Он не хочет, чтобы его любили

Два года спустя.       Усаги медленно встала с постели и подошла к зеркалу. За это время она опробовала всякие новшества косметологии, и сегодня её лицо сияло свежестью. Приятная внешность, идеальная фигура и блещущие здоровьем волосы, даже после сна выглядели безупречно. Усаги улыбнулась своему отражению и, потянувшись, лёгкой походкой направилась в душ.       За эти два года Кунсайт больше ни разу не появился в комнате жены. И общались лишь по необходимости. И как казалось со стороны, ни Кунсайт, ни Усаги не страдали от этого.       Кунсайт с головой ушёл в дела синдиката. Тем более он теперь занимал ответственную должность генерального директора компании Цукино. Он работал, вовлекался в криминальные разборки, а в свободное время развлекался с друзьями. Кунсайт стал типичным представителем якудзы и уже заслужил статус — вака-гасира*. Он с необъяснимым рвением хватался за все проблемы синдиката, решая их. И поскольку Кунсайт был довольно сметлив и имел юридическое образование, у него всё получалось. Оттого авторитет сына оябуна рос с ошеломляющей скоростью.       Кунсайт даже ухитрился повернуть ситуацию с Миланой так, что сам Ёсинори свято поверил в то, что Синода не причастен к её убийству, и конфликт с Нёнке Ямагиту-гуми скоро сгладился.       Усаги же посвятила все своё время самой себе. Салоны красоты и спа, шоппинг, различные тренинги, которые Усаги вряд ли когда-нибудь пригодятся, стали стандартным режимом её дня. Усаги любила себя и была довольна своим внешним видом, и больше её ничего не заботило. И такая жизнь приносила Усаги удовольствие. По крайней мере, она убеждала себя в этом день за днём.       Усаги помнила разговор с мужем, который состоялся на следующий день после аборта. Она помнила каждое своё слово, и была уверенна, что была права на все сто процентов. Она свято верила в это. И стоило ей вспомнить о своём поступке, Усаги повторяла одни и те же слова, как мантру: «Я всё сделала правильно. Этот ребёнок не нужен был никому. Повернись время вспять, я бы поступила так же».       После аборта и ссоры с Кунсацтом прошёл всего день. И Усаги успела ни один раз проклясть себя за столь необдуманный поступок. Ей даже казалось, что муж справедливо устроил ей взбучку. Потому, взяв в руку кольцо Кунсайта, Усаги отправилась к нему в комнату, чтобы ещё раз поговорить и попробовать наладить отношения. Кунсайт наверняка успел остыть, и всё пройдёт спокойно.       Кунсайт сидел на кровати с ноутбуком, и даже не оторвал взгляд от монитора, когда жена вошла к нему в комнату. Он никак не отреагировал на появление Усаги и не сказал ни слова. Как ни в чем не бывало Кунсайт продолжал барабанить пальцами по клавиатуре и игнорировать присутствие жены, даже когда она присела рядом с ним на кровати. — Кунсайт, давай поговорим спокойно, — тихо проговорила Усаги, не глядя на мужа. — Я спокоен, но вчера я тебе всё сказал, и добавить мне нечего, — без всяких эмоций ответил он, увлечённо занимаясь своим делом. — Я признаю, что совершила глупость… Понимаю, я не имела права так поступать… — голос Усаги дрогнул. — С чем тебя и поздравляю, — равнодушно сказал Кунсайт. — Но ты должен и меня понять, — обречённо протянула Усаги, наконец, повернувшись к мужу. Но ответного действия не произошло. Его лицо было как посмертная маска, на которой нет ни намёка на эмоции. — Понять — значит простить. Я всё понимаю, я тебя прощаю. Всё? — Кунсайт тоже посмотрел на Усаги, и на его лице отразилась глубокая скука. — И что это значит? — не поняла Усаги. Она даже понадеялась, что всё может наладиться. — Ровным счётом ничего, — развёл руками Кунсайт. — Я тебя понял, простил, но это ничего не меняет. Ещё раз повторяю: всё, что хотел тебе сказать, я сказал вчера. На этом всё. — Кунсайт снова уставился в монитор.       В душе Усаги все скрутило тугим узлом обиды и отчаяния. Потеряв контроль, она закричала: — Знаешь что?! Пошёл ты! Слышишь?! — Игнорирование со стороны мужа выбил почву из-под ног Усаги, и она замахнулась, попытавшись его ударить. Но Кунсайт ловко перехватил её руку, сжав в ладони тонкое запястье жены. — Ты сам во всем виноват, понял?! — в отчаянии выкрикнула она. — Серьёзно? — Его скучающее выражение лица сменилось удивлением. — Серьезно! — снова крикнула Усаги, пытаясь вырвать свою руку, но тщетно. — Ты настойчиво вдалбливал мне в голову, что тебе не нужны дети, что не любишь их, не любишь меня! Что я должна была делать? Лелеять надежду, что ты вдруг изменишь своё мнение?! Ты — Кунсайт Синода и изменишь мнение?! Да я уже представляла твоё лицо, узнай, что я беременна! — Ты как минимум должна была сказать об этом мне, — спокойствие Кунсайта осталось непоколебимо, но в душе бушевал ураган. — Чтобы увидеть твою недовольную рожу?! — истерично усмехнулась Усаги. — Да я и сделала этот аборт, только потому, что знала, как ты не любишь детей. И что же изменилось? Тебя задел только тот факт, что я сделала это за твоей спиной? — Усаги кричала, не замечая, как по щекам катятся слёзы, но уже не обиды, а злости. — Запомни, в том, что так произошло, виноват только ты и никто иной. Это ты довёл до этого… — Твоё мнение очень ценно для меня, — саркастично заметил Кунсайт, глядя на кипящую от ярости Усаги. — Отпусти! — прошипела она, на что тот тут же разжал пальцы. — Ненавижу тебя, Кунсайт Синода! С этими словами Усаги грохнула по столу обручальными кольцами, после чего вылетела из комнаты мужа.       Кунсайт невозмутимо вернулся к своему занятию, но уже через пару секунд нервно захлопнул крышку ноутбука, отшвырнув его от себя. — Коза!       Влетев в свою комнату, Усаги уставилась на себя в зеркалу, гневно стирая слёзы с лица. — Больше никогда. Ни единой слезинки! — повторяла она. — Нужно любить только себя. Только себя, Усаги.       С тех пор Усаги ни разу не нарушила своего обещания. Больше ни единая слеза не скатилась по её щекам за эти два года. Она занималась только собой и ей это нравилось. Конечно, от случая к случаю ей всё же приходилось время проводить с Кунсайтом время. И даже искусно притворялась перед гостями очередного важного ужина, что безумно любит мужа и счастлива с ним. Она даже могла с улыбкой поцеловать его, и никто не подозревал, что как только исчезала необходимость, Усаги тут же становилась холоднее льда, и как можно быстрее избавлялась от общества Кунсайта.       Сегодняшний день сулил стать таким же, как многие предыдущие. Усаги оделась, как обычно, по последней моде и слегка спрыснула себя парфюмом, и, удовлетворившись своим отражением, подмигнула и вышла из комнаты.       Она спустилась на первый этаж и прошла мимо гостиной, где сидел Кунсайт, пялясь в телевизор. Усаги на автомате бросила фразу, на которую по обыкновению он не обращал внимания: — Я к косметологу и по магазинам… — пробормотала она, копаясь в телефоне, но неожиданно застыла как вкопанная, выронив телефон из рук.       Сердце пропустило удар. На экране Усаги увидела фотографии своих родителей. Спустя секунду, фото исчезли, и ведущий приступил к другим новостям. — Кунсайт… — одними губами проговорила Усаги. Но он услышал её и повернулся к жене. — Кунсайт… Они… Их… Убили? — с ужасом пролепетал Усаги, и по её щекам скатились слёзы. — Они исчезли… Ваш дом кто-то поджог… Но дом был пуст. — Кунсайт медленно подошёл к жене и почти невесомо взял её за плечи. — Успокойся, слышишь? Ещё есть шанс, что они живы. — Ты сам-то в это веришь? — Усаги подняла на мужа полные слёз глаза, с надеждой глядя на него. — Скажи честно, ты в это веришь? — повторила она. В ответ он лишь глухо выдохнул: — Нет.