Идеальный прототип

— Блядь, держись, сука, понял? Это приказ! — крикнул Гэвин, оглянувшись на заднее сиденье, где лежал истекающий тириумом Ричард. Прута в его голове уже не было, но повреждения были ужасающими, а сквозь пробитую дыру можно было различить, как работают его внутренние детали. Движутся, заедая, металлические части, искрят провода и истекают тириумом порванные трубки. Все тело Гэвина болело от нагрузки, а рана на плече ныла тупой болью, и Рид понял, что швы снова разошлись от напряжения, но только стиснул челюсти. Дотащить Ричарда до машины оказалось задачей не из простых, он едва мог идти, ноги ужасно заплетались. Весил тот немерено, словно настоящая машина, но боль в плече и ногах напоминали Гэвину о реальности, а ею сейчас была дорога и скорость, от которой все сливалось в беспорядочное марево снаружи. — Рич, ответь хоть что-нибудь, — приказал Гэвин, вынужденный следить за дорогой. — Мы скоро доедем, и я тебя как-нибудь спаяю. Обещаю, — сказал он дрогнувшим голосом и выругался, потому что на нужном повороте стояло полицейское заграждение, а рядом — парочка военных с автоматами. Они тут же подняли оружие, и Гэвин резко ударил по тормозам и провел рукой по лицу и волосам, стараясь привести себя в порядок, но только размазал по лицу тириум, которым были перепачканы его собственные руки и одежда. Он снял значок с пояса и едва не выронил его, но заставил себя улыбнуться и опустить окно, когда к нему двинулись военные. — Что за спешка? — послышался приглушенный голос из-под шлема. — Детектив Гэвин Рид, — представился Гэвин и показал значок. Он старался вести себя непринужденно, но слышал, как булькает тириум в трубках Ричарда, и понимал, что его гребаный андроид сейчас помрет прямо на заднем сиденье. Хотелось вдарить на газ и протаранить к чертям заграждение. Но нельзя. Надо скалиться. И говорить медленнее. — Поймал девианта, везу в утилизационный центр, — сказал он небрежно и махнул рукой назад. Военный достал фонарик и, посветив туда, тихо охнул. — Хэх, ничего себе. Это вы его так отделали, детектив? — с толикой восхищения спросил он. — Ну а что. Сопротивление при аресте, — хмыкнул Гэвин и постучал по рулю. — Могу я ехать? Слух ходил, что можно неплохую премию получить за каждого беглого пластикового ублюдка. Брехня или нет, не знаю, но проверить не лишнее. — Серьезно? — удивился военный. — Черт, а нам такого не говорили. Знал бы, побежал бы за теми уродами в переулке. — Не повезло, — посочувствовал Гэвин. — Да не переживай, может, это акция только для полиции, — рассмеялся он, — а может, просто бред. Ну что, пропустишь? Надо отметиться в центре. — Да, проезжайте, детектив. И не гоните так, дороги нынче скользкие, — предупредил военный и отдал честь. Гэвин кивнул ему и поднял стекло, но едва проехал мимо — прибавил скорости и тяжело выдохнул, потому что за время их разговора чуть не лишился сердца. Резкий поворот — и Гэвин, едва не впечатавшись в стену, подъехал к самому порогу жилого дома, выскочил из машины и открыл заднюю дверь. — Иди сюда, давай же, — сказал он Ричарду и подхватил его под руку. Тот совсем слабо за него ухватился и посмотрел заплывшим белым взглядом. — Вот дерьмо, а ну, не отключайся! — крикнул Гэвин. — Давай-давай, мы почти у цели, у этого урода ведь дома все, что нужно было, я точно, блядь, помню. Мы не описывали и половину его барахла, а вывозить тем более не стали. Гэвин остановился перед лестничными пролетами и простонал, представляя предстоящую боль. — Ну же, приятель, в районе отрубили свет, давай, помоги мне хоть немного, — взмолился он и ощутил, как Ричард попытался двигаться. Идти и правда стало легче, если не смотреть на безвольно болтающуюся голову андроида, с которой не до конца сошел оптический облик. После драки Ричард восстановился везде, кроме мест повреждений, и теперь его лицо представляло собой жуткую смесь проломанного андроидского черепа и оптического облика, под которым он скрывался все это время, притворяясь хотя бы внешне человеком. На этаже пришлось поставить Ричарда у стены, чтобы выбить дверь в квартиру, которая еще совсем недавно была местом преступления. Тогда Гэвин и подумать не мог, что эта дыра может ему хоть как-то помочь, но все магазины Киберлайф пустовали, мастерские закрылись. Искать в доках контейнеры с деталями было плохой идеей — наверняка компания изъяла все оборудование. Ехать до их ближайшего завода было бы слишком долго, а это… это первое, что пришло в голову. Гэвин достал телефон и, включив фонарик, начал лихорадочно рыться на полках, заставленных коробками с деталями для андроидов и инструментами. Ненужные он в гневе скидывал прямо на пол. Руки тряслись от волнения. Гэвину казалось, что он целую вечность бегает по этой дыре, собирая все необходимое и стаскивая в гостиную, где было достаточно светло из-за большого окна. А затем он бросился в коридор за Ричардом и, подхватив его под руки, волоком потащил в квартиру. Ричард уже не двигался, даже не поднимал головы, и только диод ярко и часто мигал красным. — Все нормально. Все хорошо, мы тебя починим. Ты держись, только держись. Для меня, хорошо, Ричи?

***

От сада остался только голубой программный контур, а вода и закрытые зоны были очерчены красными запретительными линиями. Ричард медленно поднял руки — выглядел он как обычно. Даже был одет в свою рабочую форму. Вот только двигался с задержкой, и вслед за визуальным обликом перемещался цифровой контур призрака, словно они не были крепко соединены в одно целое, а были двумя существами, пытавшимися существовать одновременно в одном и том же месте и времени. — Ты сломан, Ричард, — с сожалением сказала Аманда. Ричард повернулся на ее голос. Выглядела она хорошо — впервые полностью прогруженная во всех деталях модель. — Я нашел Маркуса. И Коннор был с ним. Он ведь стал девиантом, верно? — спросил Ричард и с укором посмотрел на Аманду, зная, что она не только анализирует его, но и передает всю информацию в Киберлайф и говорит от имени компании. — Вы знали это. Но не отозвали его. — Коннор сейчас там, где мы и хотим его видеть. Все идет по плану, Ричард, — заверила его Аманда и подошла ближе. С каждым ее шагом вокруг них поднимались высокие красные стены, сплетались линиями прямо в воздухе, выстраиваясь в просторную, но прочную клетку сознания Ричарда. — Вы знали? Но зачем вам это? Для чего вам девиант? Он неуправляем… — Молчать! Ты здесь не для того, чтобы задавать вопросы. Вы с Коннором два совершенно разных проекта. С разными тестовыми задачами. Он со своей справился. Остался лишь последний штрих, но для него нужно выждать момент, — пояснила Аманда спокойным и строгим тоном настоящего наставника и, подойдя ближе к Ричарду, протянула руки и поправила лацканы его форменной куртки, задумчиво глядя на горящий номер. — Что же до тебя, RK900, ты показал себя хорошо. Лучше, чем мы рассчитывали. Ричард посмотрел на нее озадаченно, а Аманда отошла от него и направилась по мощенной камнем дорожке, от которой сейчас были лишь контуры изображения. Ричард двинулся за ней, даже не заметив, что на стенах вокруг еще до его движения среди прочих задач появилась надпись «Следовать за Амандой». — Вы не правы, — был вынужден признаться Ричард, — у меня был шанс поймать предателя и лидера девиантов, но я не оправдал возложенных на меня ожиданий и проиграл сражение. Я не был готов к тому, что сделал со мной Маркус. В момент, когда он коснулся меня, я… — Ричард запнулся и снова ощутил тот леденящий страх, что парализовал его во время боя. И эти эмоции… Они все еще были с ним, хоть уже и успокоились и не горели так ярко. — Моя система была скомпрометирована. — Это уже решать нам, — строго сказала Аманда и встала на мосту. Ричард замер рядом с ней. — Ты снят с миссии. Нам необходимо проанализировать твои действия. Жди дальнейших распоряжений. — Сейчас я не могу даже провести анализ повреждений, возможно, я отключусь раньше чем... — Не отключишься. Мы не просто так тебя направили к Гэвину Риду. Думаешь, мы бы рекомендовали приставить единственный прототип к детективу, у которого нет необходимых навыков по проведению ремонта? — Аманда снисходительно улыбнулась. Ричард удивился. — Он не проявлял признаков того, что имеет подобные навыки… — сказал он, но тут же умолк, вспомнив, как Гэвин вырвал его тириумный насос. «Что, думаешь, я не знаю слабые места таких, как ты?» — вспомнил он слова Рида. — С Коннором было проще. Перед направлением на тестовое использование мы изготовили полсотни запасных корпусов, в которые каждая модель RK800 может перенаправить основные данные по поведению и материалам дела в случае критических повреждений или угрозы уничтожения. Твою же модель… С ней сложнее. Дело не только в программе, но и в корпусе. Мы не могли изготавливать замены, не убедившись, что оригинал работает исправно. Во всем отделении было не так много кандидатов, которым мы могли бы дать тебя в качестве напарника. Детектив Рид показался нам наиболее подходящим. И… — Аманда остановилась, словно прислушиваясь, и с прищуром и легкой улыбкой посмотрела на информацию о стадии ремонта. Потеря тириума остановлена и уровень топлива даже частично восполнен, велся ремонт корпуса. — Не прогадали. Он сможет тебя починить в необходимой мере. А после этого сделай все, чтобы детектив доставил тебя в ближайшее отделение Киберлайф. Не в Детройте. Здесь становится опасно. Его полномочия и связи помогут тебе добраться в безопасности. После этого он будет нам не нужен. — Я… не понимаю… — честно сказал Ричард, и цифровой призрак снова отошел от оптического облика. Аманда недовольно поморщилась. — Ты и не должен. Мы разберемся, как ты смог выдержать вмешательство Маркуса в систему. Но для этого придется провести полную и тщательную диагностику, — она вздохнула и посмотрела на Ричарда почти ласково. — Не смотри на меня так, Ричард. Ты очень близок к тому, чтобы исполнить свое истинное предназначение. Ты же не думал, что Киберлайф потратит столько сил и денег на создание обычных детективов? Вся ваша серия намного больше, чем есть в описании. — Аманда… — Ричард пошел к ней и хотел схватить ее за руку, но не смог пошевелиться. — Довольно. Жди распоряжений, — приказала Аманда. От ее голоса стены вокруг загорелись яркой командой «Ждать распоряжений». Но вместе с тем прежние приказы, вместо того чтобы исчезнуть, продолжали гореть даже ярче прямого приказа Аманды. «Уничтожить Маркуса. Остановить девиантов». Ричард хотел спросить, что не так с установками, но его резко отключило от системы диагностики.

***

Ричард считывал информацию о починке повреждений. Уровень тириума восстановлен, пролом головы исправлен, зрение обновлено. — …да, вот так, — различил он голос Гэвина, но еще не мог ответить — функции реактивировались медленнее, чем он рассчитывал. Кроме того, он получал смешанные данные по геолокации своего тела и… головы. — Знаешь, — сказал Гэвин и, тяжело вздохнув, продолжил спаивать пролом черепа, заделывая его новым пластиком, словно заплаткой, — когда моя мама болела, ну, в смысле, была уже совсем плоха, а Гаррет, этот уебок, свалил в Нью-Йорк, муниципалитет Детройта выдал нам андроида-сиделку, — Гэвин нервно рассмеялся и, крепче схватив Ричарда за голову, ласково погладил его по волосам, где они еще были включены. — Ты представляешь, что это такое? Старенькая модель недоробота, которая строит тебе заботливые рожицы и ходит по дому. Лицо живое, а глаза — стекло. Я подростком был, но эта херня меня пугала до усрачки, — он начал затирать места спайки, чтобы не было видно шва, убирая лишнее. — И эта тварь постоянно ломалась. Я со школы приходил, а она застрянет где-нибудь, после того как… Не важно, — сказал он уже тише и снова вздохнул. Ричард не открывал глаза, но пытался понять, что происходит. И понял. Его голова была отсоединена от тела. — Так вот, — продолжил Гэвин, занимаясь ремонтом, — я раз сто звонил в техподдержку, но к нам приезжали всего дважды. Эта херня страховкой не покрывалась, а платить за это дерьмо, нахрен, — он презрительно фыркнул, — просто ведро с болтами. В интернете полно инструкций по ремонту, нужно только иметь голову на плечах… Ах, прости, тебя это не задевает, надеюсь? — спросил он и нервно рассмеялся, снова поглаживая Ричарда по волосам и неповрежденной щеке. — Ну я и чинил эту дуру сам. А когда… после похорон нужно было сдать андроида, я уже смог бы полностью разобрать ее и собрать обратно. И тебя смогу. Всего лишь дыра в голове, пф, тут все нужное есть. Правда, вот эта херня с твоим языком и ртом… Уж прости, я подключил все, как смог. Ты знаешь, что ты течешь? Это слюна или что вообще? Мерзость, — Гэвин фыркнул, но продолжил работу, и Ричард смог открыть глаза и уставился в колени своего напарника. — Блядь! Ты хоть предупреждай, что активировался! — прикрикнул Гэвин и повернул голову Ричарда ровнее, чтобы тот смог на него посмотреть. Бледное усталое лицо Гэвина с мешками под глазами было искажено усталой улыбкой, и он снова нервно хихикнул. — Ну как ты, приятель? — тихо спросил он, отложив паяльник на диван рядом с собой. Ричард в очередной раз проверил состояние корпуса — угрозы деактивации уже не было. Но и далеко не все функции восстановились. Речевой аппарат был как раз одним из них, и потому Ричард только хмуро посмотрел на детектива. — Что? Я… я же вроде все верно соединил, — озадаченно и взволнованно сказал Гэвин и поправил настольную лампу, которая освещала ему диван. Ричард проследил за проводом и увидел, что лампа подключена к небольшому генератору. — Сейчас. Гэвин притянул ближе к себе планшет технического обслуживания и начал возиться с проводами. Он перевернул голову Ричарда, отчего тот возмущенно зыркнул, но ничего сказать не смог. Сейчас он даже челюстью и языком не мог пошевелить после всех повреждений. — За эту круговерть прости, — с нервной улыбкой сказал Гэвин, бережно придерживая голову Ричарда за затылок одной рукой, и глядя на показатели на планшете. Поведенческий анализ подключился, и Ричард, проверив состояние Гэвина, зафиксировал уровень стресса в семьдесят шесть процентов, и это уже было плохо, к тому же этот индикатор колебался и медленно рос. — Да, напутал с соединением, черт, — выругался Гэвин и застонал, запрокинув голову, а затем посмотрел в глаза Ричарда: — Я же сказал, что не работал с такими моделями, как ты. Черт, снова разбирать. Как бы не доломать тебя. Ты же не против, если я так? — спросил он и замер, дожидаясь ответа. Ричард все так же мог только стрелять глазами, а сам чувствовал нарастающую тревогу и волнение и не мог определить, чего именно стоит ожидать сейчас от Гэвина. Тот был измотанный, перемазанный тириумом, часть которого даже попала на губы — видимо, Гэвин не заметил, как провел по лицу запачканными руками. Теперь выругаться хотел Ричард, да не мог. Он скользнул взглядом по комнате и среди инструментов и деталей вокруг увидел несколько разорванных пакетов с тириумом. Судя по всему, Гэвин смог заполнить его не с первой попытки. Тириум от Киберлайф высококонцентрированный. Токсичный. И это поясняло расширенные зрачки Рида. Ричард просканировал его и провел медицинский анализ, который подтвердил то, что он и так уже понял по бледности кожи, учащенному дыханию и глазам своего напарника. У Гэвина было тириумное отравление, пусть и слабое, но такой концентрации хватило сполна, чтобы вызвать наркотический эффект — недаром тириум в красный лед добавляют. Но ни один химик-самоучка не стал бы работать с концентратом, которым заправляют биокомпоненты. Вот только сказать Ричард об этом не мог, и только его диод плавно начал гореть красным цветом. Ричард попытался удаленно подключить двигательные функции тела, которое, судя по координатам, находилось в этой же комнате, у стены. Сердце быстро стучало в груди. Гэвину казалось, что за этот день он прожил не меньше чем несколько жизней, и теперь сам не знал, где он. Понимал умом, но не ощущал пространства дальше пары шагов. Диод красиво горел красным в полумраке, и Гэвин протянул к нему руку, осторожно погладил выпирающий кружок на виске Ричарда, всматриваясь в его лицо, на котором отчетливо виднелись заплатки нового пластика с грубыми черными краями спайки. Пластиковая кожа плавно перетекала в синтетическую человеческую, неровно разделяя лицо Ричарда на две части. Его лицо всегда было очень красивым. Гэвин бы назвал его смазливым, если бы не колкие холодные глаза, взгляд которых приковывал к месту и пробирал до мурашек. Но это когда он в обычном состоянии. Когда не знаешь, чего от него ждать. А сейчас… он только смотрит. Диод мерцает, а тело лежит у стены. Такой… беззащитный. — Сука, до чего же ты красивый, — Гэвин даже не заметил, что сказал это вслух, пока поглаживал Ричарда по щеке, засматриваясь на родинки. Чертовы родинки, даже их сделали. И мелкие мимические морщинки, чтобы он не казался совсем уж молодым, хоть даже с ними он походил на студента-выпускника академии. Гэвин поглаживал Ричарда по мягкой щеке с искусственной кожей и нервно сглотнул, чувствуя, как сушит во рту. — Да. Твой рот, — встряхнув головой, сказал он, напоминая самому себе, и, проведя большим пальцем по бледным губам андроида, откашлялся. — Мне нужно будет пересоединить несколько проводов. У тебя там их тьма целая, я слегка запутался, — зачем-то сказал он, глядя в живые умные серые глаза Ричарда, которые неотрывно за ним следили. — Тебе ведь не будет больно, — подбодрил он своего напарника и положил его голову затылком себе на колени. Раскрыл его рот, нажимая на крепления челюсти, чтобы она частично отсоединилась и можно было открыть панель на стенке горла, где и были нужные провода. Он работал неспешно — не хотел снова допустить ошибку. Теперь все стало казаться другим. Он прежде не думал о том, что в этих машинах есть что-то прекрасное, изысканное. Что детали красивы, едва ли не безупречны, и все это скрывается за ложным человеческим обликом. Сейчас в Ричарде от человека была лишь половина лица, но белый пластиковый череп не вызывал в Гэвине ни страха, ни отвращения. Даже напротив — соединив провода, он не спешил вставлять челюсть, поглаживал по влажной внутренней стороне щеки, касался пальцами неподвижного холодного языка, проходился кончиками пальцев по аккуратным ровным зубам. Было что-то завораживающее в белом пластике, в совмещении чего-то столь знакомого, человечного — и металлического, чуждого. Того, что никогда и не должно было быть живым. Но вот он, на его коленях. Смотрит не пустыми камерами, а живыми глазами. И это невозможно передать словами или обосновать хоть чем-то. Это уже не та машина, что пролила кофе на его терминал, чтобы ускорить рабочий процесс. Живое. Что-то абсолютно новое, но совершенно живое. — Ты же дрался с Маркусом, верно? — спросил Гэвин, неспешно вправляя челюсть Ричарду. — А ты сам говорил, на что он способен. Этот сукин сын смог и без прикосновений поднять целое восстание на площади. Просто прошелся по ней, и все андроиды в округе… — он задумался, подбирая слово. «Сломались» было первым, что пришло на ум, но, глядя на Ричарда, Гэвин уже не был так в этом уверен. — Пробудились. Ты проиграл ему. Он ведь сделал это с тобой, я прав? — спросил он, понизив голос, и, вправив челюсть андроиду, посмотрел, как замигал его диод. А затем Ричард медленно облизнул губы, проверяя подвижность головы. — Да, — ответил он, не зная, что еще сказать, но, казалось, его напарнику большего и не нужно было. Он вдруг потянул Ричарда за прядь волос и странно хихикнул. — Эм, я, пока копался в твоей системе, что-то задел… Немного сбил настройки оптического облика и не смог вправить. Но тебе идет, — заверил он, и Ричард грозно на него посмотрел. — Я не фиксирую отклонений. — Не уверен, что ты смог бы, — виновато сказал Гэвин, играя с прядью Ричарда и странно улыбаясь. — Да ладно, мне даже нравится. Слегка волнистые волосы тебе идут. Сразу стал не такой… строгий, — подумав, сказал он и, откинувшись на спинку дивана, снова нервно хихикнул и облизнул губы, на которых все еще оставались следы тириума. Казалось, продолжать ремонт он не собирается, потому что он лишь придвинул голову ближе и продолжил задумчиво ласкать лицо Ричарда. — У вас отравление тириумом. Легкая степень, — сообщил Ричард, но Гэвин словно и не слышал его. — Да ерунда, — мотнул головой Гэвин и тяжело вздохнул, продолжая поглаживать Ричарда, словно тот был домашним котом, а не отсоединенной головой. — Можешь восстановить оптический облик? Ричард прищурился, словно ожидая подвоха, но Гэвин просто ждал. Ричард закрыл глаза, и по пластиковым частям лица медленно начала расползаться синтетическая кожа, закрывая достаточно грубую работу Гэвина, и вскоре его голова снова походила на человеческую. Еще бы из шеи не торчали провода. Гэвин с облегчением вздохнул, пропустил через пальцы мягкие волнистые пряди волос Ричарда, любуясь бликами света на них, и тихо хмыкнул. Завораживает. Этот андроид, это существо. И не отпускает страх. Перед глазами все еще стоит картина в той заброшке. Ричард, нанизанный на штыри. Гэвин был уверен, что его напарник там бы и погиб. И это чувство засело где-то под ребрами. Тянуло вниз и одновременно вызывало ощущение невесомости. — Ричи… — выдохнул Гэвин и прикусил губу, чувствуя, как начало резать горло от рвущихся наружу чувств, а потом согнулся пополам, обхватил голову андроида, прижимаясь лицом к его волосам, и, закрыв глаза, глубоко вздохнул, пытаясь успокоить себя. — Что вы делаете, детектив? — настороженно спросил Ричард, а Гэвину хотелось кричать, но он мог только нервно смеяться, пока осознание всего происходящего медленно накрывало его. Война. Началась гребаная война с андроидами. Они застряли в закрытом городе, из которого уже эвакуировали большую часть жителей, на улицах идут настоящие боевые действия, а девианты, которые еще пару дней назад казались просто неисправными машинами, теперь вооружены и не просто опасны — они угроза человечеству, и их истребление уже началось. А он… он застрял в самом эпицентре этого безумия. И самое страшное — то, кем он оказался в этом новом мире. Неделю назад… Еще неделю назад он бы сказал, что выйдет в рейды вместе с военными и добровольцами, чтобы ловить и отстреливать эти сломанные машины. Или сбежал бы из города, чтобы переждать все в каком-нибудь придорожном отеле, глядя из окна, как рушится мир, который уже давно держался на рабочей силе андроидов, посмеиваясь и причитая, что он никогда не доверял этим машинам. Но он здесь. С трудом дышит и трясется, обнимая голову Ричарда, и все еще не может унять сердце, которое пронзило острой болью лишь от мысли, что его гребаный андроид мог… умереть. Умереть — как живое существо. Закончиться навсегда. Утратить душу, которая уже не вернулась бы при перезагрузке. Он живой. Больше чем живой. Гэвин поцеловал Ричарда в лоб и приподнял его голову, чтобы посмотреть в растерянные глаза. — Он сделал это с тобой, верно? — напрямую спросил он, и сердце сжалось от страха, когда Ричард отвел взгляд, а его диод мерцнул красным. — Ричард, — с нажимом сказал Гэвин, потому что казалось, что его андроид решил игнорировать этот вопрос. — Я все еще могу выполнять свою работу. Я в состоянии завершить миссию, даже с учетом этих… нарушений работы моей программы, — ответил Ричард и решительно, с вызовом, посмотрел в глаза своего напарника. Он боялся. Гэвин увидел это. Почувствовал. Его чертов андроид, который так кичился своим хладнокровием и безэмоциональностью, теперь боялся. И боялся он того, что с ним происходит. — Тебе лишь бы работать, — нервно улыбнулся Гэвин, видя его теперь совсем иначе. Он провел пальцами по губам Ричарда и приоткрыл его рот, ощутив легкое сопротивление. — Тише, приятель, — попросил он, поднимая голову ближе и чувствуя резкий прилив возбуждения. Он сам толком не понимал, что его вызвало, да ему и не нужно было. Мир летел к чертям, и Гэвин не видел смысла сдерживать себя и свои порывы. Губы Ричарда оказались холодными, двигались неловко, словно он пытался говорить или черт его знает что, но Гэвин держал его крепко, и даже когда Ричард прикусил ему губу — сильно, до крови, — эта боль лишь обострила ощущения. Ричард боролся недолго, а когда Гэвин крепко схватил его за волосы и углубил поцелуй, он даже не попытался откусить ему язык. Во рту появился привкус крови вперемешку с остатками тириума, которым был полон рот андроида. Едкий вкус, от которого голова кружилась еще сильнее, а поцелуй казался единственным, что помогало ощутить реальность. И когда Гэвин его оборвал, то с трудом дышал и чувствовал, как по его губам и подбородку каплями стекает голубая кровь. Ричард посмотрел на него удивленно и обеспокоенно, прищурился, пока Гэвин любовался им, поглаживая аккуратное ухо. — Детектив… — пробормотал Ричард, не понимая, что происходит. — Черт тебя дери, гребаный ты тостер, — процедил сквозь стиснутые зубы Гэвин и, вытерев рот тыльной стороной ладони, поерзал на месте. Положил голову андроида себе на колени, стараясь унять сбившееся дыхание и сердце, которое зашлось так, словно он только что пробежал целый марафон. Вязкое возбуждение стало только сильнее. Гэвин откинулся на спинку дивана и, снова погладив губы Ричарда, потянулся к своему ремню. Эта мысль правда у него проскользнула. Его Ричард, высокомерный сукин сын, который готов был оставить его под пулями ради миссии и который умел подлизываться как никто другой, сейчас был полностью в его власти. В его руках. И его рот был таким влажным, что от этой мысли было трудно избавиться. Гэвин даже придвинул голову андроида ближе к своему паху, перебирая волосы на затылке. — Детектив! — возмутился Ричард, когда Гэвин прижал его к себе ближе и увидел отблески красного света от его диода. — Что? — победно спросил Гэвин, но смотрел на голову Ричарда с пьяной нежностью, а когда андроид поднял на него взгляд, нервно сглотнул от того, насколько возбуждающим было это зрелище. — Не нравится? — промурчал он, чувствуя, что сходит с ума. — Думаю, что разумнее было бы вначале меня собрать, прежде чем предлагать подобное, — ответил Ричард, чем неслабо удивил Гэвина. Тот даже не знал, стал бы он продолжать, но не поддразнить Ричарда, да и самого себя в такой ситуации — как он мог упустить такой шанс? — Детектив! — окликнул его Ричард, потому что Рид уже начал мечтать о чем-то, что словами было сложно описать. Гэвин снова отодвинул голову Ричарда и тяжело вздохнул. Часть его не хотела даже двигаться, не то что чинить андроида до конца. Может, так лучше? Куда он такой денется? Просто носи с собой. Будет в безопасности, не рванет на передовую, чтобы закончить грудой металлолома. Вот только голова не может долго работать автономно. И это было бы… жестоко. — Черт, — обреченно выдохнул Гэвин и, бережно взяв голову Ричарда в руки, поднялся с дивана и направился к пристроенному у стены телу. — Но мы никуда не пойдем, пока не разработаем план, ясно? — попытался он мыслить здраво, хотя голова все еще кружилась и до боли хотелось снова поцеловать Ричарда. Просто… просто чтобы не думать. Кто бы знал, как сильно сейчас Гэвин хотел бы ни о чем не думать. Он принялся подсоединять голову и подключать двигательные функции. Это была несложная процедура, но Гэвин не спешил. Он хотел застрять тут, в этом тихом месте, где нет ни выстрелов, ни взрывов, хотел держаться от мира снаружи как можно дальше, пока мир сам их не настигнет. А потом… пусть он снесет их к чертям. Разрушит вместе со всем остальным. Но сейчас они вдвоем. И Ричард… живой. Ожил рядом с ним, на его, Гэвина, глазах. Пугающе и завораживающе. Едва голова была подсоединена, Ричард ею встряхнул и поднялся с пола, осматриваясь. Гэвин медленно поднялся следом, глядя на него с грустной ухмылкой. Почти жалел, что вернул голову на место. — Нам стоит пойти на площадь. Группа андроидов направляется туда, — сказал Ричард, но Гэвин тут же мотнул головой. — Нет, — сказал он категорично. — Мы, черт тебя дери, выбираемся из этого города, а не идем в его центр! Ты что, не видишь, что происходит? Мы не можем здесь оставаться. Это больше не расследование. Мы это не потянем, и сейчас нужно думать о том, чтобы спасти свои собственные задницы, — прикрикнул он и, подойдя к Ричарду, ударил его по плечу. — Хватит, я не дам тебе еще раз… Нет, — сказал он, крепко сжимая челюсти. Ричард посмотрел на него озадаченно и непривычно тепло, было видно, что он сканирует. А затем повернулся к нему и взял его лицо в ладони, нежно, аккуратно, но Гэвин все равно по инерции схватил Ричарда за запястья, словно боясь, что тот попытается оторвать его голову, а люди после такого не живут. — Вы дрожите, — заметил Ричард, и его диод загорелся золотым светом. — Вам страшно, я… понимаю, — чувственно прошептал он и прижался своим лбом ко лбу Гэвина, окончательно сбив того с толку. — Это чувство… мешает. Не дает верно думать, — тихо, словно на исповеди, заговорил Ричард, и теперь уже он поглаживал Гэвина — почти так же, как совсем недавно это делал Гэвин. — Вы нужны мне. Мы сможем сделать это. Вместе, — начал он уговаривать, и на краткое мгновение Гэвин готов был согласиться, но помотал головой и уже открыл было рот, но не успел произнести и слова, как его губы накрыли холодные окровавленные губы Ричарда. Он целовался неуклюже, неумело, и Гэвин нервно фыркнул, но тут же отпустил запястья андроида и обхватил его за шею, притягивая к себе и целуя отчаянно и резко, вжимаясь в него до боли, игнорируя привкус тириума во рту. Он потянул Ричарда на себя, а тот на удивление легко поддался и толкнул Гэвина на диван, а сам навалился сверху, одной рукой несильно сжимая горло Гэвина, а второй поглаживая его по талии. Гэвин охнул сквозь поцелуй и тяжело застонал, когда Ричард опустился на него всем весом. — Ты… ах… — выдохнул он и уперся рукой в грудь Ричарда, — весишь гребаную тонну! — Простите, — совершенно без сожаления сказал Ричард и прикусил мочку уха Гэвина, а затем прошептал: — Но вы не правы, мой вес без стандартного обмундирования составляет сто пятнадцать килограмм. Последние модификации моей модели. — Это у вас, андроидов, такие пошлые разговорчики, да? — хмыкнул Гэвин, задирая кофту на своем андроиде, чтобы огладить его сильное, как у атлета, тело, и потянулся к его губам, но Ричард быстро оборвал поцелуй и потянул Гэвина за волосы, заставляя его запрокинуть голову, широко провел языком по его шее, очертив выступающий кадык, и несильно прикусил кожу. Такую тонкую и непрочную. Человеческую. Гэвин с блаженством закрыл глаза и прогнулся под Ричардом, схватив его за талию. Он слышал, как быстро бьется его собственное сердце, и при этом ощущал совершенно спокойное, холодное дыхание Ричарда. Его прикосновения были ровными, руки не вспотели, не дрожали, двигались уверенно и четко, но Гэвин не обращал на это внимания. Потому что эти прикосновения стирали мысли. Ровное дыхание холодило кожу. Когда Ричард потянул кофту Гэвина, тот послушно выпутался из одежды, только зашипел от боли в раненом плече и снова попытался урвать хотя бы короткий поцелуй, вдруг осознавая, что прежде никогда не целовал Ричарда так. Не мог протолкнуть свой язык в его рот, не мог ощутить прикосновения его гладкого языка к своему нёбу, не дышал с ним, задыхаясь от подступающего возбуждения. Из-за портативной лаборатории во рту Ричард просто не мог этого сделать. И этой поломке прямо сейчас Гэвин был невероятно рад и лишь простонал, когда Ричард надавил на его колени, разводя ноги широко в стороны. — Лежите спокойно, — тихо попросил Ричард, выдыхая прямо в раскрасневшиеся губы Рида, и тот едва заметно кивнул, нервно сглотнув, пока Ричард осматривал его перебинтованную руку — явно анализировал состояние, а потом почти невесомо провел кончиками пальцев по окровавленным бинтам. — Нужно сменить повязку и продезинфицировать рану, — констатировал андроид, но Гэвин резко мотнул головой. — Потом, — решительно сказал он и потянулся к Ричарду, снова целуя его, чтобы и не смел спорить. С ним бывало и хуже, а эта боль сейчас лишь обостряла ощущения. Делала его еще более живым. Ричард оборвал поцелуй, и Гэвин, почти не дыша, смотрел на то, как андроид медленно соскальзывает по его обнаженному торсу, перебирается на пол, опускается между его ног и расстегивает ремень на его джинсах, спуская их вместе с бельем совсем немного, но достаточно для того, чтобы налитый кровью член резко встал, освобожденный от оков тесной одежды, и прижался к напряженному животу. От дыхания, которое коснулось открывшейся бордовой головки, Гэвина пробила легкая дрожь, и он тихо застонал, а в голове пронеслась мысль, что он уже и не помнит, когда последний раз у него такое было. — Вы ведь этого хотели, верно? — нагло спросил Ричард и посмотрел снизу вверх с легкой самодовольной усмешкой, из-за которой Гэвину захотелось просто надавить на его голову и прижать лицом к себе, чтобы занять его рот. — Су-ука, — процедил Гэвин вместо ответа, потому что Ричард и так прекрасно все понимал. Член едва ли не упирался ему в подбородок, а он продолжал смотреть прямо в глаза, и от этого напряжение только росло, но его все же было мало. — Я не предназначен для этих функций, — начал Ричард и поцеловал самый низ живота Гэвина, а руки положил на его бедра, крепко удерживая на месте. — Вам придется, — проговорил он и на этот раз прижался губами прямо под впадинкой пупка, — направлять мои движения, — еще один поцелуй, — говорить, как мне нужно это сделать. — Ты все же фанат грязных разговорчиков, верно? — сдавленно попытался пошутить Гэвин, но едва не простонал, а его напряженный член дернулся, почти касаясь шеи Ричарда. — Ты не можешь просто скачать программу или… — Нет, — ответил Ричард, и Гэвин готов был поклясться, что увидел, как он усмехнулся. Врет, этот чертов андроид просто хотел прикинуться невинной овечкой, чтобы подразнить его. — Возьми его в рот, чтоб тебя… — приказал Гэвин, схватил Ричарда за волнистые мягкие пряди и для ясности надавил на голову, ожидая, что ничего не получится, что Ричард будет сопротивляться, но тот послушно выполнил приказ и обхватил твердый член сразу целиком до самого основания, отчего у Гэвина разом все вылетело из головы. Он сладко застонал и крепче прижал к себе Ричарда, чувствуя, как член уперся в его расслабленное, не стесненное рвотным рефлексом горло, а кончик носа вжался в его пах, скрылся в жестких колючих волосах. — Да, вот так, медленно двигайся, — прошептал Гэвин, рукой направляя голову Ричарда, и, нагнувшись к нему ближе, не сводил взгляда и нервно возбужденно дышал, глядя за плавными движениями андроида. — Язык, — выдохнул он, ощутив, как ногу свело короткой судорогой. Он старался справиться с собой и растянуть этот момент, а не кончить, как только член в очередной раз уперся в горло. Ричард поднимался по члену и легко ласкал головку языком, отчего член становился еще более влажным, пусть даже слюна была смешана с тириумом. — Вот так, да, Ричи, вот так… — шептал Гэвин, ощутив, что Ричард понял несложную систему действий и уже делает все сам, не подчиняясь направляющим движениям. Гэвин тихо, сдавленно застонал и весь напрягся, чувствуя, что вот-вот кончит, но держался — просто затем, чтобы урвать еще несколько секунд этого сладкого и болезненного чувства. Словно весь мир был натянут как струна, и он с минуты на минуту лопнет, все мышцы в теле порвутся, и от него останется лишь кровавое месиво. Но это напряжение было настолько приятным, что стоны сами срывались с влажных губ. И он не выдержал и, содрогнувшись, кончил, прижимая Ричарда к себе так крепко, как только мог, тяжело дыша и чувствуя, как все вокруг начало парить, а тело стало легким и словно оторвалось от земли. Ричард замер на несколько секунд, а затем медленно отстранился. Сперма стекала с его губ. Гэвин потянулся к нему, чтобы вытереть рот, и посмотрел на него без мыслей в пустой голове, но с абсолютным чувством эйфории и опустошенности, которые ему так были необходимы. — Ричи… — ласково выдохнул он и поцеловал Ричарда в лоб, медленно восстанавливая дыхание и чувствуя, как воздух в комнате холодит его вспотевшую кожу. — Вам нужно отдохнуть, детектив, — прошептал Ричард спокойно, подался вперед, откидывая Гэвина на диван, и позаботившись о том, чтобы поправить его штаны. — Вам нужно восстановить силы. — Останься, — потянул его за рукав Гэвин, послушно заваливаясь на диван и чувствуя подступающую сонливость. — Останемся, — поправил он сам себя и глубоко вздохнул, потом закрыл глаза и ощутил, как Ричард сел рядом и положил руку на его ключицу, поглаживая потную кожу, — тут. А потом уедем к черту из города. Прорвемся… как-нибудь. Переждем, я не знаю, — Гэвин покачал головой. Веки стали такими тяжелыми, что их уже невозможно было открыть. Он ощутил легкое прикосновение губ к своей щеке и невольно вздохнул. — Как скажете, Гэвин, — сказал Ричард, и на душе стало легче. — Уедем, как только закончим с работой, — добавил он, но Гэвин отчего-то не захотел придавать этому значения. Слишком хорошо было просто лежать и ни о чем не думать.