с первого взгляда. А может он влюбился, когда они пошли на самую первую прогулку? Или когда они вместе смотрели телевизор и дурачились? Чонгук правда не знает. Но Чон знает, что у него бабочки в животе и голову кружит, когда Пак так вот солнечно улыбается, когда он тихо посмеивается, если лепестки цветов щекочут ему нос, когда он чихает от пыльцы, прикрывая рот ладошкой, а после легонько потирая носик. Весь он, целиком и полностью, такой прекрасный Чимин, что невозможно было не влюбиться. Из мыслей его вырвал голос Чимина, который уже стоял совсем рядом, непонятно когда успев приблизиться.       — Чонгук-а, не мог бы ты выполнить одну мою просьбу?       — Для тебя, что угодно, Чимин-хен.       — В день моего отъезда, мог бы ты срезать для меня несколько цветков амелии? Мне хотелось бы, чтобы у меня осталось что-то живое на память об этом месте, — блондин с надеждой в глазах смотрел прямо в черные чонгуковы, а тот конечно же не смог устоять.       — Конечно, я выберу для тебя самые прекрасные, — «такие же, как и ты» — у себя в голове продолжает Чонгук, — но Чимин-хен, цветы увянут, как же они смогут тогда быть живыми?       — Что за глупый ребенок? — Чимин беззлобно засмеялся и щелкнул младшего по носу, а Чонгук в этот момент кончился, — Увянут розы, а воспоминания останутся навсегда, Чонгук. Вот буду смотреть на них и тебя вспоминать.       Звучало ли это как насмешка или что-то в этом роде, Чимин не знает. На самом деле, Чимин заметил все взгляды, которые Чонгук бросал на него, все взгляды, которые задерживались дольше положенного. Чимин не был дураком и все прекрасно понимал. Но ведь легче прикинуться идиотом, не так ли? Вот он и прикинулся. Если бы он только знал насколько все серьезно, он бы в миг убежал, собрал чемоданы и гудбай, амигос, мучачос. И все-таки, Пак был полным идиотом.       — Солнце уже почти зашло, думаю, нам уже пора домой, Чимин-хен.       — Знаешь, Чонгук, а давай не пойдем домой. Я хочу еще погулять. Твоя мама что-то говорила о крыше, откуда открывается шикарный вид на звезды. Может сходим? — Совершенно точно идиот.       Чон, мягко говоря, был в шоке. Нет, он, конечно, был рад такому приглашению (?), но боялся, что в подобной обстановке просто не выдержит и вывалит на Пака всю правду. А она ему не нужна. И можно было бы отказаться от этого всего и жить спокойно до отъезда Чимина, но.       — Конечно, идем.       Чимин, видимо, с детства не друживший с головой хватает младшего за руку и переплетает их пальцы. Честно говоря, он сам не понимает, зачем делает все это и так разговаривает с Чоном. Но какая-то неземная сила тянет его к Чонгуку. К его оленьим глазам, которые смотрят так преданно, к кроличьей улыбке, к его милым привычкам, ко всему Чону. И Чимин соврал бы, если бы сказал, что хочет отпустить руку Чона. У него дежавю и бабочки в животе. У него отъезд через несколько дней в ненавистную Америку, а в руке ладошка человека, который влюблен в него по уши. Признаться честно, Пак и сам так же бессовестно влюбился.       Возможно, что это были последствия того, что у него давно не было отношений и безумно хотелось чувствовать себя нужным и любимым, а может, он и правда за эти несколько дней слишком прикипел к младшему, что уже теперь если отдирать, то вместе с сердцем. До самого высокого здания в деревне (это был пятиэтажный дом) они шли молча, все так же держась за руки. Если бы не севшее солнце и постепенно темнеющее небо, то они, совершенно точно, могли бы заметить румянец на щеках друг друга.       Когда они все-таки оказались на крыше, Чимин снова начал ахать и охать от красоты всего, что он видел вокруг себя (и Чонгука тоже). Даже небоскребы в Америке не казались ему такими высокими как то место, где они находились сейчас. Чимин думает о том, что просто не обращал должного внимания на пятидесятиэтажные здания, полностью погрузившись в себя и отчаяние, которое сжирало его изнутри. Но здесь все по-другому. Здесь он чувствует себя свободным. А может, он стал бы счастливым именно тут? В тихом, забытым богом месте, с прекрасными пейзажами и уютной атмосферой. Где все толерантны друг к другу и добры до невозможности. А что, если именно подработка в цветочном магазинчике, ежедневные походы на крышу и мальчишка, который так сильно запал в душу всего за несколько дней – и есть чиминово счастье? Сможет ли он променять все, чего добился там, на все, что обрел здесь? Нет. Или. Единственный человек, который мог помочь ему сейчас разобраться — Намджун. И он обязательно поговорит с ним, но только потом.       — Ты не перестаешь меня удивлять, Чимин-хен, — они уже несколько минут не держатся за руки, а Пак уселся на небольшой выступ на крыше, задрав голову и наслаждаясь ночным небом.       — М? О чем ты?       — На самом деле, я никогда не встречал таких людей как ты, — Чонгук подходит к этому самому выступу, засовывает руки в карманы и тоже устремляет взгляд в небо.       — Каких это – таких? — Старший заинтересовано смотрит вниз, сам не замечая, как кончики ушей начинают краснеть.       Вообще, Чонгук никогда не был сторонником откровенностей, да и прямолинейностью он не отличался. Но Чимину хочется говорить правду. Ему хочется, чтобы Чимин знал.       — Таких идеальных. Знаешь, иногда мне кажется, что в тебе и правда ни одного изъяна. Ты добрый, честный, умный, до безумия красив. И этот список бесконечен, хен. Но есть кое-что.       — Это вовсе не так, — Пак зарылся лицом в ладошки, чтобы скрыть свое смущение, которое и так понятно Чону. Но Чимин не согласен. Чимин никогда не считал себя идеальным. Он всегда знал, что его пухлые щеки, полные короткие пальцы, его неказистость и неловкость портят его. Таких не любят, он уверен. Даже после промыва мозгов от Намджуна, (а он делает это лучше всех), Чимин не поменял своего мнения.       — Вот оно, хен. Тот изъян о котором я хотел сказать — неуверенность в себе.       Чимин знает, и то, что Чон это так запросто называет изъяном, обижает Пака. Он не знает почему. Он жил так всю свою жизнь. Он привык к такому образу жизни. И это злит его. На секунду в его голове проскакивает мысль о том, что это просто «безысходность». Пак вскакивает и ровняется с Чоном (ну почти), продолжая разговор на повышенных тонах.       — Но это оправдано, Чонгук! Моя самооценка упала до плинтуса не просто так, на пустом месте! Этому должна быть причина и эта причина — я сам!       Чонгук понимает такое поведение старшего. Он решил огородить себя стеной из стереотипов красоты, ума, поведения. Он не может соответствовать всему и сразу и это гложет его больше всего. Но только он не понимает, что делать это не обязательно. Некому донести до него эту мысль. И если Намджун сдался уже на третьей попытке, то Чонгук пойдёт до конца. Даже если придется идти на таран. Он поворачивается и заглядывает точно в глаза Паку.       — Твоя проблема совсем в другом. Она в тебе, да, но не в тех вещах которых тебе кажется. Ты просто боишься, что тебя не полюбят таким, какой ты есть. Но это не так, Чимин-а. Всегда, слышишь, всегда найдется тот, кто не будет смотреть на выстроенные стереотипы. Тот, кто полюбит тебя настоящего, хен.       Чимин обескуражен такими откровениями, но раз начали, то почему бы и не развить этот разговор до конца.       — В том-то и вопрос, Чонгук. А сколько ждать? Я же не вечен, все мы стареем. Я не хочу всю свою юность просидеть за учебниками в полном одиночестве. Не хочу, чтобы дома меня встречала пустота, каждый раз, когда я возвращаюсь туда, — Чимин правда не хотел давать волю эмоциям, но что-то пошло не по плану. Глаза стали влажными, а голос уже отдавал хрипотцой. — Я-я считаю, что лучше я буду не я, но буду счастлив, да? — блондин опустил голову, а его плечи подрагивали от подступающих слез.       — Да, Чимин-хен. Вопрос только в том, будешь ли ты счастлив? Ты не сможешь показывать свои настоящие эмоции, не сможешь так звонко смеяться, как делаешь это сейчас, не сможешь плакать и радоваться по-настоящему. Это будешь не ты, Чимин-хен. Сможешь ли ты жить, засыпая с мыслью, что завтра тебе снова придется надеть маску и притворяться кем-то другим?       Чимин теряет самообладание и начинает откровенно рыдать. Не так он хотел провести этот вечер. Ну, уж как вышло, так вышло. Чонгук обнимает хена, поглаживая одной рукой по спине, а другой зарывается в светлые волосы. Он слушает тихое бормотание Мина сквозь всхлипы, но понимает каждое слово, хоть и с трудом.       — Я не хочу быть т-таким, Чонгук. Я х-хочу быть собой. Хочу, чтобы меня любили, чтобы ждали. Я так отчаялся, Господи.       — Чимин-хен, ты не можешь говорить такие слова. Ты слишком молод, у тебя впереди целая жизнь, полная эмоций и разных событий. Ты не можешь отчаяться прямо сейчас, потому что еще не до конца распробовал жизнь, не увидел всех ее граней и красок.       Даже если Чон младше, он говорит правильные вещи. На удивление, это даже успокаивает Пака, руки которого перебрались на чонову талию, сжимая чужую кофту в кулачках. Это не остаётся незамеченным. Чонгуку так надоело молчать. Надоело лежать каждую ночь и терзать себя своими чувствами. Лучше он скажет сейчас, чем будет потом жалеть. И будет, что будет.       — И если ты не против, Чимин-хен, то я буду любить тебя. Буду защищать тебя от всего и всех, честно-честно. Я буду любить тебя больше всего на свете.       «Точнее уже люблю» — то, чего Чонгук точно не скажет, хватит с него на сегодня. А вот для Чимина все только начинается. Он стоит в полном шоке, все сильнее сжимая кофту Гука в руках. Если он сейчас отстранится, то придётся смотреть в глаза Чонгуку. Именно поэтому он все ещё прижимается щекой к сильной груди и смотрит в пустоту, не зная, что ответить. Приехали.       Собрав все силы в кулак и глубоко вздохнув, Чимин отчеканил, то, что и сам не ожидал. Черт бы его побрал за такое. Очень плохо. Не надо было поддаваться.       — Можно. — Совсем тихо.       — Что?       — Я говорю, что не против, если ты будешь меня любить.       — Хен.       — И это не из-за моего «отчаянья», нет. Просто, ты мне нравишься, Чонгук. Может, это плохо и неправильно, но я не могу ничего с собой поделать. Боже, я такой дурак. Я…       — Хен, — Чонгук отлепляет от себя руки Чимина и кладет их себе на плечи, свои же перемещает старшему на талию, отчего по Паку бежит табун мурашек. Приятно. Он смотрит точно в чиминовы глаза. Он не прочь утонуть в них.       — Что?       — Можно тебя поцеловать?       Если бы разум не покинул Чимина, он бы незамедлительно отказался, так и надо было сделать. Только вот сердце забилось чаще, а перед глазами плыло. Он правда надеялся, что это из-за новой порции слез, а не желания поцеловать этого паренька напротив. Но все тщетно.       — Да.       Оба они были профананами в делах любовных, потому и целоваться конечно же не умели. Точнее Чонгук не умел, а Чимин как-то просил Намджуна научить его. После первой же попытки он выбежал из комнаты красный как рак от стыда. Но хоть, что-то запомнить он успел. Да и девушка у него была, правда целовались они один раз. В щеку.       Чонгук приблизился и положил ладошку на щеку Чимина. Так романтичнее, он видел в фильмах. Он аккуратно прикоснулся к пухлым губам Чимина и так и застыл, не зная, что делать дальше. Благо уроки (точнее урок) с Намджуном не прошел даром и Чимин взял ситуацию под контроль. Сначала поцелуй был неуверенным и аккуратным, будто бы они еще раз спросили согласие друг у друга на этот поцелуй. Но потом, приноровившись, Чонгук углубил поцелуй. Неумело, иногда сталкиваясь зубами, но ведь всему нужно же когда-нибудь учиться, верно? И Чонгук рад, что его учитель именно Чимин. С непривычки обоим перестает хватать воздуха, и они отрываются от губ друг друга. Оба сбивчиво и горячо дышат. Они прижались лбами и никак не могли набраться сил, чтобы хоть что-то сказать. Видимо, Чонгуку суждено проявлять инициативу.       — Чимин-хен, кажется, я люблю тебя.       Пак улыбается, на удивление Чона, и шепчет:       — Глупый ребенок.       — Это ты про себя, да? — Усмехается Чон и отсранется от лица Чимина, снова смотря ему в глаза.       — Да как ты смеешь, я старше, вообще-то, — блондин наигранно бьет ладошкой Чона по плечу и так же наигранно дуется.       — Да-да, я знаю. Мой маленький, милый хен.       Чимин резко поднимает голову и смотрит в чоновы черные, чернее ночи, глаза. Он ищет подвох, усмешку, хоть что-то, что натолкнет его на ужасный обман со стороны младшего. Ищет и не находит, Чонгук вполне искреннен перед ним, это пугает еще больше.       — Чонгук-а, — тихо зовет юноша.       — Да?       — Прости, что влюбился в тебя. Но я правда ничего не могу с собой поделать. А сердце так сильно стучит, только при твоем виде. Будто бы оно вот-вот выпрыгнет, и я просто умру от тахикардии.       — Ты такой глупый, хен. За такое не нужно извиняться. Тем более, если это взаимно.       Чонгук снова касается паковых губ и в этот раз целует уже увереннее и глубже. Но все так же нежно, будто бы старший сейчас может исчезнуть навсегда. Но этого не происходит. Он здесь, все еще с ним и все еще отвечает на поцелуй, обнимая за шею и путая пальчики в угольно-черных волосах.       — Мы со всем справимся, ведь так, Чимин-хен?       — Я не могу ничего обещать, ладно? Но мы постараемся. Я не отпущу тебя просто так, глупый ты мальчишка. Мы правда постараемся.       Несмотря на всю взрослость Чона, он все ещё является ребенком. Он так же боится трудностей, неизвестности и этого нового чувства, называемого любовью. Но он понимает, почему Чимин так размыто отвечает на его вопрос. Но он сказал, что они постараются. Либо все, либо ничего. Придется опуститься в этот омут с головой. Вдвоем не так страшно, так что терять нечего.

***

      Вернулись они уже заполночь и быстро разбрелись по комнатам.       — Спокойной ночи, Чимин-хен, — Чон притягивает Пака за талию и целует на прощание.       — Сладких снов, Чонгук-а.       Ни один, ни другой, конечно же, не могли никак заснуть. И если Чонгуку хватило часа для этого, то Чимин ворочался очень долго, если он сейчас же это ни с кем не обсудит, то не уснет вообще. И как же хорошо, что у Чимина есть такой чудесный друг, как Намджун.       Пак на носочках выходит из комнаты и спускается вниз. В темноте он собрал пару углов, но дверь в комнату Кима нашел без затруднений. Он тихо открыл ее и так же на носочках подкрался к кровати. Он знал, что Джун не любит, когда его будят, но Чимину он делал такую поблажку, потому то Пак иногда любил донимать его ночами разговорами, потом засыпая на плече старшего. Пак садится на край кровати и легонько треплет Намджуна за плечо, тот в ответ начинает ворочаться и что-то невнятно бормотать, но просыпаться, видимо, не собирается. Тогда Чимин повторяет действо, но уже сильнее. Намджун, до этого лежавший к Паку спиной, поворачивается на спину и сонно трет глаза. Он клянется, что обязательно уничтожит того, кто потревожил его сон, но когда увидел, кто именно сделал это, вся злость сошла на нет.       — Господи, Чимин, — Джун глянул на настольные электронные часы, — три часа ночи. Что могло случиться с твоей задницей, что ты разбудил меня в гребанных три часа ночи?       — Чонгук сказал, что я ему нравлюсь и мы целовались. Я тоже признался. Намджун, я в заднице.       — Ладно, это действительно веский повод. Рассказывай.       Чимин рассказал обо всех событиях, произошедших за сегодня. И о кулоне, и о прогулке по саду, и о том, что произошло на крыше. Намджун считает себя полным идиотом, раз не смог предугадать такой поворот событий. Он правда не знал, что все повернется именно так. Джун просто хотел, чтобы Чимин забылся на время с этим мальчишкой. Забылся, но не влюблялся. Он считал Пака взрослым человеком со взрослыми поступками, он думал, что Чимин остановится, осознав, что он живет адски далеко отсюда. Что ему скоро уезжать. Ким не рассчитывал на то, что Чимин бросится в это все с головой, да еще и с разбегу. Видимо, самое время для правды.       — Чимин-а, ты только не злись, хорошо? Я все это делал для тебя, понимаешь, я даже и подумать не мог, что.       — Хен? Что такое?       — Это все из-за меня.       — Из-за тебя что?       — Вы с Чонгуком так сблизились из-за меня. Это я постоянно старался, чтобы вы оставались наедине, я и подумать не мог, что так получится.       — Но как? — Чимин честно не понимает, что вообще происходит, и как ко всему этому причастен Намджун, но видимо, он не зря разбудил друга в столь поздний час.       — Помнишь, в первый день, я ушел якобы осмотреть местность? — Кивок, — Так вот, я ушел специально, чтобы вы остались одни. Тот случай на день рождения, это я сказал Чону, что было бы круто разыграть тебя и уйти на весь день. Я знал, что с тобой обязательно что-то случится, ведь ты так любишь этот праздник, а когда ты подавлен, с тобой постоянно что-то да приключается, а мы так безбожно кинули тебя одного, а Чон сразу же придет тебе на помощь. Даже утренний случай с кулоном. Это был я, я его спрятал. Прости, Чимин, мне так жаль, я правда не знал. Я просто хотел, чтобы ты расслабился, забылся на время. Боже, я такой идиот.       Пак в шоке. Он даже не знает, что ему делать, злиться ли на Намджуна или же сказать спасибо. Пришел узнать ответы на вопросы, а в итоге запутался еще сильнее. Впервые разговор с Намджуном действует наоборот.       — Чимин? Скажи уже что-нибудь.       — Если ты думал, что я буду злиться на тебя, то ты ошибаешься. Но и по головке я за такое тебя не поглажу. Не думаю, что, если бы не делал этого всего, то я бы не влюбился в Чонгука. Так что, твоя вина тут минимальная. Что же мне теперь делать, Намджун-хен?       — Люби, Чимин-а. Я знаю то, как сложно тебе даются такие чувства. Я думаю, что если сейчас ты упустить шанс, то будешь жалеть об этом. Если я всегда, не считая этого случая, думаю головой, то ты думай сердцем. Прислушайся, Чимин, чего ты хочешь?       — Я хочу… хочу быть с ним. Но это же невозможно! Уже через два дня я уезжаю и все! Всему этому настанет конец, но я не хочу, — Чимин переходит на шепот и совсем расстраивается. И тут ему помешала эта проклятая Америка! Черт бы ее побрал.       — Чимин-а, послушай, расстояние – это не беда, хорошо? Вот возьмем в пример меня с Сокджином. Мы уже на протяжении года живем так далеко друг от друга, а все равно любим друг друга. Есть интернет, скайп, столько способов общения! Ты сможешь приезжать сюда иногда. Это совсем не смертельно, просто нужно будет привыкнуть, вот и все.       На самом деле, ситуация Намджуна и его парня — Джина немного отличалась от чиминовой. Намджун пообещал, что после окончания университета сразу же приедет в Германию к Сокджину и будет работать и жить там. Он даже немецкий учит! Они так сильно любят друг друга, что встречаются вот так вот на расстоянии уже около четырех лет, только редко приезжают друг к другу на выходные.       — А Чонгук? Сможет ли он привыкнуть? Он же еще совсем ребенок. Зачем я ему вообще нужен?       — Знаешь, Чимин, этот ребенок, иногда кажется умнее тебя в миллионы раз. Он не тупой и знает, на что идет, я уверен. Чонгук не по возрасту умен и рассудителен, хотя иногда и ведет себя как ему и полагается. Но ваша разница не так велика, чтобы быть критичной. Вам просто нужно сесть и обговорить это все вдвоем, ладно?       — Да, наверное, ты прав. И почему ты всегда вытаскиваешь меня из всякого дерьма?       — Потому что мы друзья, и я люблю тебя, Чимин. А сейчас иди спать. Завтра вам обязательно нужно будет поговорить.       — Хорошо, спасибо, Намджун-хен. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Чимин.       Пака клонит в сон и он не в состоянии думать о том, что будет говорить завтра Чону и как вообще начать этот разговор. Ему нужно отдохнуть, он подумает об этом завтра.

***

      Просыпается Чимин довольно-таки поздно, на удивление, будить его никто не стал, да и на завтрак не звали. Может, тоже еще спят. Блондин спускается на первый этаж, где его встречает запах чего-то очень вкусного. Кажется, это яичница с беконом. Полностью войдя на кухню, он удостоверился в своих догадках. За плитой стоял Чонгук в фартуке и умело готовил завтрак. Старший на носочках, чтобы остаться незамеченным, подошел к Чону и обнял его сзади за талию, уткнувшись щекой в мощную спину. От неожиданности Чонгук немного вздрогнул и тепло улыбнулся, разворачиваясь в объятиях. Он обвил руки вокруг талии парня и чуть прижал его к себе.       — Доброе утро, Чимин-хен.       — Доброе утро, Чонгук-а.       Им обоим хотелось начинать каждое свое утро вот так. Просто умиротворенно болтая за завтраком, иногда обмениваясь ленивыми поцелуями, случайно касаясь друг друга под столом. Звучит слишком идеально для правды. Все это лишь фантазии, а важного разговора не избежать.       — Садись за стол, завтрак почти готов, — Чонгук чмокает старшего в носик и отпускает, чтоб тот занял место за столом.       — А где Намджун-хен?       — Он так рано вскочил, сказал, что ему хочется купить несколько сувениров для друзей из Америки.       Ох уж не нравится Чимину эта запинка в речи Чонгука, при упоминании Америки, ох как не нравится. А еще Чимин прекрасно знает, что Намджун ненавидит покупать сувениры, любые, тем более для «друзей» из Америки. Но он благодарен ему за то, что он оставил их с Чонгуком наедине. Разговор предстоит не из легких.       Пока Пак витал в своих мыслях, Чонгук уже успел накрыть на стол и сейчас стоял, махая ладошкой перед чиминовыми глазами.       — Хеей, очнись, земля вызывает, Чимина.       — А? Прости, задумался.       — Ничего страшного, приятного аппетита, — Чонгук садится напротив Чимина и принимается за завтрак. Слишком уж у него непринужденный вид, думается Паку.       Но несмотря на его, якобы спокойный вид, внутри Чонгука бушует куча мыслей и сомнений. Он также загнан в угол, как и Чимин, так же пытается найти выход, но путается еще сильнее, совсем теряя дорогу, по которой шел.       Завтракали они в тишине, лишь иногда смущенно переглядываясь. Убирались они точно так же — в тишине. После того, как они помыли посуду и прибрались, Чонгук предложил что-нибудь посмотреть. На улице ужасная жара, погулять не выйдешь, тем более, после того случая со дня рождения, Чимин побаивается солнца, хотя обгорел тогда по своей вине.       Они уселись на диван, найдя по телевизору какую-то дораму и принялись смотреть. Оба чувствовали неловкость, витающую в воздухе. Первым не выдержал Чимин. Он незаметно приблизился к Чону и положил голову ему на плечо, тот в свою очередь обнял старшего за талию и положил свою голову поверх паковой. Да, так намного удобнее.       Чонгук поглаживал талию Пака через футболку, когда совсем неожиданно забрался пальцами прямо под нее и продолжил действо. Чимин порядком удивился такой смелости младшего и поднял на него удивленный взгляд, на что Чонгук смущенно отвел взгляд и уже почти убрал руку, когда его остановила маленькая чиминова ладошка.       — Не бойся меня, Чонгук, я не кусаюсь. Продолжай, если хочешь, мне приятно, — Чон от этого смутился еще сильнее, но взгляд выдержал. Чимин тем временем быстро чмокнул Чона в щеку и вернул голову обратно ему на плечо. Чонгук сначала не был уверен, продолжать ли ему или нет, но, раз Чимин не против, значит можно. Младший вернул руку под футболку Чимина и еле слышно прошептал:       — Чимин-хен, признаться честно, я никогда не влюблялся. И отношений у меня никогда не было. Я правда не знаю, как это все должно происходить. Если я что-то делаю не так, скажи мне, хорошо?       Чимин лишь кивнул в ответ и сплел свои пухленькие пальчики с длинными и худыми чоновыми.       — Чонгук, нам надо поговорить.       — Да.       — Что ты чувствуешь ко мне, Чонгук?       — Я же сказал, я совершенно точно влюблен в тебя.       — Но так же ты сказал, что никогда до этого влюблен не был, откуда тебе знать, что это именно влюбленность, а не просто, скажем, привязанность?       — Хен, я неопытный, а не тупой, и могу отличить свои чувства. И я говорю тебе, что влюблен в тебя.       — Предположим.       — Нет, не предположим, а точно.       — Хорошо, Чонгук, ты влюблен в меня. И ты прекрасно знаешь, что уже послезавтра мне придется уехать. Готов ли ты к этому?       — А что насчет тебя?       Вот Пак и попал сам в свою ловушку. Хотел надавить тупиковыми вопросами, а загнал сам себя туда.       — Я не буду врать тебе, я и сам не знаю, что испытываю. Но я точно могу сказать, что это что-то большее, чем просто дружба. Ты мне нравишься, Чонгук. Глупо отрицать это, но я не знаю, влюбленность ли это. Я сам в себе разобраться не могу, в том-то и проблема.       — Ты спросил, готов ли я к твоему отъезду. Нет, не готов, никогда не буду готов. Я не знаю, что будет дальше. Знаешь, я всегда хотел учиться в Америке, даже английский учу. Единственной проблемой были деньги. Но и это решаемо, я почти три года коплю на обучение. И у меня в запасе еще год. Мне вполне должно хватить.       Если говорить о Чонгуке, то Чимин всегда удивлялся его упорству. Даже по рассказам мисс Чон, Чонгук всегда добивался того, чего хотел. Никогда не сдавался. А что, если и сейчас все получится? Что, если обычная мечта простого мальчишки вполне может стать явью? Тогда ситуация обретает совсем другой поворот.       — Вопрос в том, нужно ли это тебе, Чимин-хен. Не зря ли я буду стараться ради того, что хотел забросить?       Важное решение, способен ли Чимин принять его? С одной стороны, они не так давно знакомы, чтобы вот так вот кидаться друг за другом, а с другой стороны, это не имеет значения, если на кону стоят чувства обоих. Ему так надоело быть одному, ему хочется простого человеческого счастья, и он знает, что этот мальчишка способен ему подарить его. Не здесь и сейчас. В другом месте, в другое время, но он сможет сделать Чимина счастливым.       — Я буду ждать, Чонгук. Сколько потребуется, буду ждать. Я так часто терял людей, что привык к этому. Но я не хочу, чтобы ты тоже вошел в эту привычку. Я хочу быть с тобой, — Чимин поднимает взгляд на Чона и медленно приближается, целуя. Мягко, ненавязчиво, показывая, что он искренен перед ним и готов пройти вместе все препятствия.       — Хорошо, Хен, я сдержу свое слово, только и ты сдержи свое.       — Да, хорошо. Я обещаю, — Чимин снова впивается в чоновы губы, только уже с напором, наваливаясь на него сверху и седлая его бедра. Губы Пака блуждают уже по шее, а руки Чона неуверенно изучают чиминово тело.       Осознание происходящего будто бьет Чимину по голове и он отстраняется. Снова не то место и не то время.       — Прости.       — Не за что извиняться, Чимин. Все впорядке.       — Хорошо. Раз уж сегодня мы одни до вечера, может, устроим марафон кино?       — Хм, было бы неплохо. Но ночью я хочу сводить тебя снова на ту крышу, ты не против?       — Я только за, пусть это будет нашим местом.       — Отлично! Ну, а теперь, марафон кино?       — Да!       Они просидели в обнимку, смотря фильмы до самого вечера, пока не вернулся Намджун, а за ним и мисс Чон. Даже она замечала, что между этими двумя проскочила какая-то искра, но вежливо умолчала об этом. Чонгук признался ей, что гей, еще в средней школе, когда он начал меняться, становиться взрослее, соответственно и поклонниц стало хоть отбавляй. Только вот они его не интересовали. А когда мальчик подошел к маме с этим вопросом, она спокойно ему все разъяснила и сразу смирилась с отсутствием будущих внуков.       Пока Чонгук о чем-то болтал с мамой, Намджун подкрался к Чимину.       — Ну что, как все прошло?       — Он сказал, что поедет учиться в Америку.       — Так это же здорово, чего ты такой грустный тогда?       — Через год. Мне придется ждать целый год, Намджун, — Чимин полностью разворачивается к Намджуну лицом и смотрит тому в глаза.       — Не тебе, Чимин, а вам. Помни то, что ты не один, он так же будет ждать все это время, он будет здесь пахать ради того, чтобы вы были вместе.       — Да, я знаю. Просто целый год, выглядит очень пугающе.       — Но есть в этом некая романтика, не находишь? — Намджун легонько пихает друга локтем в бок, на что тот издает смешок.       — Боже, и за что я тебя так люблю, а?       — За мои незаменимые советы и тупые шутки.       Чимин уже было собрался идти наверх переодеться, ведь они с Чоном собирались идти на крышу, как его остановила сильная рука.       — Чимин, я забыл сказать одну вещь. Мне удалось ухватить билет только на завтрашний день. Мы улетаем завтра в одиннадцать. Скажи ему.       Чимина хватило лишь на один слабый кивок. Не расчитывал он, что все кончится настолько быстро.

***

      Они достаточно быстро дошли до нужного места и так же быстро поднялись. И все-таки вид отсюда невероятный. Все так же по старому обычаю Чимин встал почти у края крыши и устремил свой взгляд на небо. Он никогда не замечал, что звезды настолько красивы, просто завораживает. Пока он стоял и любовался зведным небом, сзади подошел Чонгук и обнял его за талию.       — Так красиво, да?       — Просто невероятно. Честно говоря, раньше я не уделял внимание таким мелочам, как, к примеру, звезды. Столько красоты проходило мимо меня, а ты смог мне показать ее.       — Звучит романтично, — Чимин улыбается, собирается с силами, нельзя больше ждать.       — Чонгук, мы уезжаем завтра. Намджун мог достать билеты только на этот день.       — Хорошо. Значит нам нужно как следует насладиться этим моментом, верно?       Ну, а какой реакции Чимин мог ожидать? Детских истерик и слез? Они уже не дети далеко. Все идет так, как должно. Чонгук прав, нужно просто насладиться тем, что есть прямо сейчас, чтобы потом не жалеть.       — Чонгук.       — М?       — Я влюблен в тебя.       Сердце пропускает удар и не понять, чье именно.       — Я тоже, Чимин-хен, очень сильно.

***

      Прощание не было таким тяжелым, как казалось. Они уже стояли в аэропорту, пока миссис Чон заливала рубашку Намджуна слезами, Чимин выглядывал единственную макушку, которую он хотел сейчас видеть. Долго ждать не пришлось, Чонгук несся на всех парах, сбивая на своем пути все и вся. А в руках букет, те самые амелии, он не забыл.       — Как же долго, Чонгук! — Возмущается его мать. Только Чон никого не видит сейчас кроме одного Чимина.       — Ты не забыл. Я о цветах, — Чимин робко принимает букет из рук Чона и подносит к лицу, дабы услышать аромат.       — Как я мог? Чимин-хен, всего год. Я обещаю, у нас все получится.       — Я знаю, Чонгук, я знаю и верю тебе. Я дождусь, мы дождемся.       Объявляется посадка на рейс. Еще пара минут прощания и самолет поднимается вверх на сотни километров, чтобы разделить двух по уши влюбленных молодых людей. Никаких контактов, никаких звонков и переписок, нечего терзать себя напрасно. Они пообещали, и оба не привыкли обещания нарушать.

Полтора года спустя.

      Новый учебный год, новые студенты и новые чертовы экзамены и сессии. Чимин уже порядком задолбался учиться, остался всего год, а ощущается, как вся жизнь, Намджун уехал, поэтому Чимину приходится выживать тут самому. Да и он недавно познакомился с неплохим парнишкой, Хосоком зовут, не парень, а солнышко.       В университете стоит гул из-за кучи только прибывших новеньких студентов. Старшекурсницы буквально пищат от красоты первокурсников, а Чимин искренне их не понимает. Они шли с Хосоком на пару по искусству, болтая о чем-то ненавязчивом типо погоды, как Хосок начал скакать, как лошадь и присоеденился к девчачьему визгу.       — Господи, Хо, что случилось, они что, заразили тебя?       — Да нет же, посмотри, какой красавчик!       Закатив глаза, Чимин все-таки посмотрел, что же там за «красавчик» такой. Посмотрел и потер глаза тысячу раз в неверии увиденного. Он совершенно точно спит. Нужно подойти, чтобы убедиться. Не успев даже все обдумать, Чимин направился прямиком к новенькому, не обращая внимания на крики Хосока ему вслед. Первокурсник стоял спиной к нему, рассматривая что-то на доске объявлений. Нет, он точно не спит.       — Чон Чонгук, — парень оборачивается и так же не верит своим глазам.       — Пак Чимин. Я опоздал.       — Нет, ты точно вовремя, — самая яркая улыбка, способная осветить весь мир, делает парня напротив самым счастливым в этом мире.       — Чимин, я люблю тебя. Что насчет тебя?       — Я тоже люблю тебя, Чонгук.

И звезды становятся ярче солнца, и ночное небо — светлее любого дня.