Игры для взрослых

Станислав давно вышел из того возраста, когда здравый смысл заглушается адреналином. Шах еще не означает мата, главное — продолжать партию, а не швырять доской в противника. Ольга Громыко. «Космоэколухи»

-6-

Рабочий день уже близился к концу, когда дверь в кабинет распахнулась, впуская загадочно улыбающееся чудовище. И зачем припёрся, сволочь… Я мельком глянул на него и, скрипнув зубами, отвернулся к монитору. - Чего тебе? – холодно. А Королёв подкрался мягкой походкой и, склонившись так низко, что упавшие чёрные пряди волос скользнули по моему плечу, мурлыкнул на ухо: - Где ты пропадаешь весь день, Котик? Я соскучился… - Отвали, - посоветовал я, продемонстрировав увесистый кулак Ромкиному носу. Тот послушно отшатнулся, прикрыв уже начинающий сходить фонарь под глазом. - Котя, что с тобой?! – скорбно осведомился он. – Снова эта кошмарная пакля вместо волос и нечто невообразимое шестидесятого размера? Что случилось? Я обреченно вздохнул. Сейчас, когда мне была известна правда, слова и поступки Короля выглядели абсолютно однозначно. Ума не приложу, как я умудрялся быть настолько слепым? - Перестань паясничать, дебил. Я уже знаю, что ты всё это время стебался. Ромка замер в раздумьях, а я вновь вернулся к работе. Может, если его игнорировать, то он свалит сам? Иначе я за себя не ручаюсь. Еле сдерживаемая ярость выжигала все маломальские теплые чувства к бывшему приятелю. Королёв ожил и, небрежно сдвинув бумаги в кучу, взгромоздился на стол. - Кто меня сдал? – уже нормальным тоном поинтересовался он. Я не стал скрывать и увиливать: - Сомов, естественно. - Ясно. Жаль… было весело. - Весело?! – я, не веря своим ушам, уставился в наглые серые глаза и не находил в них ни капли раскаяния. - Ну да, - мило улыбнулся Королёв. Прямо сама доброта и невинность. Лицемерная сволочь. - Бля, веришь, мне ни хрена не весело чувствовать себя полным придурком! Я его сейчас придушу. Точно придушу. Лучше один раз отсидеть, чем всю жизнь мучиться. - Ты обиделся что ли, Кот? – надо же, еще и удивляется так искренне. – Да ладно, забей. Ты ж тоже получил удовольствие от процесса. Ходил весь такой сияющий, аж ослепнуть можно. Забавный такой, - тихий смешок. - Так что мы оба неплохо развлеклись, какие могут быть претензии? Чёрт… неужели он действительно ни хрена не понимает… - А что с нашим пари? – безмятежно. - А что еще с ним может быть? – Ромка с тяжелым вздохом закатил глаза, - Шах и мат, я полагаю. Знаешь, мне даже как-то неудобно, честно. Расклад изначально был не в твою пользу, и по-хорошему я вообще не должен был соглашаться. Но… раз уж так вышло… уверяю, я буду преданно заботиться о мистере Кряке. В этом был весь Король. Предельно самоуверенный и непоколебимый. Он не признавал полутонов, для него всё всегда было ясным и чётким. Ни колебаний, ни сомнений. Смотреть только вперёд и не оглядываться назад. Он говорил то, что думал - открыто и прямо в глаза - искренне недоумевая, когда ранил… больно… до крови. Я внезапно успокоился. Может, выгорел. Может, наконец, взял себя в руки, восстав из пепла, как птица феникс. Лишь кристально чистый разум, холодный расчёт и яростное желание бороться до конца. Плевать на обиду. Одна проигранная битва - это еще не проигранная война. Тем более, что Ромке не помешает преподать хороший урок… Заронить в него, такого упёртого до слепоты, хотя бы каплю сомнений. Сбить, наконец, эту проклятую спесь. И я, решительно поднявшись, шагнул к двери, поворачивая в замочной скважине ключ. - Эээ… - Королёв соскочил со стола, утянув за собой львиную долю бумаг. – Только не надо махать кулаками, хорошо? Видимо, он всё же не такой тупой, каким кажется. Неплохую, в принципе, мысль озвучил, но у меня есть и получше. Стремительно, пока парень не успел одуматься, толкнул его в грудь. С размахом, но не сильно, только чтобы слегка оглушить, подавляя возможное сопротивление, и Ромка, чертыхнувшись, послушно влетел в стену. А дальше уже проще простого: выкрутить руки за спину и зажать запястья стальным захватом. - Охренел?! – изумленно выдохнул Королёв. Но мне было уже всё равно. Ледяное спокойствие, которое я помнил еще по временам, когда серьёзно занимался боксом – в таком состоянии можно сносить любые преграды, неотвратимо добиваясь своего. И стало как-то похрен, что он подумает и скажет, главное - вбить в эту пустую башку, что нельзя быть таким… однозначным. Заглянув в расширенные от недоумения глаза, я многозначительно улыбнулся и дотронулся пальцами до напряженно застывшей Ромкиной шеи. Совсем легко, самыми кончиками, пока лишь пробуя, настраиваясь на одну волну с его телом. Прислушиваясь, синхронизируя наши дыхания, сплетая их в одно, чтобы не пропустить ни малейшего отклика. Он не так давно удивлялся, что во мне находят девушки… Наивный. Секс с тем, кто чувствует тебя, как самого себя… мне говорили, что это потрясающе. Провел ладонью, подцепляя бретельку майки цвета хаки, невесомыми касаниями обводя линии татуировки на левом плече – шикарный хвост дракона, обивающий бицепс – и, с удовлетворением, отметил, как дрогнули мышцы. - Ты что творишь? – бесцветно осведомился Ромка. - Тсс… не видишь? Провожу маркетинговое исследование. - Дурак… Эх, Ромка… сколько горечи в твоём голосе. Наверное, именно так и звучит осознание возможного проигрыша. - Советую тебе признать техническое поражение. Ты же уже всё понял, так? Я подцепил цепочку и легонько потянул, намекая. Но ответом мне было гробовое молчание. Что ж, продолжим, раз ты такой упрямый. Пощекотав ямочку между ключицами, я и им уделил внимание, обрисовав тонкий выступающий контур. А потом скользнул ладонью вниз, цепляя ногтями трикотажную ткань и один из спрятанных под ней сосков. Королёв дёрнулся и сдавленно зашипел. Замечательно. Значит, будет еще проще. С силой провёл по груди, нажимая, отыскивая чувствительную бусину, и крепко сжал её между пальцами. Прокручивая, массируя, ощущая, как подрагивает под пальцами тело и сбивается на скорый ритм Ромкино дыхание. Что-то уже не слишком-то похоже на «я на тебя не позарюсь». Да, маленькое лживое чудовище? - Андронов… ты заигрался, не находишь? – он еще пытался казаться невозмутимым. - Игры кончились, Король. И я вполне серьёзно настроен доказать, как ты ошибался. - Не боишься войти во вкус в процессе доказательства? – ехидно. - Не в этой жизни. Заткнись уже, а? Подцепив нижний край майки, потянул ее вверх, открывая подтянутый живот с ямочкой пупка и легким темным пушком, дорожкой спускающимся под низко посаженный пояс джинсов. Не спеша провел пальцами по границе плотной ткани и гладкой кожи. Поднялся выше, чуть касаясь кончиками, исследуя, рисуя круги вокруг пупочной впадинки. Этот живот… таким трогательным и беззащитным он выглядел… немного впалый, с выступающими над поясом тазовыми косточками. Я инстинктивно облизнул губы, чувствуя необычное напряжение внутри, примешавшееся к любопытству. Вновь провел пальцем по поясу, поддевая, проскальзывая внутрь, и мышцы податливо сжались, пропуская ладонь, давая больше пространства для маневра. - А вот и доказательство, - мягко протянул я, поднимая насмешливый взгляд к лицу приятеля. И замер, столкнувшись с непередаваемо голодным взором потемневших от возбуждения серых глаз. Такой энергией било от всего Ромкиного облика, она захлестывала и уносила, ломая самоконтроль. Она топила, тянула и вытягивала остатки воздуха из легких, заставляла забывать, как дышать. - Заткнись уже, а? – хриплым голосом передразнил меня Королёв. Действительно, сколько можно уже ходить вокруг да около? Нетерпеливо дернул застежку, расстегивая и её, и молнию джинсов - они непременно упали бы, если бы Ромка не прижимался к стене так плотно. И ткань послушно разошлась, выпуская из плена обтянутый плавками возбужденный член. Это меня несколько отрезвило. С раздраженным смущением я вспомнил, для чего все затеял… и уж совершенно не планировал терять голову сам. Более того, никак не мог поверить, что и сам испытываю невозможный кайф от прикосновений к мужскому телу. Помедлив, растеряв весь воинственный запал, больше по инерции, чем действительно желая продолжать, я неуверенно дотронулся до вздыбившейся под тонкой тканью трусов плоти. И Ромка вздрогнул, резко и с каким-то всхлипом втягивая в легкие воздух. Рот моментально наполнился клейкой, тягуче вязкой слюной, и я судорожно сглотнул, чувствуя отчетливый щелчок в пересохшем горле. Меня неудержимо повлекло с какой-то яростной жадностью, и я грубо сжал напряженный Ромкин член, с мстительным удовольствием вырывая уже даже не вздох, а отчетливый слабый стон. Король подался навстречу, вжимаясь в раскрытую ладонь, а джинсы неумолимо звякнув устремились вниз. Но не упали, подхваченные его руками, вырвавшимися из ослабевшего захвата. Такая развратная картина – ладони на бедрах. Они словно предлагали открытое взору тело, а большие пальцы, подцепив резинку трусов, нетерпеливо стянули их из-под моей руки. Стоящий колом член так естественно лег в ладонь, и я с готовностью его поймал, примериваясь. Погладил поджатые яички, обвел кончиками пальцев вокруг напряженно подрагивающего ствола и подразнил чувствительную багровую головку, дотрагиваясь подушечками и цепляя ногтями уздечку. Вновь скользнул ладонью по всей длине. Раз, и еще раз, сжимая и поглаживая в неторопливом ритме. Как… необычно – совсем не так, как ласкать самого себя. Односторонние ощущения, казалось, усилились в разы, раскрывая удивительную шелковую мягкость и биение возбужденной плоти. Тяжелое Ромкино дыхание оглушало. Выбивало из башки последние крохи здравого смысла, и я уткнулся лбом ему в плечо, жадно вдыхая терпкий запах. Запустив вторую руку под майку, изучил влажную от выступившего пота спину и спустился ниже. Провел пальцами между упруго поджатых половинок и собственнически впился в бедро парня, сжимая, помогая, подталкивая навстречу собственной руке. Но Ромка уже и не нуждался в этом. Хрипло дыша, он в исступлении толкался в мой кулак, задавая свой ритм. Ускоряясь и уменьшая размах, он мчался к оргазму, но я, ощутив, как член в руке напрягся и стал каменно твердым, обхватил влажную головку ладонью, сжимая плотным кольцом, резкими движениями прокручивая по кругу и яростно потирая подушечкой большого пальца. Выпуская джинсы, с тихим звяканьем осевшие на паркет, Королёв в голос застонал и мертвой хваткой вцепился в мою руку, дёргая, отчаянно пытаясь продолжить. Но я неумолимо сжал пальцы еще сильнее, еще быстрее терзая набухшую головку. Плавясь и сгорая от дикого желания, вжал парня в стену, покрывая плечо и шею лихорадочными укусами, зализывая и лаская языком, захватывая губами податливую кожу. Его трясло крупной дрожью. Он то пытался вырваться, то тянулся и толкался. То с жалобными стонами сползал вдоль стены на подгибающихся коленях... …И, сжалившись, я в несколько быстрых размашистых движений позволил ему кончить. Уткнувшись лицом в Ромкино плечо. Впитывая его неровное дыхание, слышное даже через плотный гул в ушах. Ощущая, что ладонь стала влажной и липкой от спермы, я медленно приходил в себя. Нестерпимо ныл скованный тесными брюками член. До боли, до алых кругов перед глазами. Но еще более нестерпимой волной нахлынуло осознание. Эмоциональная связь, созданная мной столь искусно, сыграла со мной же злую шутку, буквально подтолкнув зайти так далеко от задуманной в порыве злости издёвки. А сейчас она постепенно разрушалась, связанная с Ромкиным дыханием, которое понемногу успокаивалось… …И я, в ужасе, оцепенел. Плевать, что подумал Королёв. Мысли, атаковавшие меня самого, пугали гораздо сильнее. Сбежать бы сейчас куда-нибудь… далеко. И никогда не возвращаться. Вот только от себя не убежишь. Я отступил на шаг. Нащупав на столе первые попавшиеся бумаги, не глядя вытер руку и, старательно нацепив на лицо невозмутимое выражение, опустился в кресло, укрываясь за спасительным столом и вперив в монитор невидящий взгляд. - Вали уже отсюда, - посоветовал устало. Ромка не возразил ни единым словом. Молча привёл в порядок свою одежду. В полнейшей тишине открыл дверь и вышел. По-прежнему не нарушив оглушительного молчания. А я со стоном уткнулся лицом в стол, сжимая обеими руками пульсирующий возбужденный член. Яйца звенели, как проклятые, требуя снять напряжение, но дрочить сейчас, по сути - на Королёва, было бы слишком непоправимой ошибкой. Даже если, судя по всему, мне хватило бы и пары быстрых рывков. До хруста сжав зубы, я с какой-то отчаянной яростью сдавил член еще сильнее, вышибая болью все неправильные ассоциации из своей башки. Чтобы больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не возникло ни малейшей мысли, ни желания повторить сегодняшний эксперимент.