Я отдам тебя, Тейлор.

Куда-то катились дни, куда-то шла жизнь, не прерываясь ни на секунду, ни на минуту. Звуки, мысли, лица, голоса – все сливалось в одно плывущее пятно, которое окружало Фредди уже несколько месяцев. Он устал. И когда все ушли после репетиции, он сел в старое грязно-желтое кресло, стоявшее у стены, и незаметно для себя уснул. Уснул поверхностно, будто позволяя мозгу все еще работать и думать, что-то прокручивать и осмысливать. Туманный тяжелый сон не давал отдыха, он сливался с внутренними, чуть уже угасшими мучительными мыслями, которые теперь редко когда помогали Фредди уснуть, расслабиться и забыться. Он спал. Скорее, дремал тяжелой дремотой. Он не мог ничего видеть. В комнату вошел Роджер, осторожно подошел к нему и присел на корточки. Легко провел тыльной стороной ладони по щеке, опустил голову и почти невесомо прикоснулся губами к пальцам Фредди. Потом привстал, наклонился губами к самому его уху, и прошептал почти не слышно: - Освободись, - выпрямился и вышел. Фредди проснулся утром, и почувствовал странное, давно забытое чувство легкости. Ему казалось, что она, эта легкость, совсем случайно, по ошибке, посетила его на секундный, сумасшедший миг и сейчас уйдет, испариться. Но она не уходила. Не убегала, не мучила, не дразнила, не заставляла цепляться за нее. Она просто осталась внутри. - Ты был здесь, - вдруг прошептал Фредди, подошел к окну, распахнул его и посмотрел в утреннее небо, в ту самую точку, где была звезда, которую показал ему Роджер совсем недавно. Она была там, ее просто не было видно, она не могла соперничать с дневным светом и солнцем. Но она была. И будет там, пока не угаснет. Фредди оторвал взгляд от неба и посмотрел вниз, туда, где по утреннему асфальту всегда спешили люди, но там не было никого. Вернее, там был лишь один человек. Роджер. Он стоял, задрав голову, и смотрел в то самое окно, в котором стоял Фредди. - Почему? – крикнул Фредди. - Это сделает меня счастливым, - крикнул в ответ Роджер.