Он не хочет, чтобы его любили

      Кунсайт медленно вошёл в комнату Усаги. Девушка тут же отложила журнал, но позу не поменяла. Она заворожённо смотрела на парня, который безмолвно расстёгивал пуговицы на своей белоснежной рубашке. Его слегка смуглое тело выглядело упругим и подтянутым.       Как только рубашка сползла с левого плеча Кунсайта, взору тут же открылась цветная татуировка, которая уже с руки переползала на плечо, и так как она явно ещё не окончена, было не ясно, куда она поползёт дальше.       Не прерывая зрительного контакта, Кунсайт снял штаны, оставшись в одних боксерах. Не размышляя и минуты, он подобно хищнику забрался в кровать, подминая по себя девушку.       Кунсайт умело целовал губы, шею и грудь Усаги, разжигая в ней дикое желание. Она возбуждённо постанывала и ёрзала под парнем, поощряя любое его действие. А когда пальцы Кунсайта оказались на заветном месте, с её губ сорвался громкий стон, подзадоривший парня. Растянувшись в ехидной улыбке, Кунсайт резко замер, глядя на Усаги, и так не сразу поняла, что он прекратил ласки.       Наконец, открыв глаза, Усаги посмотрела на Кунсайта затуманенным взглядом.       — Знаешь, мне как гею, наверное, не стоит с тобой спать, — проговорил он, с удовольствием наблюдая, как глаза Усаги расширились от удивления. — Зойсайт непременно обидится и будет ревновать.       Не дожидаясь ответа, Кунсайт резко развернул Усаги, уложив её на живот. Наклонившись чуть ниже, и взяв её за волосы, он тихо добавил:       — Но, я думаю, твоя попа не хуже, чем у Зоя.       Рука Кунсайта медленно спустилась на ягодицы девушки.       — Пожалуйста, не нужно! — запаниковала Усаги, пытаясь перевернуться, но под тяжестью его тела это не представлялось возможным. Кунсайт крепко прижимал её к кровати. — Ну почему же? — не унимался Кунсайт, намеренно упираясь возбуждённой плотью в её попку. — Мы, педики, только туда любим трахаться. И так как ты разгадала мою тайну, мне больше нет надобности косить под нормального. — Пожалуйста! — разрыдалась Усаги, опасаясь, что Кунсайт сейчас это всё же сделает. — Прости меня, я неудачно пошутила. Прости, прости, пожалуйста...       Резко отстранившись от Усаги, дав ей возможность развернуться под ним, Кунсайт злобно засопел, сверля запуганную Усаги испепеляющим взглядом.       — Прости, — повторилась Усаги, подаваясь вперёд. Её трясущиеся пальцы потянулись к его лицу, которое, казалось, застывшим. А сам Кунсайт напоминал ледяное изваяние. — Прости, — уже в ему губы прошептала Усаги, аккуратно касаясь их своими.       Кунсайт не двигался, позволяя девушке себя целовать. Её руки тут же сомкнулись у него на шее, потянув на себя. Возбуждённо зарычав, Кунсайт поддался, повалив Усаги на кровать.       — В следующий раз я жестоко накажу тебя, моя маленькая дрянь, — прошипел он, перед тем как войти в неё.       Только после полуночи довольный Кунсайт покинул из комнату Усаги. Потный и удовлетворённый, даже не застёгивая рубашку, он, улыбаясь, брёл к себе.       Оказавшись в постели, Кунсайт закинул руки за голову и закрыл глаза. С его губ так и не сходила блаженная улыбка. Кунсайт пытался не задумываться о своём отношении к Усаги. Но он точно знал, что эта маленькая стерва возбуждает его как никто. Мысли о том, что её шикарное тело принадлежит только ему и до него к этому телу никто не прикасался, и вовсе сводили его с ума. Эта маленькая сексуальная тварь принадлежит только ему, и он может брать её когда ему угодно.       Всё с той же блаженной улыбкой Кунсайт и провалился в сон.       Усаги в это время так же мирно спала, не забыв отметить перед сном, что этот парень хоть и мудак, но в постели просто мастер. Правда, ей и сравнивать-то было не с чем. Но одного того, что любое его прикосновение разжигает в ней бешеное желание, а во время процесса ей настолько хорошо, было достаточно, чтобы это понять.       Но хуже всего — Усаги вдруг пришла к осознанию, что её отношение к Кунсайту в корне поменялось. Она стала замечать, как отсутствие его внимания расстраивает её. Одна мысль о близости с ним заставляла непонятное тепло разливаться по её телу. Усаги не хотела думать о том, что начинает влюбляться, списывая на привязанность к первому мужчине.       Утро Кунсайта началось с того, что ему доложили: оябун ждёт его в своём кабинете, причём срочно.       Не выспавшийся, даже не выпивший кофе Кунсайт, недовольно вошёл в кабинет отца. Плюхнувшись в излюбленное кресло и положив ногу на ногу, он внимательно посмотрел на Кэнъичи.       — Доброе утро, сын, — поздоровался оябун.       — Угу, — кивнул парень, но увидев на столе разнос, на котором дымились две чашки кофе, парень взбодрился. Поднявшись и схватив одну из чашек, Кунсайт вернулся в кресло, и лишь глотнув кофе, вернул внимание к отцу, который все это время наблюдал за сыном.       — Что случилось?       — Почему должно было что-то случиться? — Синода старший так же взял чашку, отпив из неё.       — Ну, ты явно позвал меня не на чашку кофе, — хмыкнул Кунсайт. Он достаточно хорошо знал своего отца.       — Верно, — кумитё отставил чашку. — Ты ведь знаешь, что у синдиката сейчас возникли некие проблемы.       — Тоже мне проблемы. Ямагути-гуми всё равно на первом месте по численности, превосходя в два раза клан, который на втором. Мы с лёгкостью задавим предателей, — Кунсайт пренебрежительно дёрнул плечом, как только речь зашла о распаде.       — Не всё так просто, сынок, — губы Кэнъичи, тронула нервная улыбка. — Вчера я разговаривал с людьми из сокайя*, которые сейчас работают в корпорации Цукино, и мне стало известно, что к Кенжи приходил Ода Ёсинори…       — Это оябун Нинкё Ямагути-гуми, что ли? — изогнул бровь Кунсайт. — Какого чёрта?       — Вот, — Синода поднял вверх указательный палец. — Здесь начинается самое интересное. Ёсинори предложил Цукино собрать старый состав Итива-каи. Надеюсь не нужно объяснять для чего?       — Заговор против нас? — прыснул Кунсайт, отставляя чашку на журнальный столик.       — Все предатели из Итива-каи, поджав хвосты, вернулись в Ямагути-гуми. Я думаю, ты придаёшь много внимания такой ерунде.       — Было бы у тебя побольше опыта, ты бы подумал о том, что осталось много недовольных. Кто-то был убит во время войны, кто-то отошёл от дел, кто-то вернулся к нам, а кто-то даже сдался в полицию, лишь бы не быть убитым. И сейчас многие могут обнадёжиться, зная о том, что мы потерпели такой раскол.       — Значит, нужно убить Цукино и Ёсинори, — нервно выплюнул Кунсайт. — Хотя, я думаю, Цукино не такой болван, чтобы рыпаться, ведь у нас его дочь, с которой может случиться всё что угодно, если он не будет сидеть на жопе ровно.       Кэнъичи откровенно рассмеялся.       — Твоя импульсивность говорит о твоей молодости и это хорошо, но… — мужчина перестал веселиться. — Нужно рассматривать все варианты. И вот один из них. Цукино может повестись как раз потому, что у нас его дочь. И так как полиция сейчас усиленно наблюдает за Якудзой, зная о расколе и возможных стычках, он с лёгкостью может доставить хлопот.       — Тогда пусть Цукино проваливает из нашего дома и бежит к папочке, тоже мне потеря потерь, — слова сорвались с губ Кунсайта, но почему-то руки самовольно сжались в кулаки.       — Серьёзно? — изогнул бровь отец. — Мне казалось, тебе нравится эта кукла.       — Не настолько, чтобы из-за неё чем-то жертвовать, — Кунсайт попытался сказать это без всяких эмоций.       — Слабо верится… — улыбнулся мужчина, но тут же продолжил, не дав Кунсайту возможности возразить: — У меня возникла вот какая идея. Ты должен жениться на Усаги.       — Нет! — тут же выплюнул Кунсайт.       — Да, — возразил оябун.       — Какого хрена, папа? — тут же вскипел Кунсайт, поднимаясь с кресла.       — У Цукино огромный бизнес. Благодаря информации, которую добыли люди из сокайя, мы заставим его назначить тебя генеральным директором. И ты, как его зять, будешь иметь все права на это место. Таким образом, мы сможем с лёгкостью иметь часть его бизнеса. А также мы остудим желание Цукино воевать с нами, ведь его дочь будет уже не в плену, а замужем.       Кумитё откинулся на спинку кресла.       — Я не женюсь на ней, будь она дочерью хоть самого чёрта! — повысил голос Кунсайт. — Она мне даже не нравится!       — Я слышал вчера вечером, как она тебе не нравится, — завёлся и старший Синода.       — Это не имеет никакого отношения к делу. Я сказал, что не женюсь на ней! — прорычал Кунсайт, упираясь руками в стол.       — А я сказал, — отец встал, занимая ту же позу, — ты женишься на ней. И это не просьба отца, а приказ кумитё.       — Папа! — буквально выкрикнул Кунсайт, все ещё пытаясь сопротивляться.       — Ты женишься на ней и точка! — стукнув по столу, бескомпромиссно заявил оябун.       — Но я не хочу! Если она такая важная персона, то сам и женись на ней! — ответил Кунсайт таким же повышенным тоном.       — Так, пошёл вон отсюда, пока мизинцы на месте! — Кэнъичи уселся на место. — Дату свадьбы я вам сообщу! — крикнул в спину уходящему сыну Синода.