Он не хочет, чтобы его любили

      Обратный путь прошёл легко. Весь полёт Усаги спала, да и Кунсайт то и дело проваливался в сон. События последних дней вымотали их, и организм требовал отдыха.       Как только пара появилась в резиденции, Кунсайта вызвал отец, чем тот сразу воспользовался, радуясь, что ему не придётся говорить с Усаги прямо сейчас.       Выяснилось, что отношения между бывшими соклановцами ухудшились. Постоянные стычки и перестрелки привлекли особое внимание полиции, которая, казалось бы, только и ждёт момента, чтобы загрести всех в тюрьму.       Мало того, убитую дочь Ёсинори уже нашли. Здесь полиция не предъявила претензий по этому поводу Ямагути-гуми. Милана была внебрачной дочерью, и Ёсинори не афишировал её существование. Но сам глава отколовшегося состава абсолютно был уверен, что это дело рук Синоды младшего, ведь его пребывания в том же отеле не скрывалось. К тому же его резкий отлёт был красноречивей любых фактов. И теперь глава Нёнке Ямагути-гуми откровенно истерил, звоня Синоде и выкрикивая угрозы. — Так что, будь аккуратен, сын, — напутствовал Кенъичи, когда разговор был уже окончен — Спасибо, пап, — улыбнулся Кунсайт, впервые за долгое время назвав отца именно так.       Синода старший внимательно уставился на сына, склонив голову на бок. — Что-то в тебе изменилось, сынок. Неужто ты по-настоящему влюбился? — Кенъичи видел, что его сын давно не равнодушен к Усаги, но именно сейчас Кунсайт прямо-таки сиял. Но тот лишь отмахнулся: — Глупости. И он вновь напустил привычную маску безразличия. Спустя три недели…       Усаги металась по комнате, не находя себе места. Мало того, что после приезда Кунсайт ни разу и не удостоил её своим вниманием, ссылаясь на вечную занятость, так ещё в придачу тест на беременность показывал две полоски.       Усаги посмотрела в окно и закусала губу. Кунсайт с кем-то весело разговаривал по телефону возле машины. Сам при параде, из чего было ясно, что он куда-то собирается. Сил держать всё в себе у Усаги больше не осталось. И она, не раздумывая и минуты, выбежала из комнаты.       Она должна поговорить с Кунсайтом, должна признаться ему, что любит. Разве его поведение на отдыхе не значило, что он тоже к ней неравнодушен? Она должна сказать ему, что у них будет ребёнок, и, возможно, он сплотит их. Усаги было невыносимо жить в отдельной от мужа комнате. — Кунсайт! — окликнула Усаги, когда он уже садился в машину.       Кунсайт посмотрел на неё и уселся на водительское сидение, но машина с места не двинулась. Добежав, Усаги присела на пассажирское сидение, закрыв дверь.       Лицо Кунсайта было непроницаемым, он молча смотрел прямо перед собой в лобовое стекло. Усаги, в свою очередь, от волнения не сразу нашла в себе силы заговорить. — Кунсайт, сколько ещё это будет продолжаться? — тихо спросила она, опустив взгляд и теребя край своей юбки. — Что «это»? — безэмоционально спросил он. — Почему мы не можем жить как обычные муж и жена? — прошептала Усаги, и на её глаза предательски навернулись слёзы. — Потому что мы необычные, — спокойно ответил Кунсайт. — Наш брак был необходимостью, как для тебя, так и для меня. — Но в свадебном путешествии всё изменилось, — сдавленно проговорила Усаги. Первые капли скатились по её щекам, но остались незамеченными для Кунсайта. — Что поменялось, Усаги? — тяжело вздохнув, спросил он, наконец посмотрев на жену. И как только он увидел слёзы, в груди что-то неприятно кольнуло, но Кунсайт лишь раздражённо закатил глаза. — Этого мне только не хватало... — Кунсайт, я… — Усаги хотела признаться, но Кунсайт её перебил: — Не смей. Слышишь? Не смей говорить этого! — Наконец маска равнодушия спала. — Но почему?! — взвыла Усаги, и слёзы уже ручьём потекли по щекам. — Что плохого в том, что я люблю тебя?! — закричала она, уставившись на мужа. — Плохого ничего, — сдавленно проговорил он. — Но я не люблю тебя, прости. — Кунсайту казалось, что он говорит правду, вернее, он убеждал себя в этом. — Да, ты красивая и мне нравится заниматься с тобой сексом. Даже, признаюсь, в последнее время ты перестала меня бесить как раньше, и мне больше не хочется причинять тебе боли. На Мальдивах я чувствовал ответственность за тебя, ведь ты моя жена и должен заботиться о тебе… Но я не люблю тебя и не хочу, чтобы ты любила меня. Мне это не нужно. Я не готов делить с тобой своё личное пространство. Потому всё останется как есть. — Кунсайту казалось, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди. С каждым его словом истерика Усаги нарастала. Но она молчала. — Извини, если не оправдал твоих надежд, — загробным голосом проговорил он. Кунсайт завёл машину, показывая, что разговор окончен.       На ватных ногах Усаги вышла из машины, глотая слёзы. Автомобиль тут же сорвался с места, выезжая в уже открытые ворота. Усаги остановилась и, закрыв лицо ладонями, отчаянно разрыдалась. Казалось, душу разорвали на части, оставив там зиять огромную дыру. Какая же она дура! Как она могла полюбить этого бесчувственного монстра? — Бедная девочка, — проговорил Кенъичи. Он стоял у окна своего кабинета, наблюдая всю картину. К нему медленно подошёл Рэне. — А ведь она не безразлична ему, — сказал молодой мужчина, тоже глянув в окно на Усаги. — Вы бы видели его взгляд, когда он обнаружил, что её нет в номере. — Да знаю. Я вижу, что он к ней чувствует на самом деле. Не понимаю, почему он так категорически это отрицает. — Синода пожал плечами, отходя от окна, как только Усаги, справившись с истерикой, зашла в особняк. — Может, поговорите с ней, утешите? — осторожно предложил Рэне, понимая, что сам не имеет права вмешиваться. Оябун отрицательно покачал головой. — Кунсайт сам должен разобраться со своими чувствами и со своей женой, — ответил кумитё. Он сел за стол и уставивился в монитор.

***

      Усаги прорыдала оставшийся день и полночи. В голове крутились фразы Кунсайта, одна за другой. По кругу, сводя её с ума. "Дети пока не входят в мои планы». «Я не люблю тебя». «Не люблю этих мелких засранцев». «Не хочу, чтобы ты любила меня». «Надеюсь, пронесёт». «Мне это не нужно». "Я не готов делить с тобой своё личное пространство». «Всё останется как есть»…       Взвыв сильнее, Усаги уткнулась лицом в подушку. Но даже это не помогло, и её рыдания были отчётливо слышны за дверью, за которой стоял Кунсайт, так и не решившись войти.       Утром Усаги, даже не позавтракав, оделась и вызвала такси. Внизу, проходя мимо столовой, она не осталась незамеченной, когда завтракали все приближенные к оябуну. — Усаги, детка, ты куда так рано? — окликнул её Кенъичи. Ей ничего не оставалось, как подойти ближе и выдавить улыбку. — Хочу пройтись по магазинам, — соврала она, пытаясь не смотреть на мужа. — Может, позавтракаешь с нами? — предложил Синода. — Нет, спасибо, не хочу, — непринуждённо улыбнулась Усаги. Её телефон завибрировал: пришло смс от службы такси. Её машина уже подъехала. Но от внимания Кенъичи, было отделаться не так просто: — Может, тебе нужен водитель? — заботливо спросил он. — Спасибо, но такси уже у ворот. Не стоит беспокоиться, — улыбнулась еще шире Усаги, переживая, чтобы её действительно не заставили ехать с водителем. — Ладно, будь аккуратна, — проговорил кумитё, возвращаясь к завтраку. И Усаги быстрым шагом покинула дом. — Пусть за ней проследят, — шепнул Кунсайт сидящему рядом Рэне. — Понял, — на автомате отозвался он.

***

      Усаги вернулась домой поздним вечером, опустошённая и заплаканная. Добравшись до своей комнаты, она уткнулась лицом в подушку, как и вчера.       Следом за ней в особняке появился Рэне, и отправился к Кунсайту. Рэне заговорил не сразу, словно пытался подобрать слова. — Она изменяет мне? — глухо спросил Кунсайт, заметив на лице Рэне волнение. — Нет. Она была в больнице по вопросу своей беременности, — выдохнув, начал мужчина. — Она беременна? — тихо переспросил Кунсайт, ещё не понимая, что именно чувствует от этого известия. — Да, то есть… — замялся помощник. — Так «да» или «нет»? — Кунсайт уставился на Рэне, хотя уже был уверен в положительном ответе, и вроде даже не особо расстроился. — Она сделала аборт, — сглотнув, ответил Рэне. По сути, он должен был помешать этому, но, не подумав, что такое возможно, дождался пока Усаги выйдет из больницы, а уж потом пошёл в разведку, но уже было поздно.       Шумно выдохнув, Кунсайт побледнел. Он встал с места и медленно, казалось, даже спокойно, вышел из комнаты. Но, зная своего друга, у Рэне не было сомнений: Кунсайт в ярости. И если он её выплеснет, последствия будут страшны. Но Рэне не осмелился успокоить Кунсайта.       Кунсайт вошел в комнату Усаги, закрыв за собой дверь. Его глаза горели адским огнём, а руки сжимались в кулаки. Он смотрел на жену, тяжело даша. Усаги же при его появлении неуверенно поднялась с кровати и затравленно глядела на него в ответ, не понимая в чём дело. Усаги знала, что этот человек всё и всегда держит под контролем.       Но не в этот раз. Кунсайт сделал шаг к жене и влепил Усаги мощную пощёчину тыльной стороной ладони, вложив в удар всю силу и ненависть, которые он сейчас испытывал. Усаги опрокинулась на кровать, закрыв лицо руками. — Ты что сделала, тварь?! — взревел Кунсайт, вздёрнув её за волосы. — Я подумала, что тебе не нужен этот ребёнок и решила не напрягать тебя! — рыдала Усаги, пока муж безжалостно трепал её за волосы. Следующая пощёчина не заставила себя ждать. Слёзы горечи смешивались с кровью, а душевная боль заглушала физическую. — Кто ты вообще такая, чтобы что-то решать?! — кричал Кунсайт. Он сдерживался из последних сил, борясь с желанием задушить эту тупую курицу. — Прости, прости! — выла Усаги, осознав, какую совершила ошибку.       Совладав с собой, Кунсайт остановился и медленно разжал пальцы, выпустив волосы жены из хватки. Сделав над собой огромное усилие, он отошёл на пару шагов назад. Он смотрел на Усаги сверху вниз, до скрипа стиснув зубы. Скулы подрагивали от еле сдерживаемой ярости, а ладони вновь с силой сжались в кулаки, что казалось, Кунсайт вновь набросится на жену. — Прости, пожалуйста… — рыдала Усаги. Она хотела было приблизиться к нему, но Кунсайт протестующе выставил руку вперёд, заставив её остановиться. — Я пытался относиться к тебе лучше, я, правда, пытался. И даже думал над твоими вчерашними словами… — монотонно заговорил Кунсайт. — Но из-за своей тупости ты разрушила всё этим поступком. С этой минуты ты для меня умерла. Не смей больше приближаться ко мне, а уж тем более врать о какой-то там любви. — Но я правда люблю тебя! — сильнее разрыдалась Усаги, падая на колени и закрывая лицо ладонями. — От любимых мужчин абортов не делают! — прошипел Кунсайт.       Что-то звякнуло возле колен Усаги, но она так и не нашла в себе мужества посмотреть на мужа.       И лишь когда дверь в комнату хлопнула, Усаги убрала ладони от лица. На полу лежало обручальное кольцо Кунсайта. Усаги взвыла, уткнувшись лбом в пол.