Он не хочет, чтобы его любили

      Усаги нервно вошла в гостиную и плюхнулась на диван, сложив руки на груди.       — Как это понимать, папа?!       Злости Усаги не было предела, ведь именно сегодня они с Мамору договорились перейти на более серьёзный уровень отношений и сблизиться, как взрослые.       — Как хочешь, так и понимай. Но чтобы я больше не видел этого парня рядом с тобой, поняла? — Кенджи уселся напротив дочери.       — Нет, не поняла. Будь добр, объясни, пожалуйста, чем тебе Мамору не нравится? — Усаги была на пределе и почти кричала.       — Дело не в Мамору. Ты вообще не должна ни с кем встречаться… — Кенджи неожиданно осёкся.       — А вот теперь ты просто обязан мне всё объяснить, — Усаги строго уставилась на отца.       Кенджи замялся. Он понимал, что ужасный день не за горами, и всё объяснить дочери придётся в любом случае, но сейчас он явно был к этому не готов.       — Папа, — девушка буквально по слогам проговорила это слово. — Я жду.       — Словом… Ты принадлежишь другому человеку. — Кенджи тут же проклял себя за то, что так прямо заявил дочери самое ужасное.       — Что, прости? — Усаги открыла рот от удивления. — Что значит «принадлежу»? Я что, вещь, по-твоему?!       — О, Господи, — мужчина прикрыл лицо ладонью. — Сейчас я не буду говорить об этом.       Кенджи встал с места и покинул гостиную, лишив девушку дара речи и способности нормально мыслить.

***

      Выходные пролетели как минута, и уже настало утро понедельника, а после весёлых выходных Кунсайт был явно к нему не готов. Его машина медленно ползла по направлению к университету. И молодой человек, возможно бы, и продолжал так медленно тащиться, если бы в один момент ему не пришлось резко дать по тормозам.       — Твою ж мать, глазам не верю!       Кунсайт, казалось, был тем человеком, которого практически нереально было выбить из равновесия. А сейчас он ошеломлённо смотрел на билборд, находящийся при въезде в университет.       Во весь рекламный щит была изображена его фотография, а рядом тот самый бюкс, в который он подсыпал опарышей. А внизу довольно красноречивая надпись: «Кунсайт Синода — король опарышей».       Собрав остатки самообладания в кучу, Кунсайт тяжело вздохнул. Он извлёк из кармана телефон и набирал привычный номер.       — Алло, Ренэ… — начал Кунсайт, но на том конце провода его перебили:       — Я уже в курсе, в течение двадцати минут будет убрано, — ровным тоном проговорил мужчина.       — И давно это уродство висит? — без лишних эмоций спросил Кун.       — Меньше часа. Об этом сразу донесли кумитё, — всё так же, не меняя интонации, ответил Ренэ.       — Очень мило, — выдохнул Кунсайт, сбросив вызов. — Убью, — прошипел он, заводя мотор.       Но самым печальным оказалось то, что об этом было известно уже многим, и Куну только ленивый не скинул фотку билборда в WhatsApp. Но Кунсайта мало интересовало общественное мнение, и он прекрасно знал, что никто не посмеет его высмеивать или обсуждать. Его бесил сам факт и отсутствие возможности прибить эту тварь по имени Усаги Цукино.       Утешившись обещанием отца, что скоро он сможет сделать с ней что угодно, Кунсайт успокоился. Хоть он и слабо понимал, что именно подразумевает отец, но точно знал, что тот никогда не бросается словами, а тем более такими.       Цукино же, в свою очередь, ходила мрачнее тучи. Она лишь раз отпустила язвительный комментарий в адрес «Короля опарышей», после чего оградила Кунсайта от своего внимания. Ведь её мысли занимал только Мамору, который при встрече ясно дал понять, что между ними всё кончено, так как он не хочет иметь проблем с её отцом.       Кунсайт даже немного расслабился, и к большой перемене, находясь в столовой, за своим столиком, он весело общался с парнями, позабыв об утреннем конфузе. Ведь никто из окружающих не посмел даже видом напомнить об том злосчастном билборде.       Поев, ребятам оставалось лишь выпить кофе, чтобы отправиться на курилку, по своему обыкновению. Их большая перемена была расписана по нотам; обед, а потом сигарета.       — Хм… — Кунсайт сделал очередной глоток из своего стаканчика. — Какой-то странный вкус у этого кофе.       Друзья настороженно наблюдали за другом, на лице которого проступила испарина, а кожа стала покрываться красными пятнами. Дыхание Кунсайта стало тяжёлым и прерывистым. Кунсайт резко схватился за голову.       — Бронируй кабинку в туалете, Синода! — выкрикнула неожиданно Усаги, моментально прояснив странный вкус кофе.       Буквально сорвавшись с места, Нефрит подлетел к Усаги, схватив ту за горло. Ведь остояние его друга становилось всё более критичным.       — Что ты туда подсыпала, идиотка?! — Нефрит со всей силы встряхнул ошарашенную Усаги, которая явно не ожидала такой реакции. — Что подсыпала, я спрашиваю?!       — Фенолфталеин*, я всего лишь хотела пошутить… — замямлила Усаги.       — Вызывайте скорую! — крикнул друзьям Нефрит, после чего, будто озверев, снова обернулся к Усаги, схватив её за волосы и встряхнув что есть силы. — Он на метаноле**, тупая ты дура! Сколько ты подлила?       — Немного… — Усаги испугалась, но не выпадов Нефрита, а того, что Кунсайт был почти без сознания.       — Не дай Бог… — стиснув зубы, проговорил Нефрит и пригрозил внушительным кулаком у самого носа Усаги. — Я тебя убью.       Всё было как в бреду. До приезда скорой помощи парни самостоятельно пытались оказать первую помощь, те, несмотря на свою разгульную жизнь, были отличниками.       Зойсайт открыл все окна, чтобы поступал свежий воздух. Джедайт добыл слабый раствор соды, а Нефрит всё время поддерживал друга, держа голову у себя на коленях, ведь Кунсайта пришлось положить на пол.       Едва приехала скорая, парни суетились, помогая врачам погрузить Кунсайта на носилки. Усаги плакала, прикрыв лицо руками, девушка отнюдь не блистала знаниями, потому, услышав однажды, что фенолфталеин это тот же пурген, и подумать не могла, к чему может привести её выходка.       Друзей буквально подбрасывало от волнения, но больше всего им стало не ясно, почему последние слова Кунсайта перед обмороком были:       — Не говорите копам… Не трогайте ее… Я сам…

***

      Доза метанола оказалась не сильно большой, потому отравление было лёгкое. Очень быстро Кунсайта привели в чувства и перевели из реанимации в обычную палату, где его навещали друзья, отец и Ренэ. Кунсайт стремительно шёл на поправку, и к удивлению врачей, без осложнений, которые возникают при отравлении этим веществом. И это легко объяснялось. Врачи и медикаменты были лучшие, а организм парня молодой и здоровый.       Морально Кунсайт был силён, потому старался не подавать виду, как у него всё бурлит внутри, и вулкан внутри него был на грани извержения. Он готов был убить Усаги. Убить жестоко и мучительно. И главная причина была в том, что парня могли не выписать к его дню рождения. Но Кун решил точно, что в любом случае сбежит и отметит праздник, как и собирался.       Наступил вечер, и все посещения на сегодня были окончены. Кунсайт лежал на кровати, листая один из номеров «Yamaguchi-gumi shinpo», как неожиданно открылась дверь в палату. Кунсайт медленно повернулся в сторону входа, и его тут же захлестнула волна разнообразных чувств, среди которых преобладало лишь одно: желание убивать. В палату робко вошла она. Она — причина его проблем.       Усаги несмело подошла к кровати, с которой Кунсайт медленно встал.       — Я пришла извиниться, — тихо проговорила девушка. — Я думала, сработает как слабительное. Я не думала, что так выйдет. Прости.       Кунсайт спокойно выслушала её объяснения. Казалось, парень вовсе не злится на Усаги и его невозмутимость невозможно пошатнуть. Но это было не так. Молниеносно схватив Усаги за горло, Кунсайт повалил её на кровать. Он навис над ней, обеими руками сжимая шею. Девушке даже показалось, что он решил её задушить, но тот, чуть ослабив хватку, зарычал:       — Молись, тварь! Я сдеру с тебя кожу и скормлю её бродячим псам! — Кунсайт едва сдерживался, чтобы не ударить Усаги. — Запомни… Придёт время, и тебе придётся ответить за всё. Я буду над тобой издеваться так, как не издевался никто. Ты пожалеешь, что родилась!       Усаги плакала, сжимая губы. Кунсайту было сложно сдерживаться, и дабы не прибить её прямо сейчас, резко разжал пальцы.       — А теперь пошла вон!       Усаги пулей вылетела из палаты.