Он не хочет, чтобы его любили

Месяц спустя       С каждым днём Кунсайту ощущал себя всё хуже. Время не лечило, и боль потери становилась только сильнее. Горе и чувство вины тяготило его душу. Он ненавидел себя за бездействие. Кунсайт был уверен, что именно он виноват в смерти Усаги, и никто больше.       Но личные переживания никак не отразились на его работе в синдикате. Он, как и раньше, был мастером своего дела, как и раньше, был прекрасным тактиком и руководителем. С небольшой разницей… Синода редко разговаривал. Все его речи ограничивались лишь необходимыми фразами. И он стал гораздо жёстче, чем прежде. Кунсайт всё больше походил на бездушного робота, чётко выполняющего поставленные задачи.       Только Кэнъичи, который хорошо разбирался в людях и знал своего сына, видел, что Кунсайт страдает. Он всегда догадывался, что эта девочка была для сына куда большим, чем верил сам Кунсайт. И хоть многие в синдикате думали, что Кунсайту плевать на потерю жены, то Синода старший точно знал, Кунсайт закрылся ото всех, чтобы никто не видел его истинных чувств.       И Синода был прав. Никто не знал, что Кунсайт время от времени приходит в комнату Усаги. Никто не знал, что он запретил горничным трогать что-либо, и там до сих пор так и стояла не убранная постель, которую Усаги не захотела застилать утром…       Кунсайт сидел на краю кровати с отсутствующим видом, но на душе было всё так же тяжко. Он аккуратно провёл пальцами по подушке, на которой когда-то спала его жена, и пальцем нащупал длинный волос Усаги. Кунсайт сжал его в кулаке и, уставившись в одну точку, задумался. Минуты спустя он достал телефон и набрал номер отца.       — Да, сын, — Синода почти сразу взял трубку.       — Почему не делали ДНК-экспертизу? — монотонно спросил Кунсайт.       — Тело сильно обгорело, — тут же ответил отец.       — Зубы? — тон Кунсайта не менялся.       — Во-первых, их не с чем сравнивать. Родители Усаги исчезли… — выдохнул Кэнъичи, а Кунсайт тут же его перебил:       — Очень вовремя они исчезли, не так ли? — задал риторический вопрос Кунсайт, после чего продолжил: — Она жила в нашем доме. В её постели и на расчёске полно волос. Зубная щётка так же подходит для теста, насколько мне известно, — впервые в голосе Кунсайта послышались оживлённые нотки.       — А во-вторых, — спокойно заговорил Синода, словно не услышав сына, — анализируется костная ткань. И так как тело очень обгорело, вряд ли бы там что-то нашли подходящее для теста. Кунсайт…       — Пусть эксгумируют тело и сделают эту чёртову экспертизу, — выдохнул он и отключился.

***

      Уже долгие минуты Усаги сидела перед зеркалом, и ей казалось, что красота её поблекла за время пребывания в этом доме. У неё не было желания ни следить за собой, ни выглядеть привлекательной. Но сегодня Усаги привела себя в порядок. Сегодня был важный для неё день. Она приняла решение и не собиралась отступать. Конечно, её план был ужасен, но другого выхода она не видела. За целый месяц размышлений придумала ничего лучше. Усаги долго отметала эту идею, стараясь найти другой вариант, но сегодня пришла к выводу, что тянуть дольше некуда. Она больше не может находиться здесь. Она задыхается. К тому же с каждым днём Сейя был всё ближе и ближе к тому, чтобы взять её силой. И лишь по каким-то мистическим причинам, он до сих пор этого не сделал. Но, несомненно, это всего лишь вопрос времени. Поэтому ей срочно нужно было выбираться отсюда. Усаги продумала всё до мелочей, и исполнит свой план, чего бы ей это ни стоило. Осталось лишь дождаться момента.        Ключ снова загремел в замке, и Усаги, тяжело вздохнув, прошептала:       — Господи, прости.       Немой мужчина вошёл в комнату с разносом в руках, прикрыв дверь. Привычно поставив еду для девушки на тумбочку, он уже собрался уходить.       — О, завтрак! — просияла Усаги, подскочив со стула, но тут же якобы подвернув ногу, рухнула на пол. — А-а-а! — завопила она, хватаясь за щиколотку.       Как и рассчитывала Усаги, Гарри тут же бросился ей на помощь и, присев рядом, попытался поднять пострадавшую. Усаги, следуя замыслу, выхватила пистолет, который мужчина опрометчиво держал его за поясом сзади. Собрав волю в кулак, она в полсекунды сняла пистолет с предохранителя. Уроки Рэне не прошли для Усаги даром.       В душе что-то оборвалось, сердце болезненно сжалось, а из глаз брызнули слёзы. Но даже этот ансамбль неприятных эмоций не заставил руку Усаги дрогнуть. Выудив из кармана мертвеца телефон, Усаги молилась, чтобы Гарри не поменял графический ключ. Однажды она увидела его ключ, и именно это натолкнула Усаги на такую идею. Проведя несколько раз пальцем по дисплею, Усаги зажмурилась, но и тут удача была на её стороне, пароль был тем же и телефон разблокировался.       Не было сомнений, что ей не удастся выбраться отсюда, ведь в доме полно охраны, и Усаги не сбежать. А потому оставался лишь один человек, в которого она верила. Усаги быстро набрала знакомый номер.

***

      Семья Синоды завтракала за большим столом. Члены клана увлечённо что-то обсуждали, поглощая пищу. Лишь Кунсайт с пустым взглядом молча ковырял вилкой в еде. В его кармане завибрировал телефон. Не обращая внимания на гул за столом, Кунсайт провёл пальцем по экрану и приложил аппарат к уху.       — Кунсайт… Забери меня… — на том конце провода слышался шёпот смешанный с плачем. Кунсайт побледнел, но этого никто кроме Кэнъичи не заметил.       — Заткнулись все! — завопил Кунсайт. Он едва ли не вдавливал телефон в ухо, чтобы расслышать, что происходит. — Алло! — прокричал он в трубку, ему показалось, что на связи уже никого нет.       — Забери меня, пожалуйста, Кунсайт, — снова зашептал до боли родной голос. — Сейя Коу…       Послышались короткие гудки.       Кунсайт убрал трубку от уха и обвёл взглядом ошарашенных соратников, после чего его взгляд уткнулся в отца.       — Это Усаги… — ошарашенно прошептал он. Но тут же собравшись, чётко отдал распоряжение: — Быстро пробить местоположение номера, с которого она звонила! И всю информацию о Сейе Коу!