Звезды ярче солнца

      Когда Чимин вернулся обратно в Америку, он чувствовал себя настолько убитым, что даже Намджун не смог привести его в себя. Пак очень долго пытался вернуться в нормальную жизнь, но получалось у него паршиво. Будучи прилежным учеником, Чимин стал пропускать занятия, его успеваемость снизилась, а преподаватели начали бить тревогу. Походы с «друзьями» по клубам и прочим местам сошли на нет. И даже привычные разговоры с Намджуном по вечерам сократились до минимума. Благо мозги и здравый смысл у Чимина все еще имелись. Слезами горю не поможешь, как говорится, поэтому он понял, что своими страданиями только сильнее загонит себя в яму отчаяния. Придется сильно постараться, потому что лежать целыми днями и пялиться в потолок — совсем не выход.       Когда Пак вернулся в университет, он понял, что пропустить почти две недели занятий было самой огромной ошибкой в его жизни. Целая куча задолженностей и упущенного материала. Нагонять все это пришлось слишком быстро. Чимин практически не вылазил из учебников и тетрадок, а все свободное время проводил в библиотеке, набирая себе кучу литературы и занимаясь допоздна.       Намджун, конечно, был рад тому, что Пак так оживился и взялся за учебу, но также он замечал, что часы сна друга сократились до минимума, а процент кофеина в его крови просто зашкаливал. Пак стал меньше есть и значительно сбросил в весе. Откровенно говоря, Намджун очень боялся за Чимина. Он видел, как друг изводит себя, но поделать ничего не мог. Он предпринял сотни попыток достучаться, ни одна успехом не увенчалась. Оставалось только ждать чуда. Чонгука.       Когда учебный год начал подходить к концу, Ким уже начинал собирать вещи. Они с Сокджином так долго планировали этот переезд, что Намджун не мог дождаться момента, когда наконец увидит своего возлюбленного. Столько месяцев на расстоянии позади. Еще немного, и он сможет видеть его каждый день, целовать и шептать всякие глупости на ушко. Намджун с каждым днем убеждался все больше и больше в своей любви к Сокджину. Любил он его тоже больше изо дня в день.       Состояние Пака улучшалось, учеба тоже налаживалась, а воспоминания о чудесных каникулах отдавались теплом в левой части груди и легкой улыбкой на устах. Чонгук обещал приехать ровно через год, чтобы успеть подготовиться к поступлению в университет и освоиться на новом месте. Чимин, чтобы не думать об этом так часто, решил снова полностью погрузиться в учебу. Как никак, скоро итоговые экзамены.       Так как Чимин был очень пунктуален, около нужной аудитории он стоял аж за десять минут до начала пары, остальные же в то время занимались своими делами или шлялись где-то по университету. Когда прозвенел звонок, Пак открыл дверь аудитории и зашел быстрым шагом, тут же занимая свое место. Туда никто не садился, потому что оно было прямо на виду у преподавателя, а ребята в своем большинстве не любили, когда учитель смотрел на них, а уж тем более что-то спрашивал. Но не Чимин, несмотря на свою стеснительность, вести беседы с преподавателем он любил так же, как и отвечать на все-все его вопросы. Таких обычно называли задротами и ботаниками, но Пак не входил в их число. Просто это был единственный шанс показать себя с хорошей стороны, показать, что он тоже умеет разговаривать, что он умный и красиво рассуждает. Если в обычной обстановке он сделать этого не может, то пусть хотя бы так.       Занятие длилось уже около получаса, а профессор Ким настолько затяжно и неинтересно рассказывал, что Чимину хотелось сесть на самую дальнюю парту и уснуть. Такое бывало редко, но сейчас как раз-таки тот самый случай. Когда силы Пака были уже на исходе, а строить из себя хорошего ученика было уже невозможно, он положил голову на парту и прикрыл глаза. Если что, просто скажет, что ему стало плохо.       «Отдых» Чимина прервали стук в дверь и ее громкий удар о стену от сильного толчка. В аудиторию влетел красноволосый юноша, он тяжело дышал (видимо бежал) и громко извинился за опоздание, прося учителя, чтобы он впустил его.       — Гоподин Чон, в следующий раз я лично пришлю вам все ваше расписание, видимо слишком сложно было выучить его за год. Проходите, и чтобы таких инцидентов больше не было.       — Спасибо мистер Ким.       Паренек поклонился еще раз и, осматриваясь, заметил только одно свободное место в аудитории, рядом с Чимином. Паку, откровенно говоря, все равно было, кто с ним сидит, лишь бы не мешал.       — Могу я здесь присесть? — Спросил Чон, кивая на место рядом с Чимином. Тот лишь поднял на него взгляд и пожал плечами, мол «садись, мне плевать».       Когда юноша уселся, Чимин старался обращать на него минимум своего внимания, сосредоточившись на лекции, но все тщетно. То этот тупица начал возиться, то что-то под нос себе бурчать, постоянно шуршал, и Пака, откровенно говоря, это выбесило не по-детски.       — Может, ты, блять, уже усядешься, наконец, и просто тихо и спокойно, нахуй, слушать будешь?       К счастью, всплеск эмоций Пака был услышан только его, так называемым, собеседником.       — Прости?       — Я что-то не так сказал? Ты издеваешься? Я прошу посидеть тебя тихо оставшиеся тридцать минут и просто мне не мешать.       Красноволосый, мягко говоря, был в шоке от такого «дружелюбного» приема от Чимина, но по натуре своей сидеть спокойно он не мог. Юноша и так сидел все это время, еле держась, чтобы не заговорить с Паком. А тут вот она, какая возможность — Чимин сам заговорил с ним.       — А, эм, прости? А как тебя зовут?        Терпи Чимин, он просто спросил твое имя, терпи.       — Чимин. Пак Чимин. Теперь, будь добр, отвали от меня, я слушаю лекцию.       Только сейчас Пак заметил корейский акцент, с которым говорил парень рядом с ним. Чимин яро делает вид, что его правда интересует объяснение преподавателя. Но парень рядом с ним, видимо, бессмертный.       — А меня Чон Хосок, приятно познакомиться.       — Слишком много корейцев на один квадратный метр, — думается Чимину.       — Я, вроде, имени твоего не спрашивал. — Пак продолжает уже на корейском и сам не знает, почему он так грубо относится к этому Хосоку, бесит он его и все.       Хоть Чон и отстал от блондина после всех колкостей, но пообещал себе, что обязательно еще поговорит с ним. Чимин облегченно выдохнул и погрузился в свои мысли.       Намджун съехал, поэтому Чимину пришлось найти себе нового соседа. Нового сожителя блондина звали Вонхо, с ним он познакомился через своего одногруппника Ким Тэхена. По счастливой случайности, тот тоже искал себе сожителя, да и поладили они почти сразу.       — Так, ребята, времени до конца осталось мало, поэтому я сейчас разделю вас по парам для нового проекта.       Пока учитель называл одну фамилию за другой, Чимин молится, чтобы ему не хватило партнера, и он бы с радостью сделал все сам.       — Пак Чимин и Чон Хосок.       Чимин бы правда посмеялся над таким то ли совпадением, то ли шуткой судьбы, но он слишком занят придумыванием разных обзывательств на мистера Кима. Он правда хотел провести этот год спокойно, видимо, удача не на его стороне.

***

      Пара закончилась, а растрата нервных клеток Пак Чимина все еще нет. Причина тому — Чон Хосок. Он увязался за Чимином и ходил с ним буквально везде, пытаясь нормально познакомиться. Пак всеми силами пытался сделать так, чтобы Хосок отстал от него, вспомнил все нецензурные слова на всех языках мира, но, увы и ах, как оказалось спустя двадцать с лишним минут, Хосока не так и просто спровадить.       — Окей, Чон Минсок.       — Хосок, — исправил его Чон.       — Плевать, Чисок. Спешу тебе сообщить, что мы не будем друзьями. Я — одиночка. Ну знаешь, все эти крутые парни, которые холодны ко всему, и им плевать, — еще немного и Хосок, клянется, что засмеялся бы оттого, как какой-то миленький коротышка, что-то втирает ему о холодности и крутости, но он старался сдерживаться, — Так вот, я из таких парней, и мне типа насрать на людей, так что…       — Хосок.       — Да-да именно, вали-ка ты отсюда.       Раз, два, три, и Чон взрывается громким и заливистым смехом. На него оборачиваются люди, а Чимин стоит все с таким же пафосным лицом и пытается вспомнить, из какого фильма он набрался всех этих фразочек. Тем временем, Хосок успокоился и положил ладонь на плечо Пака.       — Будь проще, Пак Чимин. Хотя ты мне и таким нравишься. — Чон посмотрел на часы и ахнул, — не хочешь сходить со мной пообедать? Я угощаю. — Как будто это был не риторический вопрос.       Парни сели за стол, набрав еды, и начали непринужденный разговор, точнее Хосок начал, а Чимину не оставалось ничего, кроме как односложно отвечать на его вопросы.       — Откуда ты приехал, Чимин-щи? — Обращение режет уши, а воспоминания о доме бьют наотмашь прямо по милому личику Пака.       — Я из Пусана.       — Вааао, — восторженно протнул Хо, — решено! — заявил он, хлопнув в ладоши, — я буду тем самым другом, с которым ты сможешь говорить на корейском. Видишь, тебе будет классно дружить со мной, Чимин. Я прекрасный вариант.       — Слушай, парень, один из наших учителей кореец, я даже больше скажу, треть наших одногруппников корейцы, мой лучший друг тоже, угадай что? Правильно, кореец. — Чимин откинулся на спинку диванчика, на котором они сидели, — Так что мне есть, с кем поговорить, поверь уж.       — Какой же ты за-ну-да, — Хосок цокнул языком и встал с места, — пошли, а то опоздаем.       Пак поднялся и нехотя поплелся за, видимо, его новым уже другом. Жутко хотелось домой, просто свалиться на кровать и заснуть, но впереди еще две пары, а прогуливать он не привык. Благодаря болтливому Чону, Чимин пропустил большую часть лекции и решил, что просто попросит кого-нибудь из одногруппников дать ему списать ее. Время все шло и шло, а Хосок говорил и говорил, а время шло, а Хосок все так же не затыкался. Чимин старался меньше обращать внимания, считал до десяти, а под партой сжимал кулаки и не понимал, за что ему такое наказание в виде красноволосого дьявола.       Занятие, наконец, закончилось, и Чимин выдохнул с облегчением. Осталась последняя танцевальная пара, и он со спокойной душой сможет пойти домой. Ребята переоделись и встали в группы по три человека, чтобы легче было тренироваться. Естественно Хо прибился к Чимину, третьим к ним встал Тэхен.       — Вы не против, если я буду с вами?       — Да, конечно, Тэ, — Чимин добродушно улыбнулся.       — А мне ты так не улыбаешься, засранец! — Хосок легонько шлепает Пака по плечу и наигранно дуется.       — Ты мне кто, а? Чтобы я тебе тут улыбался. — Чимин так же наигранно начинает злиться на Хосока, а Тэхен стоит в стороне и не понимает, что между этими двоими происходит.       — Вы двое встречаетесь?       Челюсть Чимина упала, и, кажется, был слышен даже глухой стук ее о паркетный пол, а Хосок ну слишком громко начал смеяться, отчего у большинства даже могло зазвенеть в ушах.       — Нет! Нет, нет, нет и еще раз нет! — Пак начал размахивать руками и яро отрицать сказанное другом. — Я и он? Пф, мы знакомы несколько часов, о чем ты.       Тэхен облегченно выдохнул. Хосок заметил это.       — Так, хватит орать и кричать, все в позиции и начинаем разминаться! — Преподаватель танцев, средних лет женщина, которая была строга, но безумно добра, и Чимин был готов поспорить, что почти каждый, кто занимался у нее считал, ее своим другом.       После разминки все начали повторять хореографию, которую готовили для университетского выступления.       — Из каждой команды выберите по одному человеку, чтобы он вышел и показал, как запомнил хореографию.       Из команды Чимина первым вызвался Тэхен, потом он сам, а потом и Хосок.       Чон встал в начальную позицию, включилась музыка, и Чимин раскрыл рот от восхищения. То, как этот парень чувствовал музыку, то, как он пропускал ее через себя, Чим откровенно пялился и даже чуточку начал завидовать, хоть себе так в этом и не признался. Пак повернулся, чтобы сообщить Тэхену о том, что Чон Хосок чертов Бог, если молчит и танцует. Но, видимо, Тэхен и без Чимина заметил, взгляда отвести от парня не мог, смотрел блестящими глазами с видом преданного щенка. «Вау, пиздец подкрался незаметно». — Пронеслось в голове Чимина. Только он подумал о том, что надо бы Хосока и Тэ познакомить поближе, первый уже тут как тут, скачет вокруг них, радостный весь и жутко красный.       — Это было невероятно, Хо, я серьезно. Просто слов нет.       — Оу, Чимин-и сделал мне комплимент? Что же это такое? Неужели на нашу планету сейчас упадет метеорит?       — Заткнись придурок.       Тэхен так и остался молчать до конца занятий, лишь редко перекидываясь парой слов с ребятами по поводу танца.       Ким Тэхен по уши в дерьме, сейчас, глядя на Хосока, он понимает это как никогда.

***

      Чимин дергает ручку двери ведущей в квартиру: закрыто. Видимо, Вонхо еще на работе, а может и просто где-то гуляет. Чимин пишет ему сообщение с просьбой перезвонить и заваливается на кровать. Он так сильно сегодня устал, слишком много событий. Еще этот Хосок. Чимин полностью выжат на сегодня.       Пак принимает душ, переодевается и присаживается на край кровати, доставая из ящика тумбочки то, что он обещал себе сжечь еще в первый день его прибытия в Сеул после каникул. Полароидный снимок, их с Чонгуком селфи. Чимин целует Чона в щеку, а тот мило улыбается, на щеках обоих заметен румянец, а в глазах абсолютное счастье. Затем Чимин смотрит на засохшие цветы, все еще стоящие в вазе, все на той же тумбочке. Столько воспоминаний, нереальное расстояние и безграничная любовь, самая сильная и чистая. Может, у них все-таки будет шанс? Хотя бы самый крошечный. Чимин почему-то не верит, слезу с щеки стирает и снимок обратно в ящик кидает, обещая себе, что завтра он обязательно сожжет его вместе с воспоминаниями.

***

      Чимин слышит грохот сквозь пелену сна и тянется к телефону, дабы проверить, который час сейчас. 00:43. Единственный, кто может сейчас шуметь, это паков сосед. На сообщение он так и не ответил, не перезвонил тем более. Пак поднялся с кровати и решил выйти проверить, все ли в порядке. И ей-богу, лучше бы он так и оставался лежать себе в теплой кроватке и смотреть сны.       Он приоткрывает дверь и медленными шагами направляется на звуки, которые издаются из кухни. И он не ошибся, это был Вонхо, только Чимин никогда не видел его таким.       — Вонхо? — Пак прислоняется к дверному косяку и скрещивает руки на груди.       — Оо, малыш просну-улся, почему мой Чимин-и не спит, м?       Видно, что парень напился в хлам и сейчас абсолютно не контролирует ни себя, ни то, что говорит.       — У-у-у, ну ты и нахлебался, а. Давай помогу, — Чим подходит к соседу и хватает его за предплечье, чтобы помочь дойти до комнаты. Он скидывает его на кровать и, хлопая по плечу уходит. Но его хватают за запястье и тянут на себя. Пак приземляется на крепкое тело парня и пытается встать, но ему не дают, сильно прижимая к себе.       — Вонхо, отпусти меня. — Ноль внимания, а руки уже блуждают по пакову телу, — Блять! Отпусти меня, я сказал!       Чимин пытается вырваться, но, несмотря на то, что парень снизу пьяный, он в несколько раз сильнее Чимина даже в таком состоянии.       — Ну что ты, малыш, я же вижу все твои взгляды на меня, я знаю, ты меня хочешь, — Пак бьет его везде, где может достать, но его переворачивают и подминают под себя, крепко держа руки. В глазах мучителя черти и дикое, почти звериное желание.       — Такой красивый, детка. Мм, очень красивый.       Дикий страх охватывает Чимина. Слезы непроизвольно начинают течь, а дыхание перехватывает, и он почти задыхается. Только Вонхо, видимо, все равно, он одним движением срывает футболку с Чимина и начинает исследовать его тело губами, все еще умудряясь держать хрупкие запястья парня. Чимин кричит, вырывается, пытается вразумить. Бесполезно.       — П-пожалуйста, остановись, отпусти меня, — старший уже стянул штаны с блондина, и ему ничего не стоит просто взять Чимина здесь и сейчас, грубо и без подготовки. Он так давно хотел этого в трезвом состоянии, что сейчас просто уже не может терпеть.       Чимин не может ему этого позволить. Просто так отдаться сейчас в стельку пьяному соседу, он не собирается. У него есть Чонгук, мальчишка, что так сильно любит его, а он его в ответ еще сильнее. Собравшись и промаргиваясь, Чимин решает играть по правилам этого сраного психа.       — В-вонхо?       — Да, малыш, я знаю, что ты хочешь этого не меньше меня, просто подожди немного.       — Да, конечно я хочу, просто можем мы сделать это на столе, эм, на кухне? — Голос дрожит, а в голове только одно имя, и голос, говорящий, что все получится так, как надо.       — Ох, это так долго, детка, я хочу здесь и сейчас, — старший уже расстегивает свой ремень, а на Паке одни боксеры. У него считанные секунды. Надо действовать.       — Ну, пожа-алуйста, я сделаю, все, что попросишь, п-папочка, — последнее слово было сказано с трудом и вызывало у Чимина рвотные позывы, потому что не для того человека оно сказано.       — Малыш стал послушным, — и снова ядовитая ухмылка, — мне нравится, когда ты податливый. Так и быть, только, не забудь о своих словах.       Чимин бы стер их из памяти прямо сейчас, если бы только мог. Но возможности нет, а сердце бьется все сильнее от волнения и маленькой, совсем крохотной надежды остаться сегодня незапятнанным. Видимо этого он уже избежать не смог.       Они оба поднимаются с кровати и следуют на кухню, Вонхо держит Пака крепко за руку, а Чимину кажется, что завтра он точно увидит два огромных синяка на запястье. Старший подхватывает его под бедра и усаживает на стол, снова припадая губами к хрупкой шее, которая тоже не останется без отметин.       — Погоди, у меня в комнате есть кое-что интересное, тебе точно должно понравиться, — Чимин обнимает Вонхо за плечи и улыбается своей самой дьявольской улыбкой. — Я так давно хотел попробовать это с тобой, разрешишь мне отлучиться на пару секунд?       — Мы и так слишком долго ждем, —рычит брюнет, но его так заинтересовывает предложение Пака, что он ослабляет хватку и отпускает. — Минута, не больше, иначе я сильно разозлюсь.       — Конечно, я мигом, а ты только не подглядывай, — снова все та же сводящая с ума улыбка.       Пак спрыгивает со стола мимолетно касаясь бедра брюнета пальцами, вызывая дрожь по его телу и бежит в свою комнату. Бегает глазами по комнате в поисках чего-нибудь тяжелого, но единственное из подходящего была та самая ваза, в которой засохший букет. Не долго думая, Чимин вынимает увядшие цветы и кладет их на тумбочку, хватая вазу и медленно возвращаясь обратно. Тело трясется, а сердце вот-вот выбьет грудную клетку к чертям. Но он попытается, он должен спастись.       — Детка, где тебя носит, я уже не могу ждать тебя!       — Иду, иду. Надеюсь твои глаза закрыты?       — Конечно, я уже жду не дождусь твоего сюрприза.       — О да, он тебя очень сильно удивит.       Пак подходит сзади и шепчет на ухо: «Удачного вечера, ублюдок» и бьет, что есть мочи, по голове Вонхо этой проклятой вазой. Удивил так удивил, блять. Не так сильно ударил, как он представлял, но чтобы вырубить его на несколько часов, вполне достаточно. Блондин врывается в свою комнату, наспех одевается, кидает в рюкзак пару нужных вещей и выбегает из квартиры.       Бежит быстро, практически на износ, слезы текут ручьем, а истерика не собирается прекращаться. Он не знает, куда идти, ровно до тех пор, пока не находит во внутреннем кармане рюкзака смятую бумажку с номером и надписью: «Хосок-и». Иногда излишняя приставучесть этого парня бывает слишком полезна. Пак набирает номер и спустя пару гудков слышит голос:       — Если это не предупреждение о конце света, который наступит через пару часов, то я реально сейчас брошу трубку.       На часах 1:30, а Чимину некуда идти. Возвращаться страшно, а Хосок слишком добрый человек.       — Хосок-хен? Это Ч-чимин, мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, мне правда не к кому больше обратиться.       — Чимин? — Ото сна и следа не осталось, — Что случилось? Черт. Потом расскажешь. Я сейчас вызову тебе такси, просто скажи мне, где ты, Чимин?       — Х-хен, у меня нет денег на такси, — слезы все еще градом стекают по щекам, истерика постепенно отходит на задний план, и Чимин пытается понять, где он сейчас находится и как далеко он убежал.       — Ты гребанный идиот, скажи мне, где ты?!       Прочитав на одном из домов название улицы, он продиктовал адрес Хосоку и по его просьбе (приказу), остался ждать на месте такси.       Чимин разбит целиком и полностью, его чуть не изнасиловали, а синяки и засосы на теле будут напоминать ему об этом еще минимум неделю во всех подробностях. Но след об этом дне останется в его жизни еще очень надолго. Главное выдержать, главное дождаться. Ради Чонгука, ради их любви. Чимин справится, он верит в это. Он знает, что и Чонгук верит в него тоже.