Он не хочет, чтобы его любили

      Неделю спустя Кунсайта выписали из больницы, накануне его дня рождения. Друзья тащили парня отметить это дело, но тот категорически отказался, желая тщательно подготовиться к сакадзуки.        Он просматривал конспекты по правоведению, перечитывал историю синдиката Ямагути-гуми, стараясь запомнить хронологию событий и развития клана. Конечно, Кунсайта приняли и без каких-либо знаний. Только на единственном основании — он сын главаря. Но Кунсайт хотел быть на высоте. Он всегда пытался всё делать лучше остальных, быть совершенным и идеальным в любых начинаниях, того же требовал от окружающих, а потому казался деспотом и тираном.       Когда с повторением материала было окончено и Кунсайт, приняв душ, отправился в постель, его переживания по поводу предстоящего праздника сменилось неприятными ощущениями. В голове то и дело всплывал образ Усаги, из-за чего Кунсайт стал раздражаться. От одного воспоминания о том, что эта сучка его отравила, ему хотелось прямо сейчас поехать и прикончить эту тварь.       Кунсайт никогда не отрицал того факта, что Цукино красива, и очень. Так же он не отрицал, что её фигура способна завести любого. Но её характер и поступки приводили в неописуемое бешенство, заставляя желать лишь одного — убить. Убить медленно и мучительно, чтоб она плакала, кричала до хрипоты, умоляя о пощаде.       В очередной раз сжав в кулаке простыню, Кунсайт, наконец, провалился в сон.

***

      Утро Кунсайта началось с телефонных звонков и поздравлений. Первым позвонил Нефрит. Кунсайт был его другом, к тому же отец самого Нефрита являлся главарём одного из кланов, входившим в состав синдиката. А после почти сразу позвонили Зойсайт и Джедайт.       Выслушав поздравления и сказав друзьям, что ждёт их вечером в особняке, Кунсайт в приподнятом настроении отправился в душ.       Ближе к вечеру резиденция, принадлежащая Синода Кэнъити, превратилась в торжественный зал. Множество новичков клана выполняли обязанности прислуги и следили, чтобы всё было на высшем уровне. Приближенные к оябуну и сам Кэнъити сидели за столом, выпивая и обсуждая дела. И лишь Кунсайт с друзьями перекуривали на улице.       — Минако не приглашал? — поинтересовался Джедайт.       — Нет, — отрицательно покачал головой Кунсайт. — Она и так последнее время стала навязчивой. Хотя я сразу определил характер наших отношений.       — Значит, она тебе не нравится? — Зойсайт задал вопрос, на который и так знал ответ. Кунсайту женщины нужны лишь для удовлетворения первичных потребностей. Да и вообще, Зою казалось, что Кунсайт априори не умеет любить.       Красноречивей любого ответа стал взгляд Кунсайта.       — Понял-понял, — рассмеялся рыжик.       — Кунсайт-сама, — неожиданно возле парней появился один из слуг. — Вас ждут, к сакадзуки все готово, — сообщив, мужчина ретировался.       — Ну что, братан, удачи, — улыбнулся Нефрит, подбадривающе похлопав друга по плечу, он лучше других знал, как для Кунсайта это важно.       Парни вошли в комнату, где уже сидел на полу Кэнъити в окружении самых приближенных. Нефрит, Джедай и Зойсайт тут же заняли места, которые были оставлены для них. Сам же Кунсайт подошёл к отцу, присаживаясь на пол напротив него.       — Ну что ж, Кунсайт… — Синода старший медленно повернул листок с тестом, который ещё утром писал Кунсайт. — Поздравляю тебя, все ответы в тесте правильны.       Больше не было лишних слов. Пришёл момент ритуала приёма, а именно распития сакэ из одной пиалы. Первым, как и полагается, сделал глоток Кэнъити, после чего передал пиалу Кунсайту. И когда церемония завершилась, он, наконец, услышал заветные слова.       — Теперь ты полноценный член клана, — официально проговорил Синода. Вступление с сыном в отношения оябун-кобун лишало возможности проявлять излишнее внимание. — С этого момента ты сятэй*, но с твоими способностями, я уверен, очень скоро ты вырастешь до кё дай**. — Кэнъити встал, жестом предложив сделать Кунсайту то же самое. — А теперь пойдём, получишь свой главный подарок.       — А как же ирэдзуми? *** — тихо спросил Кунсайт, так же поднимаясь с пола.       — Завтра, всё завтра.       Оябун зашагал к выходу, Кунсайт покорно и без возражений последовал за ним.       Они медленно поднялись на второй этаж особняка, и так же медленно шли по коридорам. Кунсайт выжидал, когда отец заговорит, не задавая вопросов. И этот момент настал.       — Ты ведь хорошо знаешь историю Ямагути-гуми? — наконец проговорил оябун.       — Естественно, — без всяких эмоций ответил Кунсайт.       — Помнишь войну с Итива-каи? — Это был, скорее, риторический вопрос, потому отец продолжил, не дожидаясь ответа: — В начале 1970-х я был признан виновным в убийстве босса конкурирующей банды с помощью катаны и провёл тринадцать лет в тюремном заключении. После освобождения в 1980-х я был главой клана Кодо-кай, который входил в состав Ямагути-гуми, потому был вовлечён во многие исторические войны синдиката, соответственно и в войну с Итива-каи. Как тебе известно, это были предатели, отделившиеся от синдиката, и их было необходимо истребить…       Синода остановился и задумался.       — Насколько мне известно, они всё же сдались и вернулись в Ямагути-гуми, — проговорил Кунсайт.       — Да, — мужчина снова медленно зашагал. — Именно благодаря достижениям в этой войне я попал в главный штаб Ямагути-гуми в Кобэ. И одним из достижений стало то, что я заставил сдаться одного из руководителей Итива-каи.       — Трус, — выплюнул Кунсайт.       — Ну, у него не было выбора, — снисходительно ответил Кэнъити. — Либо он сдаётся, либо ему пришлось бы наблюдать, как мучительно убивают его жену и маленькую дочь, и только потом умер бы сам. Естественно он согласился сдаться, при этом обещав свою дочь в невесты моему младшему сыну…       — Подожди, если сейчас речь о ней и обо мне, то мне не нужна старуха, ей ведь больше тридцати, получается, — перебил Кунсайт, тут же сообразив, к чему клонит отец, и о каком подарке речь. — Это, во-первых, а во-вторых, я как-то жениться пока не собираюсь.       — Тише, — скривился оябун. — Да, ей сейчас было бы больше тридцати, да и тебя я не ждал так поздно. Но она умерла, и у родителей долго не было детей. Но через много лет снова родилась девочка, твоя ровесница. И, как тебе известно, обещания не имеют срока давности, поэтому… — мужчина остановился возле одной из комнат. — Она сейчас здесь и в твоём распоряжении, можешь делать с ней что хочешь.       — Отец, ты меня услышал? Я жениться не собираюсь, тем более, может, она вообще страшила, — Кунсайт стал заводиться, ибо женитьба явно не входила в его планы.       — Она не страшила. И о свадьбе пока речи нет. Ты сам решишь, что делать дальше. Вперёд, — Синода старший подбадривающе похлопал сына по плечу, зашагав прочь.       Обречённо выдохнув, Кунсайт взялся за ручку и толкнул дверь, входя в комнату, но тут же замер на месте.       — Ты?